Ну там же, где и моя рубашка. Она-то хоть в пледе, а мне в мокрых штанах ну просто полный кайф. Вспомни детство, Мак.

— Максим, — представился, хотя вряд ли ей это было интересно.

Да, точно. Реакции не последовало. Помер Максим — ну и хер с ним.

Я чувствовал себя кромешным идиотом и адски злился.

Какого хрена, что это было-то?

Ну как сказать? Вообще-то, это был секс из параллельного измерения. Нечто запредельное. Как во сне. В реальности со мной ничего похожего никогда не происходило. Моя дикая ярость по отношению к Нике, ночь, гроза — все сложилось, и получился Big Bang. Не люксовые швейцарские часы, а тот самый Большой Взрыв, от которого родилась вселенная.

Да, но…

В общем, какого хрена, а?

— Куда тебе? — спросил, глядя на дорогу.

— В город. Если можно, — ответила Маргарита.

— Куда в городе?

— На Карповку.

Учитывая, что я жил на Гражданке, это было абсолютно не в тему. Но какая, собственно, разница? Все равно меня никто нигде не ждал.

Ехали молча. Шоссе, сделав стопицот петель, влилось в «Сортавалу».

— Адрес скажи, — попросил, притормозив на обочине.

— Зачем?

Она что, совсем ку-ку? Или, может, еще и обдолбанная?

— В навигатор.

— Двадцать восемь.

— Что двадцать восемь? — не понял я.

— Карповка. Набережная. Дом двадцать восемь.

Кажется, мы оба слегка того. Или не слегка?

Забил адрес, вырулил обратно на трассу. Несмотря на позднее время, поток шел. Ехали молча. Маргарита смотрела прямо перед собой, в одну точку. Между сдвинутыми бровями четко пробилась вертикальная морщина. И если за периметром гроза закончилась и даже дождь едва капал, то в салоне напряжение становилось все более плотным, искрящим.

— Откуда ты вообще взялась? — не выдержал я.

— В смысле? — холодно уточнила она.

— На дороге. Ночью, в грозу. Одна.

— А что, это запрещено?

И таким тоном! Вот же стерва! Наверняка поссорилась со своим мужиком и гордо, врагам назло, ушла в закат. То есть в грозу.

Что ж вы все змеи-то такие?

— Знаешь, мне бы в голову не пришло трахаться с незнакомой бабой, да еще подобранной на трассе. Если бы…

— А мне — с мужиком, у которого в машине детское кресло, — зло перебила она. — Какого черта?

Я даже забыл, что хотел сказать. Так вот на что она там смотрела — сзади.

— Я тоже себе этот вопрос задаю. Какого черта? — Правда, для себя я формулировал иначе. Сильно матерно. — Потому что…

На этот раз перебил навигатор, предупредив: пора сворачивать на КАД.

Продолжать я не стал. К чему? Ну случилось и случилось. Во всех смыслах случилось. Оба хотели, никто никого не насиловал. Выплеснули эмоции. Мощно выплеснули. Сейчас довезу ее, высажу — и больше уже не увидимся. Будет о чем вспомнить… потом. Когда пыль уляжется.

— Извини. — Я коснулся ее руки. — Это было… грубо.

Более чем грубо. Как будто сказал, что подобрал на трассе шлюху. За такое надо бить по мордасам. Возможно, даже ногами.

— Я в гостях была. — Маргарита снова отвернулась к окну. — Пришлось уйти. Была причина. Хотела вызвать такси — машин не оказалось рядом. Решила до шоссе дойти. Думала, успею до грозы. Сумку уронила с моста в реку.

Я заметил, что у нее в руках ничего не было. И платье, вроде, без карманов. Да уж, просто любимица фортуны. Как и я.

— И как? Без ключей? Кто-то есть дома?

— К маме сейчас. У нее возьму.

Больше до самой Карповки мы не проронили ни слова. Только когда остановился, проигнорировав запрещающий знак, у сливочно-желтого сталинского дома, Маргарита сказала с сомнением:

— Мне бы… одеться как-нибудь.

Я опустил спинку сиденья, и она перебралась назад. Повозилась там, натягивая мокрое платье, открыла дверь.

— Подожди!

Я не представлял, что сказать. Номер телефона попросить? Но зачем?

— Максим… Спасибо, что подвез. — Маргарита дотронулась до моего плеча и выбралась из машины. Наклонилась и добавила: — И вообще… спасибо.

Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась под аркой. Потом глянул на часы и обнаружил, что еще нет и двенадцати. А казалось, что скоро утро: тяжелые темные тучи висели над самыми крышами. Взял телефон и набрал номер Витьки.

— Макс? — удивленно спросил он. — Что-то случилось?

— Ты дома? Один?

— Прикинь, да. А что?

Это и правда было нетипично. Обычно в субботу вечером Вик где-то отрывался. В компании или с дамой.

— Нет желания бахнуть?

— Ну… — задумался Витька. — Если найдешь что, то давай. Приезжай.

Интернет подсказал ближайшую круглосуточную алкотеку. Кассир притворился, что не замечает моих мокрых штанов и голого торса. Наверно, и не такое видел. Долго искал ключ от стеклянной витрины, чтобы достать запыленную коробку с двенадцатилетним «Macallan». Для такой «наливайки» покупка за пятнадцать кило наверняка стала событием года. Он даже перестал жевать жвачку и подрезал акцизную марку ножом с выражением глубокого благоговения.

— Приходите еще, — пригласил на прощание.

— Непременно, — буркнул я. — Спокойной ночи.

Марго

После грозы резко похолодало. Мокрое платье — как ледяной компресс. Пока дошла до парадной, продрогла насквозь.

Больше всего я боялась, что мамы не окажется дома. Окна, выходящие на набережную, были темными. Кухонное, во двор, тоже. Когда утром завезла Жаконю, она не говорила, что куда-то собирается. Но мало ли, планы могли спонтанно поменяться.

Или уже спит? Да нет, вряд ли. Раньше двух мама обычно не ложилась. Ночер был ее самым-самым рабочим временем.

Матушка моя трудилась в поте лица, снабжая пожилых тетушек бульварным чтивом. Со скоростью взбесившегося принтера клепала современные любовные романы про измены, разводы и тайные беременности. Я подобного не читала, но — как продажник по сути — относилась к ее заработку с пониманием. Спрос рождает предложение, а вовсе не наоборот. Тем более заработок был очень даже приличным.

Что толку гадать, поднимусь — узнаю. Если ушла, разбужу соседку Клаву, та точно дома. Извинюсь, заберу запасные мамины ключи. Не на улице же мерзнуть.

Домофон завывал долго. Я уже хотела сбросить и набрать номер соседской квартиры, когда писк сменил тональность: заходи. Поднялась пешком на второй этаж. Мама стояла на пороге, в шортах и футболке, у ее ног крутился Жак.

— Рита, что случилось? — Она сначала спросила, а потом уже разглядела меня. — Боже, что с тобой? А где Володя?

— Зайти-то можно? — хмыкнула я.

Посторонившись и отпихнув Жака, мама впустила меня в прихожую.

— Мне бы в душ. И горяченького чего.

— Плов разогреть?

— Нет. Лучше кофе. Можно с коньяком.

— Понял. Иди, грейся. Полотенца в тумбочке.

Под горячим душем я стояла долго. Дрожь никак не хотела проходить. Все собралось в гремучую смесь: Володькина измена, утонувшая сумка, гроза, Максим…

Ой, кстати… Только сейчас до меня дошло, что секс был без защиты. На таблетках и с постоянным партнером как-то отвыкла об этом беспокоиться. Беременность не грозила, но запросто могла подцепить что-то неприятное. Не обязательно ВИЧ или сифилис, и без них хватает неприятных венерических пакостей.

Что ж, значит, придется расширить чекап.

Господи, что у меня в голове?!

Согревшись наконец, я растерлась докрасна полотенцем в пупырках, другое накрутила на голову, надела мамин махровый халат. Порылась в клондайке всевозможного ухода, намазала лицо более-менее подходящим кремом.

В гостиной на журнальном столике стояла какая-то высокопородистая пузатая бутылка, рядом снифтеры и плитка шоколада. Из алкоголя мама признавала только коньяк, причем исключительно по классике — «Les trois C» (фр. — «Три С» — имеется в виду Café (кофе), Cognac (коньяк) и Cigare (сигара)), заменяя Cigare на Chocolat.

— Сейчас принесу кофе, — сказала она и ушла на кухню.