Ногу Олегу по кусочкам собрали, но со службы списали подчистую. Не оставили протирать штаны в штабе с категорией «ограниченно годен», а выперли на инвалидную пенсию с буквой «Д» («не годен к военной службе») в военнике. Уволились мы одновременно: он по комиссии, а я… совсем по другой причине. После долгого лечения Олег сначала устроился на бумажную работу в райвоенкомат, а потом каким-то ветром его занесло в Единый центр документов. Сейчас он ходил с палочкой, занимал должность одного из директорских замов и работал с вип-клиентами. Официально и… не очень.

— Нет, — отрезал я, отсчитывая купюры, которые Олег отработанным жестом прикрыл синей папкой. Да, он брал с меня деньги, но себе из них не оставлял ни рубля. Потому что я был не просто випом, а супервипом. — Не в порядке. Скажи, ты девушку это хорошо знаешь?

— Эм… какую?

— Которая в коридоре сидит.

— Вообще не знаю. Позвонила по наводке одного моего чела. Срочно паспорт сделать. А что?

— Да ничего. — Я пожал плечами. Якобы равнодушно. — Пересекались как-то. Но она меня, походу, не узнала.

На самом деле узнала. Еще как. Глаза чуть выпали. Вот только встреча эта ее точно не обрадовала. Похоже, ей хотелось забыть меня и все, что было той ночью, как страшный сон. Но вот не получилось.

— Ну так подожди, пока выйдет. Напомни о себе.

— Угу, — буркнул я. — Спасибо, Цап.

— Не за что. Обращайся. Удачи с разводом. Позови эту… которую.

— Заходи, — сказал я, перешагнув через порог.

Маргарита полоснула взглядом и молча просочилась в щель между мною и дверью. А я сел на диван и машинально свернул в трубочку файлик с формами.

Ну и зачем, собственно? Что мне от нее нужно?

Хороший вопрос. Риторический.

Я понятия не имел, что скажу, когда она выйдет. Более того, я не знал даже, хочу ли вообще что-нибудь говорить.

Значит, надо было просто встать и уйти. Но почему-то не вставалось и не уходилось. Вместо это сидел и тупо перечитывал вдоль и поперек форму номер девять.

Справка о регистрации. Харитонов Максим Петрович — собственник. Харитонова Анна Максимовна — дочь…

Наконец дверь открылась. Маргарита увидела меня и словно слегка споткнулась. Вздернула подбородок и пошла по коридору.

— Маргарита!

Остановилась, обернулась через плечо. Я встал, подошел ближе.

— Извини… я не помню, как тебя зовут, — сказала она, глядя куда-то в мировое пространство. — Но я очень тороплюсь.

И пошла дальше, вколачивая каблуки в плитку. Едва не сбиваясь с рыси на галоп — как будто я догонял ее.

Не помнишь, да? Типа, нафига засорять память именами случайных знакомых?

Врешь, Марго, все ты помнишь. Я прекрасно вижу, когда врут. А если не вижу, то жопом чую. Собаку на этом съел. А еще отлично помню, что ты тогда сказала: мол, не трахаешься с мужиками, у которых в машине детское кресло.

Ну я, конечно, мог бы догнать и сказать, что развожусь. И что? Она скажет: «Вау, Макс, это в корне меняет дело, пойдем повторим»?

Глупее не придумаешь.

Дождавшись, когда стук ее каблуков стихнет за поворотом коридора, я снова открыл дверь кабинета.

— Что-то забыл? — удивился Олег.

— Да. Мне нужны ее данные. Маргариты.

— Макс…

— Только отчество, фамилию и дату рождения.

— Послушай…

— Цап!

Я подошел к столу, посмотрел в упор. Мог, конечно, напомнить, что он мой вечный должник, но это было бы мерзко. Я бы до такого никогда не опустился.

— Ладно, — сдался он. Оторвал от кубарика розовый стикер, что-то быстро написал и протянул мне. — Держи. Но я этого не делал.

— Разумеется, — кивнул я. — Гран мерси.

«Кудрявцева Маргарита Павловна, 25.05.97», — прочитал я, выйдя в коридор.

Значит, ей двадцать девять. Я думал, меньше.

Ну что… Этого было достаточно, чтобы узнать всё. Вот только зачем оно мне — это «всё»? Узнаю, допустим, и что дальше? Играть в сталкера?

Да твою же мать! У меня суд на носу. Я должен в лепеху разбиться, но забрать Нюту. Какие игры, какие бабы? Ни сейчас, ни в ближайшей перспективе.

Разорвав стикер, я выкинул клочки в урну и вышел на улицу. Сел в машину, завел двигатель, полюбовался, как дворники флегматично смахивают со стекла дождевые капли.

Кудрявцева Маргарита Павловна. Двадцать пятого мая девяносто седьмого года.

Башку тоже изволите выбросить, Максим Петрович?

Вернувшись домой, я позвонил Моне и сказал, что у адвоката был, иск — завтра.

— А, ну значит, не пожар, — ответила она. — Соберемся спокойно и к вечеру приедем. Твоя не объявлялась?

— На удивление — нет.

— Вот уж точно, на удивление. Не волнуйся, если придет, то так же скоренько и уйдет.

Насчет этого я не сомневался. Моня была дамой богатырского сложения, в молодости занималась толканием ядра и до сих пор, в свои пятьдесят восемь, делала по утрам зарядку с гантелями и грифом от штанги. Хрупкую миниатюрную Нику она элементарно спустила бы с лестницы. Вот только мне совсем не хотелось бы, чтобы это видела Нюта.

Марго

— Если бы вы пришли утром, мы бы все сделали в течение часа, — сказал Цаплин. — А сейчас нужный человек уже ушел. Который визу поставит. Так что только завтра.

Звали его Олег Викторович, но имя это ему категорически не шло. Олег в моем представлении должен был быть худым и злым, а передо мной сидел добродушный полный мужчина. На крючке рядом со столом висела массивная трость с резной рукоятью.

— Утром я, к сожалению, была в полиции. В «аквариуме». Ждала, когда подтвердят личность.

— Понимаю, — кивнул он. — Это называется «непруха». Ты можешь носить все документы с собой хоть всю жизнь. Но если один раз забудешь или потеряешь, вот тут-то на них и захотят взглянуть. Кстати, это все было незаконно.

— Что именно? — Я обалдело захлопала глазами. — Что машину забрали? Или что меня?

— Да и то и другое. Они должны были с планшета, или что там у них, зайти в базу и пробить вас с ваших же слов. Прямо на месте. Выписать штраф и отпустить. Вот если бы возникли какие-то сомнения, тогда уже в отделение. Но это в идеальном идеале. А в реальности… ну сами понимаете. Можете, конечно, через суд оспорить штрафстоянку, но гемору будет намного больше, чем если просто заплатить и забрать. Они все равно отмажутся. Скажут, что вы вели себя агрессивно или подозрительно. И все.

— Прекрасно! — нервно рассмеялась я. — Меня, походу, кто-то проклял. С субботы все идет через такую… задницу, что просто нет слов.

— Как говорит один мой знакомый, все дерьмо к нашему берегу. Бывает. Не огорчайтесь. Где-то убыло, где-то прибудет. Закон сохранения…

— Дерьма в природе, — подсказала я. — Спасибо, Олег Викторович. Деньги сейчас или завтра?

— Завтра. Как сделаем. Подходите часикам к одиннадцати. По правам контакты есть?

— Да, уже договорилась. Как только будет паспорт, сразу туда.

— Ну и отлично. До завтра.

Попрощавшись, я подошла к двери, открыла — и споткнулась на ровном месте. Потому что Максим сидел на диване и крутил в руках свернутый в трубочку файл с бумагами.

А я-то надеялась, что он ушел. Какого черта ему надо? В кино пригласить?

А может, просто забыл что-то и ждет, когда Цаплин освободится?

Пока я сама сидела в коридоре, для себя все точки расставила.

Этот эпизод случился — ну и ладно. Значит, так надо было. Но больше — не нужно. Ничего не нужно. Ни мне, ни ему.

Вот только он, кажется, с этим не согласился. Потому что окликнул меня и подошел ближе, когда я остановилась, обернувшись через плечо.

— Извини, — сказала сухо. — Не помню, как тебя зовут. Но я очень тороплюсь.

И пошла дальше.

Как он сказал тогда, в машине? Переспать не повод для знакомства? Мы хоть и познакомились, но сейчас я постаралась донести: это слишком малозначащее событие, чтобы запоминать. И секс, и знакомство.