Шмыгнув носом, я закрыла ноут и пошла на кухню готовить протеиновый ужин.

Завтра. Все завтра. Будет день — будет пища.

Макс

Марго?!

Шок-контент, иначе не скажешь.

Первая фаза принятия — отрицание. Поэтому я буквально с ножом к горлу пристал к Лехе, нет ли каких-то других вариантов спиздить ключ.

Максим Петрович, сказал он, прижав руки к груди, пристрелите, но других вариантов я не вижу. Из закрытого контура не унести, а взломать контейнер в телефоне или ноуте нет смысла. Ну то есть можно, конечно, но слишком много возни. Настоящая энигма.

— Что? — переспросил я рассеянно. — Настоящая?

— Энигма. Загадка. Так называлась знаменитая немецкая шифровальная машина. Считалось, что ее шифры невозможно разгадать. Но на каждую хитрую жопу найдется сами знаете что. Сделали дешифровальную машину и назвали «Бомба». Но все равно «Энигма» считается эталоном.

Энигма, твою мать!

По дороге в офис мобильного оператора я только об этом и думал, машинально тормозя перед светофорами.

Ключ сохраняется во временной папке сутки. У меня было правило: работа на работе. По возможности, конечно. Поэтому в систему обычно заходил с рабочего компа, в кабинете. С ноута и с телефона крайне редко. В пятницу — потому что надо было срочно посмотреть данные по закупкам и до конца дня подписать документы. В течение следующих суток доступа к телефону не было ни у кого… кроме Марго. У нее дома я выходил в туалет, а перед этим посмотрел, сколько времени, и…

Нет, у меня же на экране блокировки ключ графический, я его не вводил. Или вводил?

Блин горелый, днем я ее снял, когда смотрел таблицы! Совсем. Чтобы не мешала. А на место поставить забыл. То есть заходи кто хочешь, смотри что хочешь. Меня не было минут пять — достаточно времени, если знаешь, что и где искать. Просто открыть диспетчер, в нем папку, а в папке один-единственный файл. И сфоткать ключ.

Зачем? Хороший вопрос. Но тупой. Потому что должен быть другой: для чего. Точнее, для кого.

Передо мной в полосу влезла какая-то оборзевшая табуретка, и я со всей дури вмазал кулаком по клаксону. Танк рявкнул так, что испугался я сам, а малявка вильнула жопой, в которую я чуть не въехал.

Так, Харитонов, спокойно. Не хватало еще аварии до кучи.

Давай думать от обратного — почему Марго не могла этого сделать. Потому что… она не могла. Или же Харитонов — ебанутый во всю голову осел, сливший чуйку через выходное отверстие МПХ.

Теоретически и технически — могла, да. Но почему не могла? Только потому, что кое-то втюрился по самые помидоры?

Нет, не только.

Промышленная шпионка, выскочившая на дорогу ночью в грозу на зачуханном шоссе? Она меня там пасла? Уже смешно. Особенно учитывая, как я потом ее разыскивал. Но, допустим, идея использовать ее пришла позже. Кому? Кто и где нас срисовал? Или она сама предложила кому-то: а давайте я Харитонова прощупаю за жабры.

Бред. Полный бред!!!

Нет, не совсем бред. Или совсем даже не бред.

Я сижу в кафе, хаваю свой ролл, вхожу в систему. Контейнер вводит ключ, уходит сигнал, проверка дает зеленый флаг: это Харитонов. А тот, кто имеет доступ к безопасности, дает Марго отмашку: срочно тащи перца к себе, клади в койку, а когда уснет, заберись в его телефон, ключ там, на блюдечке.

Вот только никто не мог знать, что я отключу блокировку. А без этого хоть зубами экран грызи.

Нет, не бьется. Ничто ни с чем не бьется!

Сзади гуднули: задумавшись, я притупил на загоревшийся зеленый.

Ладно, пойдем с другого конца. У кого есть доступ к безопасности системы?

Ох, ё-ё-ё…

А вот с этого и надо было начинать, товарищи. Дитя помойки, говорите? Ах ты, маленький крысеныш! И ведь какой девочкой прикидывался! Вы отошли, типа, на минутку посрать, кто-то забрался, открыл эту папку и скопировал, иначе никак. Ты сам ключи для всех генерил, и угонять ничего не надо было. Хочешь спрятать — положи на виду.

Ну ладно, гнида, доживай свое, недолго осталось. Пока не вернусь.

В офисе никаких проблем не возникло. Показал паспорт, и мне распечатали лог. В два часа ночи оформлена виртуальная симка. В два пятнадцать на нее пришло сообщение с цифровым кодом. В три часа симка удалена.

— Стоп! — не понял я. — А что, разве для оформления виртуалки не нужно подтверждение с Госуслуг?

— Нет, если придете сами в салон связи с паспортом. Или через курьера.

— Где была оформлена симка?

Круглосуточный салон оказался у черта на рогах, в Кудрово. Ну что ж, бешеной собаке семь верст не круг, а я сейчас был именно такой злобной псиной. И не только потому, что какая-то гнида использовала меня, чтобы слить информацию о моей же компании. Хотя уже одно это заслуживало десяти годов расстрела через повешение за яйца. Но гораздо сильнее выбесило то, что пришлось усомниться в Марго. Что меня подвели к тому, чтобы усомниться. Пусть ненадолго, но все равно. Тем более в воскресенье она как-то спряталась в окоп. Сама не писала, на мои сообщения отвечала не сразу и односложно.

Парень в салоне сначала пытался юлить, что ничего не знает, не его смена, и вообще… Вот про «вообще» ему лучше было не упоминать. В общем, сказал все. Даже сколько заплатили, чтобы оформить симку без физического паспорта, просто зачитав данные по бумажке. И описал подробно: молодой парень, худой, длинные волосы, вытянутый синий свитер.

Ну все, энигма, пизда тебе.

Привел его прошлой зимой коммерческий директор Павел Ильич, старый зубр, работавший еще с отцом и дедом. Ну логично, очень даже. Никто и не думал, что этот щенок сам за себя. Кто девушку ужинает, тот ее и танцует. Ильич был на меня обижен, потому что сам рассчитывал стать геной. А я выбрал Николая. К тому же у него были свои давние завязки на поставщиков, наверняка с хорошими откатами. А тут капекс — и все связи новые.

Вернувшись в офис, я прямой наводкой направился в айтишку. Зашел в Лехин кабинет, закрыл дверь, рывком сдернул его с кресла и прижал к стене. Тряханул маленько и спросил ласково:

— Ну что, малыш, сам все расскажешь? Или помочь?

Марго

С утра моросило, на прогулку мы вышли в дождевиках — и я, и Жак. У него был прикольный — металлизированный светоотражающий бомбер. В этом скафандре он выглядел как упитанный пришелец из космоса. А у меня обычный — синяя шелестяшка с капюшоном. И настроение такое же — синее.

Lady is feeling blue (Леди грустит — англ.).

С чего? Сколько можно рефлексировать? Девушка, или вешайся, или освобождай табурет. Точка принятия решения. До этого еще были возможны варианты, теперь уже нет. То есть их осталось только два: идти вперед или попрощаться. Не откладывая. Потому что дальше рвать будет слишком больно. И на месте топтаться уже не получится.

Вася все разложил по полочкам, но одну вещь упустил. Контроль, независимость, форс-мажор — все так. Но есть еще ребенок. И то, что мироздание напомнило о нем наотмашь, в самый-самый пиковый момент… В этом была и ирония, и предупреждение.

Подумай, Марго, сможешь ли ты вписаться в эту планетарную систему, где, по определению, будешь никак не солнцем. Ты и своих собственных детей не особо-то хотела, а тут чужой.

Вот я и думала.

Не рефлексировать, говорите? По правде, я даже немного завидовала таким вот — нерефлексирующим. Встретились, потрахались, поженились, расплодились, надоели друг другу, развелись. И никаких рефлексий. Все просто. Но у меня так все равно не получилось бы. Вася не соврал: с Володькой — это был… просто кейс. Хоть я и думала, что люблю его. А Макс умудрился за три недели забраться под кожу. И сейчас я топталась на верхней площадке трамплина, не решаясь сделать шаг и прыгнуть в воду.