«Мам, — написала, поставив мороженое на тумбочку, — есть минутка поговорить? Можно наберу?»

«Ща главу добью и позвоню, — ответила она. — Минут через десять».

Ну тоже хорошо, есть время сформулировать.

Когда телефон зажужжал, я уже сточила полведра, но так и не знала, с чего начать и на чем сделать акцент. Мама, конечно, на подобных ситуациях собаку съела, но одно дело книги, а другое — реальная жизнь. Моя. Поэтому просто выдала краткий конспект последних событий. Без эротических подробностей, разумеется.

— Ну умный мужик, походу, — сказала мама, когда я закончила и замолчала в ожидании реакции. — Сейчас тебе точно с ребенком знакомиться не стоит. Пусть сначала разведется. И пыль осядет. Иначе девочка тебя воспримет как врага. Какая бы там ни была мама. Просто по факту жизненной катастрофы. Но то, что ты спросила, это хорошо. Сделала контрольные отметки.

— Если честно, мне было жутко страшно. Но почему-то показалось, что нужно. Именно сейчас. В смысле, спросить. А когда сказал, что попозже, я прямо с таким облегчением выдохнула. И он, кажется, заметил.

— Ничего, если реально умный, то и это поймет. Он кто вообще?

— Начальник службы безопасности на каком-то заводе. Или это промышленная компания? Черт, не помню. Он говорил. То ли оборонка, то ли около того. Но у меня не осело. Какие-то… «Инженерные системы», вроде.

— Не «северные» случайно? — подсказала мама. — Есть такая компания — «Северные инженерные системы». Серьезная штука. Мне для книги надо было, я искала что-то подобное.

— Может быть, хоть убей не помню. Знаешь, обычно я все такое слету запоминаю, это профессиональное. А тут…

— А тут тебе было сильно не до того.

— Да, наверно, — согласилась я. — А до этого он служил. Военный. Но недолго. Уволился. Давно уже.

Тут я вспомнила, как позорно Макс умыл меня с силлогизмом и прочей логикой, и добавила:

— Но знаешь, он реально умный. В смысле, не только по-житейски, но и интеллектуально. Причем… как бы это сказать? Помнишь, у нас в классе был Мишка Кутепов? Мы с ним еще на концерты ходили в «Орландину»?

— Ну я больше помню, как психовала, когда ты выключала телефон, а папа обещал выдрать тебя ремнем.

— Ностальгия, ностальгия, — усмехнулась я, потому что там и правда было о чем вспомнить. — Мишка школу окончил с золотой медалью и вообще умник был такой, что я себя рядом с ним чувствовала колхозницей. Но дура-а-ак… просто адов. И большинство мужиков, которых я встречала, были с перекосом в ту или другую сторону. Ну если откинуть откровенно глупых во всех смыслах. А у Макса как-то гармонично. Хотя он прямолинейный, как рельс, это иногда пугает.

— Ну знаешь, — хмыкнула мама, — идеальных нет. Лучше уж как рельс, чем как Володенька.

— И ведь хрен поспоришь. Но мне все равно страшно.

— Было бы страшно, если бы тебе не было страшно, Рита. Это как раз показатель того, что все серьезно. Это как за рулем. Чем дольше ездишь, тем страшнее. Потому что понимаешь, насколько это опасная дура.

— Кто? — уточнила я. — Которая едет или которая за рулем?

— Обе. А ты просто слишком торопишься. Хочешь решить все сразу и сейчас. Но так не получится.

— Да ясное дело. Что не получится. Ма… я точно не сошла с ума?

— С ума ты сошла, когда собралась замуж за Владимира Алексеевича. Я пыталась тебе намекать, но это дело неблагодарное. Потом еще и огребла бы.

— Влюбиться в отца-одиночку — это, по-твоему, очень умно?

— Влюбиться — это вообще вне категории ума. Если бы люди размножались только по уму, человечество давно бы вымерло. Ладно, Рита, все утрясется. Давай спать, что ли? Второй час уже. Утро…

— Вечера мудренее, — подытожила я. — Аминь. Спокойной ночи.

— Привет, как ты?

Что-то в голосе Марго меня насторожило. И то, что позвонила. Я уже понял: она предпочитает писать.

— Не скажу, что хорошо, но… терпимо.

На самом деле мы все скакали как укушенные в жопу. От обычной текучки я держался в стороне, сосредоточившись в своей области. Но когда случился тотальный армагеддец, мое участие — как владельца — стало необходимым. Если, конечно, я был заинтересован в том, чтобы выйти из пике с минимальными потерями. А я был.

— Знаешь, Макс… иногда информация может протухнуть. И произвести совсем не то впечатление, которое ожидалось.

— Ты о чем? — не понял я, но стало как-то не по себе.

— Да так… не обращай внимания.

Боже, ну что опять? ПМС, что ли, нагрянул?

— Если ты о проблемах, то просто торопился вчера, а в двух словах не расскажешь. Но если попытаться, то у нас завелась крыса, которая слила фактуру. И сейчас тут у нас жарко.

— А-а-а… понятно. Я хотела сказать, что сегодня точно не увидимся, мы допоздна. Завтра питч очень мутный.

— Ну мы тоже. А питч — это что?

— Презентация проекта на старте. Такая… ударная. Чтобы потенциальный клиент сказал: «Вау, это круто, вот вам дохулион денег, ребята, работайте!» Ну или хотя бы так: «Что-то это не очень, надо бы еще подумать». Главное — чтобы не «да ну, это полное говнище, пойду лучше к вашим конкурентам».

— Ясно. Ладно, Рит, тут ко мне пришли, на связи. Целую.

— И я тебя. Пока.

Я слушал отчет Николая по контрактам и никак не мог избавиться от странного послевкусия. Что-то определенно было не так, я чувствовал. Что за информация, которая может протухнуть?

Впрочем, долго зависать на этом я не мог. Голова была занята совсем другим. А еще до кучи позвонил Сташевский и сообщил, что предварительное слушание уже на следующей неделе.

— Вы там не нужны, — сказал он. — По результатам позвоню.

То, что не нужен — уже хорошо. Но все равно ощущение было такое, будто кто-то зажал меня в тиски и медленно поворачивает закрутку.

Пообещал себе, что как только все немного утрясется, поеду с Нютой на море. Хоть на несколько дней. Правда, самое безопасное море сейчас — это Белое. Ну или Финский залив, а туда можно и в выходные. А еще хотелось с Марго, но совместить их пока не представлялось возможным.

Домой я приехал даже не слишком поздно, в девятом часу. Выслушал отчет Полины за день, отпустил ее. Поиграл с Нютой в лото, уложил спать, почитал про чертова Винни. Поговорил с Моней по телефону. Вышел на веранду с ведром кофе, написал Марго:

«Как питч?»

«Нормально.»

Не разговор, без интонации, но почему-то ледяным холодом повеяло от этого сиротливого слова. А может, потому, что после него стояла точка. Никто не ставит точку в конце последней фразы в мессенджере.

«Рит, а что происходит?» — написал, едва не облив телефон кофе.

Она молчала долго, а потом прилетел скрин. Огрызок записи в ЕГРЮЛ* — из раздела «Сведения об учредителях (участниках) юридического лица».

Холдинг «Северные инженерные системы». Харитонов Максим Петрович. Размер доли 75%.

Так вот оно в чем дело! Я и правда не сказал Марго, что компания наша с Моней. Сначала у деда и отца было по пятьдесят процентов, а когда дед умер, его доля перешла к отцу и Моне. Ну а потом доля отца стала моей. Моня туда вообще не совалась, только получала дивиденды.

Почему не сказал? Наверно, потому, что не говорил об этом, если не требовалось по делу. Начальник службы безопасности — так ведь это правда же. Не врал, просто немного умалчивал. И что ее, интересно, взбесило? Я бы еще понял, если бы было наоборот: сказал, что владелец компании, а на самом деле нет.

Я реально не врубался. Во-первых, с чего ее понесло что-то выяснять. Я вообще название-то говорил? Кажется, упоминал мельком. Но главное — в чем проблема? Что ж вам, бабам, вечно все не так? Ну да, Маргарита Павловна, тебе достался небедный мужик. Далеко не бедный. Чем ты недовольна-то? Блин, как будто мне и без того мало головняка.

Не хотелось разгребать все это по телефону, но лучше было не откладывать. Она ответила сразу — но коротеньким «да?» перекинула мяч на мою сторону. А я не знал, как начать, и тупо молчал. Потом меня бомбануло, спросил резко: