К пятой минуте хотелось ржать во всю глотку. К десятой и до самого конца — сложно и изощренно материться. Но что интересно — за все полтора часа не возникло желания встать и сказать: «Смотри сама свою херабору, Марго». Наоборот, в этой самой хераборе было что-то жутко-гипнотическое, завораживающее. За всем этим бредом, наводящим на мысли о тяжелых веществах, плотно и осязаемо стояло одиночество. Лютое космическое одиночество, скручивающее в штопор, заставляющее выть на луну. До дрожи созвучное тому, что сидело внутри меня.

— Ну и? — невинным тоном спросила Марго, когда мы вышли на проспект.

Вот тогда-то я и завернул про дебила. Мощно задвинул, как говорил герой моего детства Хрюн Моржов (персонаж телевизионной передачи «Тушите свет», выходившей на российском ТВ в 2000— 2003 гг.). Хотя на самом деле хотелось сказать совсем другое.

После «собачки» повисла громоздкая, как шкаф, пауза. Показалось, что сейчас Марго скажет: ладно, не провожай, пешочком дойду.

— Жаль, что ты не понял. — Она засунула руки в карманы и подняла плечи, как готовый к драке воробей. — С логикой у тебя все ок, но суть пролюбасил. Это фильм про пограничное состояние. Когда твой мир сгорел ко всем херам у тебя на глазах, а нового еще нет. И вот ты висишь в этой пустоте, и тебе нечем дышать.

Ой, а то ж я не понял! Но совпадение выбесило еще сильнее.

— Марго, этому Яше просто тупо нехер делать. Он даже не заметил, как его друг пропал. Чистый глянец. Хочешь знать, что такое настоящий ад и пустота? Это когда ты полтора года живешь в режиме шпионского внедрения в собственном доме. Когда не спишь с женой, терпишь ее пьяные выходки и по секундам фиксируешь каждый косяк, чтобы просто спасти свою дочь. Когда у тебя впереди суды и бойня с опекой. Война на уничтожение. Когда застаешь ее за пьяной оргией, выгоняешь пинком под жопу, а потом сидишь один в пустой квартире, и кажется, что стены сжимаются, вот-вот раздавят. Вот это — нечем дышать. А твой фильм просто фантик без конфеты.

Ее глаза стали как у девки из мульта — с квадратными козьими зрачками.

Ну что, Харитонов, высказался? А теперь скажи девочке «спокойной ночи».

— Извини, — сказала она тихо и… взяла меня за руку.

Мы просто шли. Молча. На расстоянии — как школьники. Каждый думал о своем. А может, об одном и том же. Прошли мимо припаркованной машины, шаг за шагом — до самого ее дома. Остановились у парадной.

— Мы должны были в сентябре пожениться, — сказала Марго, глядя куда-то за мое плечо. — А в ту субботу я его застукала с бабой. Не просто с какой-то там бабой, а с женой его друга, к которому на день рождения приехали. Прямо там, в саду. Ну и... в общем, я ушла. И все. Но как будто ничего не случилось. Он утверждает, что я веду себя как глупый ребенок. Подруга говорит, надо понять и простить. Мама… мама говорит, хорошо, что сейчас, а не потом. Она любовные книжонки пишет, для нее это просто банальный сюжет. Вот и не знаешь, кто спятил — весь мир или я. Стою на асфальте я, в лыжи обутый…

— Мама права, — возразил я. — Больно, но так и правда лучше.

— Права, — усмехнулась Марго. — Но от этого не легче. Позвонишь?

Не дожидаясь ответа, она чуть привстала на цыпочки, поцеловала в самый краешек губ и пошла к двери.

Марго

Я сидела и осторожно поглядывала на Макса. Буквально краем глаза. Судя по тому, как подрагивали его ноздри и край губ, он был здорово зол. И я его вполне понимала. Потому что мульт превзошел все ожидания — в плане бредячести и заумности. Линч, говорите? Ну да, ну да.

Но было в этом угаре что-то мистически завораживающее, затягивающее, похожее на пупырчатую пленку. Заставляющее смотреть, смотреть — вместо того, чтобы встать и уйти с демоническим хохотом, показав экрану средний палец. Потому что долбаный Яша, смахивающий на вялую креветку, — это была я. А стремная гостиничка в Старой Ладоге — отель «Роза» на стыке миров и времен. Я, правда, оттуда уехала, но так и осталась между небом и землей, в густом и вязком, как желе, абсурде.

И я никак не ожидала того, что случилось потом, когда вышли после сеанса на проспект. Макс каменно молчал, я не выдержала. Просто спросить не получилось, вылезла сама собой какая-то ехидная подковырочка:

— Ну и?

— Если бы я был дебилом, подумал бы, что ты хочешь, чтобы я почувствовал себя дебилом.

Я даже растерялась. Такое типа — «я оглянулся посмотреть, не обернулась ли она, чтобы посмотреть, не обернулся ли я» (М. Леонидов. «Девочка-виденье»). От растерянности неудачно сумничала про силлогизм — как в лужу пукнула. И тут же получила по щам.

Да блин, я таких слов и не слышала. Проле… что? Запомнить бы — у бота спросить.

Я привыкла чувствовать себя умной — на общем фоне. Так меня давно не опускали. Но, с другой стороны, мне нравились умные мужчины. И поэтому я проглотила бы эту пилюлю — если бы не то, что он сказал потом. Да нет, не мат. Я вовсе не была нежной фиалкой и считала, что подобная лексика вполне допустима — но строго ситуативно. Если бы он выдал кастрированный вариант мема «Вот так вот, собачка», это покоробило бы сильнее. А вот то, что ничего не понял…

Ну да ладно. Не совпали, так не совпали. Было бы странно, если бы да. Я всегда была малость долбанутой и плохо интегрированной в окружающую среду. Может, и ходит-бродит где-то идеально заточенный под меня мужик, но, видимо, в Папуа — Новой Гвинее, не ближе. И все-таки зачем-то объяснила. Финальным бонусом — перед тем как поставить точку. По работе мне не раз приходилось закрывать проекты, которые не зашли. Хотя в них было вложено море времени и нервов. Прощаться нужно достойно.

Ничего, переживу. Потому что ничего и не было.

Ну… стартап на шоссе не в счет.

Но то, что услышала в ответ, — это как если бы летела на воздушном шарике, мотая ногами, а он взял и сбил его из рогатки. Шлепнулась жопой на землю, и искры из глаз.

Макс стоял и смотрел на меня исподлобья. И, кажется, собирался развернуться и уйти. Может, и ушел бы, если бы не взяла его за руку. «Извини» — я толком и сказать не могла, за что именно.

Мы шли молча, не к машине, а к моему дому. За всю дорогу не сказали ни единого слова. И хорошо. Любые слова сейчас были бы лишними. То, что он сказал, — это была точка входа. Именно это, а не те глупости про белки и гантели, о которых говорили в ресторане. Трудная точка, скорее, даже зацепка. Но она была!

Как две собаки, воющие рядом на одну и ту же луну.

Понял ли он это? Мне показалось, что да, но все-таки вывернула свою собачку наизнанку. И сбежала.

Другая собачка встретила на пороге с укоризненным взглядом, хотя перед уходом выгуляла и накормила. Жак терпеть не мог, когда я оставляла его одного. Не выл, не скулил, но всем своим видом демонстрировал, что обижен. Даже обнимашки-целовашки не помогли. Ушел к себе.

Квакнул телефон, и я вздрогнула, но это была мама.

«Как ты?»

«В кино ходила. С тем самым мужиком, который разводится».

«Экстремальная терапия».

Ну как бы да. Экстремальнее не бывает. Почти катарсис.

«А ты как?» — перевела стрелки, чтобы не обсуждать.

«Закончила книгу, начала новую».

Под каждой крышей свои мыши.

Я как вывернулась перед Максом наизнанку, так и ходила по квартире вывернутая. Сквозь окно мансарды тускло сочилась белая ночь. В голове монотонно долбила Зиверт: «Я как будто бы банк, но я не коплю, плюс. Моя дама бьет туз» (ICEGERGERT Zivert. «Банк»). Вот тоже еще гипнотическая хтонь. Почему туз, а не туза?

Интересно, позвонит или нет?

Моя дама бьет туз…

Включила ноут, открыла браузер с чатами. Спросить Васю? Нет, не хочется.

В музыкальном чате жил бот Бибер. Он подбирал мне плейлист для наушников и для тренировок, искал ссылки для бесплатного скачивания и писал промпты для другой ИИшки — сочиняющей музыку. С английским у меня все было в порядке, но музыкальных тонкостей я не знала, хоть и отучилась — нет, отмучилась — по классу фоно целых три года.