На самом деле — нет. Как бы я ни притворялась перед собой. Потому что — вот же гадство! — дрогнуло что-то внутри, когда его увидела. И даже из песни Мота (песня «Случайности не случайны» М. Мельникова (Мот) и А. Брашовяна) промелькнуло — о том, что случайности не случайны. Только я это сразу задавила, потому что не хотела играть роль курицы Марины для другой пары. Да, уже сыграла, но продолжать точно не хотела.

Максим за мной не пошел, и я вздохнула с облегчением. Вышла на улицу, вызвала такси и поехала на работу. В первую очередь — забрать Жака, потому что все намеченное на сегодня уже пролетело мимо. К счастью, все это можно было наверстать завтра.

За Жака я особо не беспокоилась, потому что знала: песель присмотрен, накормлен, выгулян и обласкан. И не только Леркой. Это было одним из наших принципов: «Sреда» — dog-friendly (англ. — дружелюбная/лояльная к собакам). К нам разрешалось с собаками. Жак, как постоянный обитатель офиса, считался боссом. Остальных приводили время от времени. Миски с водой и кормом, собачьи лежанки и игрушки вносили дополнительный хаос, но все давно привыкли. Хотя посторонних, попавших к нам впервые, наверняка шокировало.

— Все в порядке? — спросил Костя, когда я подошла к турникету.

— Ну-у-у… — протянула я с сомнением. — Могло быть хуже, конечно. Кстати, мне нужен новый ключ. Сумка утонула. Со всем содержимым.

— Это в административку. Если там еще кто-то есть. Проходи.

Он нажал на кнопку у себя в будке, и турникет открылся. Первым делом я зашла в администрацию бизнес-центра. Надежда, одна из работавших там девушек, как раз собиралась уходить. Ну хоть в чем-то повезло. Написав заявление о выдаче ключ-карты взамен утраченной, я заплатила пятьсот рублей штрафа и пошла к себе.

Жак, тусовавшийся с копирайтерами, встретил меня так, словно был уверен: Марго его бросила и никогда больше не вернется. То есть одновременно обижался и радовался, что мрачные прогнозы не оправдались. Плясал вокруг меня, цеплялся лапами за джинсы, пытаясь дотянуться и обцеловать, подвывал и взлаивал.

— Так что с тобой случилось, в конце-то концов? — сурово потребовала отчета Лерка.

— Кофе! — простонала я, плюхнувшись в кресло-мешок и отбиваясь от Жака, который запрыгнул сверху и принялся смывать с меня макияж.

Леночка, наша младшенькая, безропотно отправилась к «Проше» — так мы звали кофемашину.

— Латте макиато, — сказала, протянув мне стаканчик. Мои вкусы знали все.

Под кофеек я подробно изложила свои приключения, опустив, однако, два эпизода: стартовый, у Аварба, и грозовой. Начала с утопленной сумки и закончила Единым центром документов.

— Очешуеть! — оценила Лерка. — А Махалин что? Кто ему фонарь засветил? Не ты?

— Нет, — вздохнула я. — А жаль.

В этот момент дверь спейса открылась и — легок на помине — вошел Володька. В темных очках, из-под которых предательски выглядывал лиловый бланш.

— Рита, можно тебя на минуту? — попросил он протокольным тоном.

Макс

После сборов Ники квартира напоминала поле боя. Поэтому вечер я убил на то, чтобы привести ее в порядок к приезду Нюты и Мони. И Пуши, разумеется. Тут я вообще не представлял, как здоровенный дворовой пес устроится в квартире, но готов был сам спать на коврике, уступив ему свою постель. Лишь бы сложилось хорошо.

Разумеется, Ника забрала не все. Больше оставила, чем забрала. Рассчитывала вернуться? Типа, ах, все не поместилось?

Нет, не сыграет.

Методично собрал все в несколько мусорных мешков, завязал и задумался. Первым побуждением было вынести на помойку. Вторым — тоже. Третьим все-таки утрамбовал в кладовку, сказав себе: если до утра желание не пройдет, тогда выброшу.

Этому меня научил когда-то дед.

Если хочется что-то сделать по-злому, но не горит, отложи хотя бы до утра, говорил он. Возможно, за ночь остынешь и передумаешь. А нет — значит, сделаешь.

Дед вообще был мудрым человеком, и я часто его вспоминал. Наверно, даже чаще, чем отца, хотя они ушли почти одновременно, с разницей в несколько месяцев. Три года прошло — а как будто вчера. Сначала от рака дед, потом от инфаркта отец.

Закончив уборку, я сделал кофе, сел в кресло и задумался, удивляясь, насколько они были похожими. И даже в судьбе отец во многом повторил деда. Оба молодыми остались вдовцами с детьми. Бабушка умерла, рожая Моню, и у деда на руках оказался трехлетний сын и новорожденная дочь. А моя мама погибла в автокатастрофе, когда мне было восемь.

Об этом я старался не думать. Отец обижался, что редко хожу с ним на кладбище, но мне казалась, что мама просто уехала далеко. Туда, куда не ходят поезда и не летают самолеты. Где нет даже интернета. Если подумать, так оно и есть. Большую часть детства я провел с отцом. Наверно, поэтому не сомневался, что и Нюту выращу один. Тем более Моня и Полина рядом. Все мысли о том, что ее могут оставить с Никой, откидывал как пораженческие.

Ну уж нет, из-под себя выпрыгну, но этого не будет!

Я научился давить в себе ненужную жалость. Сначала она приходила — как отголосок недобитой любви.

Харитонов, ты сделал все, что мог. Когда еще можно было. Когда все не зашло так далеко. Но невозможно помочь тому, кто не нуждается в твоей помощи. Кто расценивает твое сочувствие как слабость и использует его.

Кто-то может простить измену. Я — нет. Когда это случилось впервые, я был как тот волк, который отгрыз себе лапу, чтобы вырваться из капкана. Даже если бы она умоляла простить, клялась, что это наваждение, все равно не смог бы. Но она не просила. Сначала выкручивалась до последнего — ничего не было. А когда поняла, что не удастся, встала в позу: это ты виноват, от хороших мужей на сторону не смотрят.

Так, да? Ну ладно. Иди ищи хорошего. Только Нюту оставь.

Озвучивать это я не стал. Чтобы не подкидывать идею. Если бы она сама в тот момент подала на развод, шансы отвоевать Нюту были бы для меня нулевыми. Поэтому я сделал вид, что смирился. Молча смотрел, как она скатывается все ниже и ниже, все быстрее и быстрее, как окончательно теряет берега и остатки совести. Смотрел, наблюдал, фиксировал. Собирал базу.

Почему не уходила она? Да потому что ей так было удобно. Потому что жила как червяк в яблоке, на всем готовом. С Нютой занималась Полина, хозяйством — приходящая через день Ольга Аркадьевна. Ничто не мешало притворяться усердно работающей, а на самом деле развлекаться.

Пискнул телефон — Витька.

«Ква! Как оно? Был у Сташевского?»

«Был, подписал договор. Вроде нормальный мужик. Завтра донесу справки, подаст иск».

«Ну ок, удачи. А что Ника?»

«Выпер нах. По месту прописки. Нюту отвез к Моне еще вчера, чтобы ничего этого не видела».

«Давай, держись. Если что — звони».

Вспомнил, как сидели и пили в субботу ночером, а по цепочке мысли опять добежали до Маргариты. Понял, что отбиться от них не удастся, достал телефон с симкой деда. Регулярно пополняя баланс, я держал его для не самых законных операций — чтобы не светиться. Бот-парсер проглотил введенные данные и вывесил на дисплей голубое колесико загрузки: ждите.

Это только в плохих сериалах герои заходят в базу МВД, используя невесть как полученный код доступа. На самом деле все намного проще. Все базы давным-давно слиты в сеть, от паспортов до заказов пиццы и аренды самокатов. Поисковики вроде известного «Глаза бога», использующие открытые данные, собирают информацию о человеке за считанные секунды по минимальным вводным. Надо только уметь пользоваться.

Колесико мигнуло, погасло, и на экран густо посыпались строки.

Кудрявцева Маргарита Павловна, двадцать девять лет. Все так. Креативный директор коммуникационного агентства «Sреда». Постоянная регистрация — Большая Зеленина, двадцать восемь. «Джили Монджаро» изумруд, госномер… Но окончательно картинка сошлась, когда я долистал до свежих логов МВД: сегодня утром ее приняли на Большой Разночинной за езду без прав, подержали в дежурке на Большой Монетной, а машину уволокли на Ремесленную.