Вспышка адреналина? Не только. Анестезия? Нет, не только. Что-то особенное. Магическое. Мистическое. Древнее, как сама земля. Не случайно нас не просто потянуло, а буквально швырнуло друг к другу. И все ощущения, все эмоции были настолько острыми, что даже сейчас все внутри горело от одной лишь мысли.

А ведь было же мгновение, когда я дрогнула. В коридоре Центра документов, когда он окликнул меня. За секунду до того, как сказала, что не помню его имени.

А вдруг он в разводе? Видится с ребенком, куда-то возит, вот и кресло в машине.

И тут же прикрикнула на себя: хватит выдумывать! И вообще… не нужно мне это!

Не нужно… И все равно вспоминала. Не хотела — но вспоминала. Злилась на себя — и снова вспоминала.

Но, собственно, почему нет? Ведь больше не встретимся. Пусть будет моей тайной эротической фантазией, яркой, как вспышка молнии.

Макс

Гроза закончилась быстро, но дождь не прекращался, то стихая, то припуская сильнее. Уложив Нюту спать, я читал ей про Винни-Пуха, пока не засопела. Прикрутил ночник на минимум и вышел на кухню, а оттуда снова на веранду. Резко похолодало, на зато стало легче дышать.

Во всех смыслах легче — как только разрешил себе думать о Марго, не пытаясь отогнать эти мысли. Сдался на милость победителя.

Победительницы…

Вот только ей это победа была абсолютно не нужна, она о ней и не подозревала. Хотя… может, и поняла. Раньше, чем я сам. Поэтому и отшила так резко.

Ну да, мужик с детским креслом в машине. Она с такими не трахается и вообще никаких дел не имеет. Увидела бы раньше — ничего бы и не было. Может, имелся какой-то горький опыт в прошлом.

Я знал о ней все, вплоть до размера лифчика: она покупала белье в одном и том же магазине, онлайн. Знал, в какой школе училась, где лечит зубы и сколько у нее штрафов за превышение скорости. Что не замужем, тоже знал. И в то же время не знал абсолютно ничего.

Что с ней случилось неделю назад? Почему оказалась ночью на шоссе, одна? Сказала, что была в гостях, но пришлось уйти. Я тогда еще подумал: разругалась с парнем и гордо ушла в грозу. Но, похоже, произошло что-то посерьезнее.

Я мог позвонить ей, мог написать в Контакт или в любой из мессенджеров. И оказаться в черных списках. Мог прийти домой или на работу. Но это уже отдавало сталкерством.

Снова «случайная» встреча? Та, которая у кабинета Олега, не была подстроена, но в случайность еще одной Марго точно не поверит.

Или я что-то делаю — или прекращаю эти шизофренические диалоги с самим собой. А чтобы сделать что-то, надо решить, чего хочу.

Чего хочу? Для начала просто увидеть ее.

Ну, это несложно. Место работы известно, марка и номер машины тоже. Подъехать и, если машина там, дождаться, когда выйдет. А дальше по обстоятельствам.

Подойти. Или… не подойти.

Рита, просто чтобы ты знала. Да, у меня кресло детское в машине, потому что дочери пять лет. А сейчас я развожусь с женой, и дочь будет жить со мной. Вот как-то так.

Блин, скажет она, иди ты, Максим, лесом. Вместе со своей дочерью и ее креслом. Только этого еще для полного счастья и не хватало.

И, скорее всего, будет права. Даже точно будет права. Потому что на фига козе баян? Она, как выяснилось, вполне так деловая дама, самостоятельная, обеспеченная, а тут мужик с ребенком. Заведомо проигрышная карта.

Да нет, я переживу, конечно. Если ничего не было, то о чем вообще переживать? Останется яркий и острый эпизод в памяти. Но хотя бы не будет сожаления, что не использовал шанс. Не придется жрать себя за то, что упустил нечто важное.

Потому что это был не просто какой-то случайный перетрах на тему порно-фильма. Потому что я даже в самые разгульные времена не спал с первыми подвернувшимися под руку бабами. Что-то особенное случилось в тот момент, когда я смотрел на нее — насквозь мокрую, с потекшим макияжем, с волосами-сосульками. Страшную, в общем, если подумать. Но вот сработала какая-то потайная кнопка. Может быть, и у нее тоже.

Не вовремя. Страшно не вовремя. Или… наоборот? В самый подходящий момент?

Бесило то, что я внезапно потерял контроль над своими эмоциями, над своими действиями. В моей жизни все было подчинено логике, здравому смыслу. И вдруг словно пробило контур. Ударило молнией — и пробило.

Я вышел из-под навеса на открытую площадку, задрал голову к свинцовому небу, раскинул руки. Тяжелые капли били по лицу — совсем как тогда. Закрыл глаза, вспоминая…

Утро пришло тусклое, серое. На оконном карнизе сидели мокрые воробьи, а на веранду прилетела огромная белая чайка. Взмахнула крыльями, замяукала истошно. Я бросил ей кусок колбасы — подхватила на лету, проглотила.

— Это Питер, детка, — сказал я вслух, то ли себе, то ли чайке.

Заморосило — гулять не пошли. Нюта возилась с кукольным домом, по слогам читала Винни-Пуху про репку, строила небоскреб из кубиков с английскими буквами. Самодостаточной ребенок — мечта родителей. Но скоро соскучилась и начала ныть, что дождик и когда уже приедет Пуша.

Завести ей собаку, что ли? Но кому возиться со щенком? Вряд ли Полина будет в восторге.

Покормил обедом, уложил спать, прилег сам — полистать отчеты. Хоть и был официально едва ли не мусорщиком, руку на пульсе держал четко. Делегировать полномочия — это правильно, но контроль никто не отменял. Занимался делами, а намерение зрело внутри, щедро политое томительным ожиданием.

Не любовь, конечно, не влюбленность и даже не желание. Что-то такое, чему и названия, наверно, нет. Я пытался понять, разобрать на атомы. И уже почти отчаялся, почти махнул рукой, когда осознание пришло само собой. Словно щелкнуло что-то.

Последние полтора года я жил в тухлом болоте лжи и притворства. Лгала Ника, притворялся я — и был противен сам себе, потому что органически, с детства не переносил лжи. Но то, что произошло между мною и Марго, было настолько мощно, честно и по-настоящему, что буквально содрало эту липкую грязную пленку. Я должен был увидеться с ней хотя бы только для того, чтобы убедиться: мне не показалось.

Я приеду завтра к ее офису и буду ждать. Не дождусь — значит, приеду послезавтра. Буду приезжать, пока не увижу ее. Выложу все свои ужасные карты прежде, чем она что-то скажет. И будь что будет.

Марго

Перезагруз удался на все сто. Нет, на пресловутые сто сорок шесть, потому что проснулась я в состоянии стерильной больничной тишины внутри. Меня привезли когда-то в больницу на скорой с адовым аппендицитом на грани перитонита, срочно прооперировали, а потом лежала в очень похожем состоянии блаженной ватной расслабленности.

Как и в прошлое воскресенье, после грозы похолодало, день вылупился из кокона туч серый, мутный. Оставалось только порадоваться, что положила в рюкзак теплое худи. Прихватила йогурт и пошла завтракать к «Коффе вагону». По пути снова обнялась с соколом-муравьедом.

Наипозитивнейший перс. Наверно, самое яркое мое впечатление от Старой Ладоги.

Потом обратно домой — спокойно, никуда не торопясь, под плейлист «Тихо». Воскресные вечерние пробки еще не начались, даже у моста с реверсом стояла всего минут пять. Позвонила маме, но та еще не вернулась с дачи.

— Отдыхай, — сказала она. — Вечером завезу Жаконю.

Поставила Жульку во дворе, пошла обедать. Готовить я умела, но не любила, это мне передалось от мамы. У нас в семье главным поваром был папа — вот тот реально обожал стряпню и готовил для нас по выходным. Говорил, что неправильно выбрал профессию, надо было не в Репу (Санкт-Петербургская академия художеств имени Ильи Репина) идти, а в кулинарный техникум. Он и меня учил, но я так и не прониклась. Не хотелось тратить уйму времени на то, что сожрется за пять, ну ладно, за десять минут.