— Что тебя не устраивает, можешь сказать?

— Не устраивает, когда из меня делают дуру.

— А я должен был сразу при знакомстве доложить? Может, прямо тогда, на дороге? Тогда ты не слилась бы в никуда?

В ухо злобно пискнуло, экран погас, а я обругал себя в три наката.

Да, Хрюн, мощно ты задвинул, ничего не скажешь.

Но я все равно не понимал, почему ее так размотало.

Твою мать, я вообще ничего не понимал!

Ладно, пусть злится сколько хочет. У меня просто больше нет сил.

Допил кофе, принял душ и лег. Раздражение по-прежнему плескалось около ушей, но уснул быстро. Приснилась Марго.

Мы стоим на заброшенной парковке с провалившейся крышей. Столбы с номерами, полустертая разметка. Ночь, ветер гонит по небу рваные клочья туч, крутит смерчами опавшие листья. Стоим на расстоянии, смотрим друг на друга. Марго качает головой, поворачивается и уходит. Я пытаюсь догнать, но чем быстрее иду, потом бегу, тем дальше она от меня, пока не исчезает в сумраке. И вот я стою уже один, вокруг эта долбаная бесконечная парковка, и ощущение, что я малыш, потерявшийся в универмаге.

Проснулся с тяжелой головой и подумал: боже, ну почему всё всегда так сложно?

Марго

— Знаешь, я уже пожалела, что тебе сказала, — вздохнула мама.

— Да, наверно, не стоило, — мрачно согласилась я и положила ноги Жаку на спину. — Хотя… все равно ведь узнала бы. Рано или поздно.

— Да, но если бы узнала от него, было бы лучше. Прости. Вот честно, не подумала, что тебя это так заденет.

— А тебя бы не задело?

— Если бы узнала, что мой мужчина немножечко олигарх? Сложно. С одной стороны, приятно, когда кавалер с точки зрения финансов способен на большее, чем купить мороженку. С другой… если он об этом молчит, тут сразу такое… Мол, полюбите меня черненьким, а беленьким меня всяк полюбит. То есть тебе по дефолту приписывают корыстные мотивы.

— Ну вот и я том. Хотя не только. Как бы объяснить-то? Ты знакомишься с человеком и рисуешь себе определенный образ. Сначала какое-то общее впечатление, потом постепенно добавляешь по штришкам. И к тому моменту, когда в него влюбишься, уже складывается нечто определенное. И вдруг оказывается, что рисовала все это время… не знаю… вместо слона — верблюда. И это, может, даже очень хороший верблюд, но ты-то влюбилась в слона. И тебе нужно как-то себя перестроить.

— Знаешь, Рит, — усмехнулась мама. — Девяносто девять процентов женщин тебя не поймут. Скажут: дура, оторвала мужика с деньгами и еще выделывается.

— Да я вот тоже смотрю сейчас на себя в зеркало и думаю: что за дура такая? Какого рожна ей надо? Но еще дело в том, что я всегда злюсь, когда чего-то не понимаю. А я не понимаю, почему он об этом не сказал.

— Так, может, как-то намекнуть осторожно?

— Намекнуть, — скривилась я. — Там, походу, плохо все с намеками. В лоб из пушки прямой наводкой.

— Ну из пушки намекни.

— Попробую. И все-таки я не влилась, каким образом ты это выкопала, ма?

— Я же тебе говорила, искала компанию для книги. Вроде как прототип. В ЕГРЮЛ есть расширенный поиск по роду деятельности. И эти «Северные системы» мне почти идеально подходили, поэтому постаралась найти максимум открытой информации. В итоге все равно остановилась на другой, но в буфере обмена еще что-то осталось незатертое. В том числе имя владельца — Максим. В голове, в смысле.

— Мало ли на свете Максимов?

— Немало. Я была влюблена неудачно в одного, поэтому имя триггерит. Когда ты назвала своего Максом, как-то… насторожилась. Ну и проверила. Начальника службы безопасности, конечно, сложнее пробить, чем владельца, но не запредельно.

— И не лень же тебе было? — Я дернула ногой, Жак выбрался из-под нее и ушел на лежанку. — Ладно, что сделано, то сделано. Может, и к лучшему. Извини, мам, у меня работы много.

— Да, конечно. И ты извини.

Она отключилась, а я положила голову на стол и тихо захныкала.

Блин, ну почему все так, а?

Мама позвонила после обеда, когда я сидела, зарывшись носом в бумаги, и готовилась к завтрашней бойне. Проект был жирным, для банка из первой пятерки, да еще в коллабе с известным футболистом. Упустить такую возможность не хотелось. Новость о том, что Макс не наемный персонал, а владелец… ну ладно, совладелец, но это неважно. В общем, такого я точно не ожидала.

Он ответил сразу и, похоже, удивился: я ведь говорила, что не люблю просто так трындеть по телефону. Если звоню, значит, что-то важное. А намека не понял. Может, получилось слишком сложно? Или заведомо проигнорировал, перевел разговор на проблемы — те самые, о которых упоминал вчера. Они действительно оказались серьезными, и я от души сочувствовала. Крысы в коллективе — это мерзко, а если притащили на хвосте убытки и неприятности, то мерзко на порядок сильнее. Но я-то хотела узнать совсем о другом.

Наверно, надо было забить на все и просто подождать, пока разрулится само, но не получалось. В результате к вечеру накрутила себя до пресловутой красной линии. Макс, написав мне, это почувствовал и спросил, что происходит. А Рите сорвало крышечку, и она отправила вместо ответа тот самый скрин из реестра, где он значился совладельцем «Северных инженерных систем». Он позвонил и сходу погнал: что тебя не устраивает? Да еще с вывертом: может, надо было сразу сказать, прямо на трассе, может, тогда не ушла бы.

То есть чужих намеков мы не понимаем, а свои делаем так, чтобы собеседника сбило с ног. Смеяться при слове «лопата». Которой копают могилку, видимо.

Нажав на отбой, я разревелась. И, разумеется, Жак тут же прилетел утешать — как в меру упитанный Карлсон с хвостом-пропеллером. Умыл меня языком — немного отпустило.

По крайней мере, теперь Макс знает, что я знаю. Ну вот пусть сам и думает, как из этого выпутываться.

Остаток вечера прошел тускло. Я до упора занималась завтрашней презентацией, выкручивая уже готовое и так, и эдак. У заказчика не должно было остаться сомнений, что наш проект — именно то, о чем он мечтал всю жизнь, чего как раз и не хватало для счастья. Поскольку общая схема строилась на контрасте, всю свою злость я выплеснула в первую часть — мрачное «до». Теперь «после» должно было выглядеть максимально ярко и привлекательно.

Перечитав конспект своего завтрашнего выступления, я скормила его боту Директору, с которым общалась исключительно по работе. Он проглотил мои тезисы и выдал краткое резюме:

«Бот-Директор. Версия 4.2. Модуль: Стратегический анализ

Запрос обработан. Конспект презентации для коллаборации Бренд-банк / Проект «Амбассадор» принят.

Резюме анализа:

Вводная часть концепта (блок «ДО») имеет критически высокий уровень эмоционального напряжения. Описание стагнации, глухого тупика и ментального оцепенения прописано на грани фола, но именно эта жёсткая, выжженная тональность создаёт идеальный, бритвенно-резкий контраст для коммерческого блока («ПОСЛЕ»).

Интеграция спортивного амбассадора в эту структуру выглядит безупречно. Переход от «мрачняка» и фатального бессилия к взрывному, агрессивному движению вперёд и преодолению — стопроцентный инсайт для целевой аудитории банка. Контраст коммерчески оправдан. Текст бьёт наотмашь.

Вердикт:

Концепт утверждён без правок. Материал готов к защите. Выдаю полный карт-бланш на презентацию.

Удачи на питче, Маргарита Павловна. Порвите их».

Ну хоть что-то. У нас ничего не пропадает — все в дело.

Макс

— Короче, Максим, шансы, что вывезем, не нулевые. Во всяком случае, по капексу.

не— Хорошо, но мало, — рассеянно ответил я, проглядывая по диагонали контракты, подписанные в режиме «пожар».

Топы сделали невозможное — успели за один день то, что планировалось уложить в две недели. Конечно, контрагенты выпали в плотный осадок, но, узнав причину, пошли навстречу, поскольку мы были добросовестными партнерами с хорошей репутацией. Правда, теперь от нее мало что осталось. Вот так горбатишься на нее годами и десятилетиями, а потом все летит в мусорку в один момент.