Марго

Секс — это на редкость некрасиво!

Все эти хлюпающие звуки, чмоканье влажной кожи, выпученные или зажмуренные глаза, хриплое рваное дыхание, дерганые возвратно-поступательные движения… Когда занимаешься им, об этом не думаешь. Даже когда смотришь порно, потому что там все подано так, чтобы подстегнуть либидо. А вот если наблюдаешь, как твой без пяти минут муж трахает раскоряченную на столе девку, понимаешь, насколько это неэстетично. Будто подглядываешь за двумя собаками.

Девка полулежала, опираясь на локти, с задранной до груди юбкой и тихонько повизгивала. Володька пристроился между ее разведенных на манер цыпленка табака ног и старательно работал корпусом. Голая задница инфернально отливала то малиновым, то бирюзовым, ритмично ловя отблески садовых светильников. Оба были так пьяны и так увлечены процессом, что не замечали ничего вокруг. И никого. Например, меня — застывшую в двух шагах от беседки.

Впрочем, я тоже была не слишком трезва. Иначе не стояла бы вот так — пялясь на них и размышляя, насколько кринжово и жалко выглядит мужик со спущенными штанами. И не просто так со спущенными, а тайком трахающий чужую бабу.

Где-то далеко проворчал гром: к ночи обещали грозу, весь день сильно парило. Девка открыла глаза — и увидела меня. И проблеяла испуганно:

— Ва-ва-валодь…

Тот обернулся через плечо и замер. Прямо так — с воткнутым в нее хреном. С выражением кота, нассавшего в тапки и пойманного на месте преступления.

— Рита?

Лучше молчи, образина. Что ты можешь сказать? «Это не то, что ты подумала»? Да, лучше молчи. Потому что еще одно слово, и я запущу в вас вот этим садовым гномом. А он, сцуко, увесистый. И плевать, что будет потом.

Но Володька благоразумно молчал. Его подстилка тоже. Я не стала дожидаться, пока он вытащит свое хозяйство, развернулась и пошла к крыльцу.

— Рита, где Володя? — спросил Никита, хозяин дома, к которому мы приехали на день рождения.

— В беседке, — почти весело ответила я. — Дерет какую-то блядь.

Только сказав это, я сообразила, что означенная блядь — его жена Марина. И добавила:

— Извини, что так грубо о твоей жене.

И правда, Ник, извини. Мне очень жаль, что твоя половина подарила тебе на днюху рога, да еще с твоим же другом. Но покрывать это скотство не намерена. Потому что мне точно так же больно и мерзко. А когда протрезвею, будет еще больнее.

Поднявшись в комнату, которую нам отвели для ночевки, я взяла сумку и снова спустилась. Со стороны беседки долетал крепкий мат и женский визг.

— Эй, что там? — спросил кто-то, выглянув из окна.

— Праздник без драки — водка на ветер, — ответила я и пошла к воротам.

Так… такси. Ни одной свободной машины в радиусе досягаемости. Кто бы сомневался! Но обратно я возвращаться не собиралась. Ни за какие коврижки. Лучше пешком до города. Хотя зачем же до города и зачем пешком?

Интернет доверительно сообщил, что ближайшая железнодорожная станция в десяти километрах. Автобусная остановка ближе, всего в двух. Вот только автобусы уже не ходят. Первый — в половине седьмого утра.

Наверно, будь я потрезвее, вспомнила бы, что такси можно вызвать не только через приложение, но и по телефону. Ну да, получилось бы дороже и пришлось бы ждать, но тут уж не до жиру. Однако бешенство, подогретое алкоголем до точки кипения, полностью выключило мой мозг. Я решила пройти эти несчастные два километра до шоссе и повторить попытку там.

Лишь бы только до дождя успеть. Рокотало уже ближе и громче.

Коттеджный поселок, где жили Никита с Мариной, находился не так уж далеко от города, но в отдалении от крупных автомагистралей. Тоже плюс — меньше пробок по дороге. Но сейчас он обернулся для меня жирным минусом. Я шла и без конца обновляла прилогу, но та по-прежнему показывала мне козью морду.

Нет машин, девушка. Умойтесь.

Мне и правда грозило основательно умыться — грозой. Как будто не умыло уже Володькиной изменой. Картинка снова всплыла перед глазами, и я завыла, как волк на луну. Все равно никто не слышит. А потом начала ругаться, припоминая все возможные накаты и загибы. Когда-то бабушка за слово «сука» обещала помыть язык с мылом. Интересно, что бы она сказала сейчас, услышав?

Ну ебать-колотить, ну вот как так, а?

Напрасно я уговаривала себя: мол, хорошо, что именно так, пока мы еще не женаты. Можно сказать, бог отвел.

Да лучше бы кое-кого от кое-чего другого отвел!

Тем временем узкая асфальтовая дорожка вывела меня на развилку. Под углом девяносто градусов она расходилась на две, абсолютно одинаковые. И обе куда-то через лес.

И что? По какой теперь? Мы правда здесь ехали?

Но поскольку поселок находился у тупике, другого пути точно не было. Хоть монетку бросай. Или включай навигатор.

Телефон послушно загрузил 2ГИС — и тут же выключился, злорадно моргнув на прощание пустой батарейкой на экране.

Да твою же мать! За что мне все это?!

Ну правильно, когда мы ехали сюда, я подумала, что надо сразу же поставить телефон на зарядку. Но не поставила. Ну вот и радуйся теперь. Или все-таки бросай монетку.

Хотя монетки тоже нет. Ни одной наличной копеечки. Только банковская карта.

Ну тогда камень-ножницы-бумага. Камень — направо, ножницы — налево. А бумага? Бумагой, если что, подтереться.

Ну… цу-е-фа!

Правая рука выкинула ножницы, левая бумагу. Значит, налево.

Метров через триста я поняла, что ножницы меня грязно на… обманули, в общем. Поняла, когда под ногами оказался какой-то бревенчатый мост через реку. По нему мы точно не ехали, я бы запомнила. Надо было разворачиваться и идти обратно.

Каблук попал в щель между бревнами, я взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие. Сумка соскользнула с плеча и красиво спикировала через перила. Вниз.

Не-е-ет!!!

Это было уже слишком!

Паспорт, телефон, две карты, права, ключи от квартиры…

Спустившись по довольно крутому откосу, я сунула руку в воду и поняла, что это полный капец. У самого берега окунула почти по плечо — и не достала дна. Да еще и течение. Раздеваться, нырять, искать?

Чувствуя, что подступает истерика, я поднялась обратно, вернулась к развилке и пошла к шоссе.

Такси? Забудь, Марго, не в этой жизни. Теперь одна надежда на автостоп. Главное — не думать, что именно так начинается львиная доля триллеров.

И криминальных сводок…

Я уже почти вышла на шоссе, когда небо разодрала лиловая молния, громыхнул гром и полил дождь.

Макс

Я смотрел на Нику и думал о том, до какой степени ее ненавижу.

Наверно, до той же самой, до какой раньше любил. Так же сильно и горячо. Когда-то жить без нее не мог. С ума сходил, если один день не видел. А сейчас хотелось ее убить. Без преувеличений. И даже стыдно не было. Ни капли.

Ну ладно, может, не совсем убить, но хотя бы измолотить, как макивару. Чтобы солома из башки полетела во все стороны. Останавливало даже не то, что женщина, а то, что слишком большая разница потенциалов. Бить того, кто заведомо слабее, не позволяла прошивка.

Но все равно хотелось.

Поэтому отвернулся и сказал, глядя на грозовую черноту за окном:

— Сука! Какая же ты сука, Ника! В общем, с меня хватит.

— Ну и вали на хер, истеричка, — ответила она со смешком. — Тебя вообще сюда никто не звал. Весь кайф сломал.

Угу. Я — истеричка и кайфоломщик. И меня никто не звал на мою собственную дачу. Как скажешь. Ты вообще можешь говорить что хочешь. Потому что все твои пьяные истерики у меня в телефоне. Со всеми визгами, матом и валянием по полу. В особой папочке. Пригодятся на суде. Потому что Анюту я тебе не отдам.