Судя по ее короткому стону-всхлипу, кончили мы одновременно. Повторить бы еще в реале.

— Ну, может, теперь удастся уснуть, — сказала Марго, переведя дыхание. — Пока, Макс!

— Пока, — ответил я, дотянулся до кружки и залпом выпил остывший кофе.

Марго

Интересно, что он подумал? Что я просто не хочу? Или что у меня месячные?

Хорошо хоть Жак вмешался, а то я уже собиралась какую-то глупость ляпнуть. Может, и понял бы, но все равно получилось бы коряво, потому что я даже мысленно не могла толком сформулировать.

Вообще-то язык у меня был подвешен хорошо и с мозгом вполне координировался, иначе не смогла бы убеждать клиентов, что наши концепты — именно то, о чем они мечтали с детства. Но на том, что было важно для меня самой, лично, запросто мог случиться вот такой затык. Ну а раз мог, значит, и случился.

Я его хотела — просто адски. И знала, что все будет отлично. Даже лучше, чем в первый раз. Но… было одно «но», которое я, скорее, чувствовала, чем понимала. То, что возникло между нами, было слишком хрупким, чтобы идти дальше напролом, окунувшись в секс с головой. Было страшно все испортить, разрушить — сейчас, когда что-то только-только забрезжило. Возможно, я слишком усложняла, но и сам Макс оказался намного сложнее, чем можно было предположить.

С одной стороны, я не хотела ничего серьезного, с другой — понимала, что с ним несерьезно не выйдет. У меня всегда была базовая установка: «попробуем, не понравится — разбежимся». Так и получалось во всех моих отношениях. Наверняка так же было бы и в браке с Володькой, потому что теперь, задним числом, я понимала: ничего годного не вышло бы. Но Макс кардинально отличался от всех мужчин, с которыми я встречалась. С ним это не работало.

И что получалось? Серьезно не хочу, несерьезно не получится — значит, беги, кролик, беги. Но и бежать тоже не хотелось и не получалось. Вот такой вот замес.

Секс сейчас был бы как антибиотик перед анализом на заразу. Смазанный результат. Воспаление снял, симптомы заглушил, а инфекцию загнал внутрь. Что там было — поди разбери.

Но обо всем этом я думала уже потом, дома. Жак ушел на свою лежанку, а я бродила по комнате из угла в угол и проговаривала вслух. А перед этим, у парадной, когда оставался один микрон до «идем», просто возникло смутное, как дымка: не сейчас, не сегодня. Настолько зыбкое, что Максу достаточно было самую капельку поднажать, и я бы легко сдалась.

Но он не стал… поднажёмывать.

Не очень-то и хотел? Ну да, конечно! Марианскую впадину мне в животе своим болтом продавил. И ушел потом с руками в карманах. И фразочка эта: иди, а то тормоза сорвет, трахну прямо здесь. Хотел только одной головой из двух? Может, даже обрадовался, что сорвалось?

Не-не, это не я, я хочу, это все она.

В эти мутные рефлексии ввинтился писк сообщения.

Спокойной ночи? Ага, ну прямо мертвое спокойствие. Мертвейшее!

Так и ответила. Почти. И получила в ответ предложение заняться виртом.

Макс, ты серьезно? Или прикалывашься?

Ну ладно, я тоже в ответ приколюсь. А давай.

Я, правда, никогда не пробовала. Настоящую виртуалку, вдвоем, а не с призраком. В чем честно призналась. Макс, как выяснилось, не шутил и набрал. Только это оказалось вовсе не тем, что я представляла. Не всякое там «я снимаю с тебя трусы и вылизываю от клитора до гланд». Мы просто вспоминали ту ночь на шоссе. Детально и подробно, не без постебушек даже.

Черт, как же меня размотало — не меньше, чем в реале. Наверно, сейчас это было именно то, что нужно. Очень остро, горячо, чувственно — причем вдвоем, а не унылый автосекс. Однако на безопасном расстоянии. Только голос и яркие вспышки-флеши из недавнего прошлого под опущенными веками. Как будто в первый раз нас обожгло так, что теперь подбирались друг к другу осторожно, с опаской, крохотными шажками.

Еще ближе, еще… теплее… горячо!

Сказав Максу, что после всего этого удастся уснуть, я ошиблась. Лежала, смотрела в потолок, вслушивалась в ночные звуки: тиканье часов, похрапывание Жака, утробное ворчание холодильника на кухне. Чувствовала себя странно. То ловила на том, что улыбаюсь, то хотелось плакать. Или по-детски спрятать голову под подушку, потому что страшно.

Я не знала, что будет дальше. Вообще ничего не знала. Кроме того, что Макс — настоящий. Не выдумка, не иллюзия. Реальность — во всей ее красоте и неприглядности в одном флаконе. Может, звучало как-то слишком пафосно и книжно, но я и не собиралась никому говорить. Достаточно того, что чувствовала сама.

Утром я снова надену маску ледяной офисной стервы, без этого в моем мире не выжить. А пока можно разрешить себе… что?

Улыбаться, глядя в потолок. Надеяться на лучшее. Может, даже на чудо. Не думать о том, как все сложно.

Разрешить себе… всё. И будь что будет.

Но утром оказалось, что морда в маску не влезает. Наверно, мешала раскатанная губа. Во всяком случае, Лерка спросила с ехидцей:

— Мать, ты дала своему королю автостоянки? У тебя вид качественно вые… вытраханной женщины.

— Грубо, Лера, грубо, — поморщилась я. — Завидуй молча.

Видимо, попала в цель. Надувшись, она ушла. Настроение просело. При дневном свете все снова стало не так радужно, как ночью.

Сидя на планерке, я думала параллельным потоком о том, что хочу его увидеть. Что мне это нужно — чтобы окончательно все прояснилось.

— Марго, не спи, замерзнешь, — вернул в реальность Кирилл.

— Что? — Я захлопала глазами, как разбуженная сова.

— Ничего, вернись на землю. Ты где-то очень далеко.

Все таращились на меня, кто с недоумением, кто с насмешкой. Володька — с откровенной злостью. К счастью, сео заговорил о перспективных планах и отвлек от меня внимание. Когда все закончилось и я оказалась в своем кабинете, взяла телефон и написала:

«Если хочешь, приезжай вечером ко мне».

Макс

— Максим Петрович, если надо, я могу до утра остаться, — добавила Полина, уже согласившись и сегодня побыть с Нютой до полуночи.

Вообще у нас была такая договоренность: если я задерживаюсь после двенадцати, оплата за день идет двойная. Ну и такси, разумеется, за мой счет. Жила Полина одна, поэтому совсем не возражала против моих поздних возвращений. Она даже намекала, еще в самом начале, что согласилась бы и на проживание. Но на это не согласилась Ника, хотя у нас была свободная комната.

С хрена ли мне посторонняя тетка в квартире упала, заявила она.

Тут я был с ней солидарен. Одно дело приходящая няня, другое — фактически член семьи. Был бы еще дом свой, там хочешь не хочешь нужен персонал.

— Спасибо, Полечка. — Я подмигнул своему отражению в стекле шкафа. — Может быть, но пока не знаю.

— Да не за что, — рассмеялась она. — Я ж понимаю, мужчина молодой, и все такое.

Тут мне стало немного стыдно. Сражаюсь в суде за ребенка, чтобы спихнуть его на няньку?

Не-не-не, господа, вы не понимаете, это другое.

По правде, я никуда сегодня не собирался. То есть собирался сразу после работы домой — провести вечер с Нютой. Потому что следующий ход оставил за Марго.

Девушка, вы сказали «не сегодня» — окей. Маякните, когда наступит «сегодня». А не наступит… ну что ж, значит, и не надо.

Так я думал вчера, пока ехал домой. И сидя на веранде — пока не написал ей и не предложил для стеба сеанс вирта. Ну кто ж знал, что она согласится. Нет, получилось очень даже круто, я не ожидал. Но после этого неопределенность стала еще более звенящей. Вероятность того, что мне это все-таки «надо», возросла на порядок. Не до абсолюта, но близко к тому.

Вот знать бы только еще, для чего надо. Чисто для свиданий и постели? Для «долго и счастливо»?

Ну что притворяться идиотом? В моем случае «долго и счастливо» предполагало только одно: мачеху для Нюты. И не просто какую-то там мачеху, а такую, которая реально заменит мать. Без вариантов.