Дай бог, чтобы никогда не понадобилось!

Сев с кружкой на качели-диванчик, я смотрел на город внизу. Это было мое любимое место в квартире. А вот Ника на террасу почти никогда не выходила. И даже намекала, что не мешало бы нам квартиру поменять. Желательно на дом. Мы могли себе это позволить, но я не хотел. Не представлял жизни за городом. Не в Питере.

Ну да, не центр, но, может, так и лучше. Большое видится на расстоянии (строка из стихотворения С. Есенина «Письмо к женщине»). Правда, Сергей Александрович?

А над городом собирались тучи. Небо наливалось каким-то странным призрачным светом. Ближе к солнцу оно еще было чистым, но уже не голубым, а сизым, как перья голубя. Ниже, к северу, густело и становилось похожим на манную кашу с черничным вареньем. Его пока еще пожалели, капнули чайную ложку на тарелку, но кто-то там, за горизонтом, наверняка хотел добавки.

Я поймал себя на том, что жду ее — грозу. Надвигающаяся гроза — как тревога, как скрытая угроза. Пусть скорее соберется, пусть хлынет ливнем, чтобы стало легче дышать.

Проснулась Нюта, позвала меня.

Когда смотришь на бегущие цифры секундомера или таймера, мозг иногда клинит. Они замирают на долю секунды, потом бегут дальше. На самом деле это иллюзия, конечно. Пока я сидел на террасе с кружкой и смотрел на небо, время вот так же замерло, а теперь побежало дальше. Почитать, включить мультики, собрать мозаику, разогреть приготовленный Моней ужин.

— Папочка, ствашно, — вздохнула Нюта, сидя за кухонным столом и глядя в окно.

Пока мы занимались своими обычными делами, тучи обложили солнце со всех сторон. Оно еще боролось, пытаясь прожечь их лучами, экстремально яркими, но уже на последнем издыхании. Глухо громыхнуло, и эхо предательски отозвалось в паху.

— Боишься грозы? — Я погладил ее по руке.

— Гвемит ствашно. — Она поежилась. — И тучи ствашные.

— Не бойся, Нюта. Дождик пройдет, все помоет. Снова солнце вылезет. Будет все чистое, блестящее.

— И молнии ствашные.

— Зато красивые.

Адски красивые! Я вспомнил отблеск в глазах Марго, мерцание ее кожи.

Да что за наваждение?! Я не хочу о ней думать! Не хочу вспоминать!

Солнце наконец сдалось, и утонуло в лиловой глубине.

«Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город…»

Черт, и там тоже Маргарита!

«Маргарита, ведь ты не забыла? Маргарита, ведь ты же помнишь, как все это было?» (цитата из романа М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита» и слова из песни И. Николаева «Маргарита»)

Что у меня вообще в голове?!

Все замерло в томительном ожидании. Я взял Нюту за руку, привел в гостиную, усадил на диван, сам сел рядом и обнял ее.

— Просто давай сидеть и смотреть. И слушать.

— Давай. — Она прижалась ко мне. — Так не ствашно. Не очень ствашно. Жаль, Пуши нету.

Резкий порыв ветра хлопнул окном где-то рядом. Сверкнуло — и тут же наотмашь ударил гром. Нюта ойкнула и уткнулась носом в мое плечо. И тут же полил дождь. Ливень! Точно такой же, как неделю назад. Как будто на небе разом открыли тысячи кранов.

Я закрыл глаза — и снова увидел ее.

Марго…

Марго

Машиноместо оплачивалось отдельно — внушительно так. Но мне уже было все равно. Даже если бы поселили в чулан без окна. Какое-то странное состояние — словно я все еще оставалась где-то там, в толще веков. Не здесь, не в реальности. Почему-то хотелось задержаться в нем, побыть еще немного, никуда не торопиться.

— Второй этаж, второй номер. — Девушка протянула мне ключ. — Туалет и душ в конце коридора. Кафе не работает.

— А еще кто-нибудь есть? В гостинице?

— Сегодня… нет, — ответила она, скосив глаза в сторону.

Похоже, тут вообще редко кто останавливался. Ну и хорошо. Только странно. Зачем держать гостиницу, которая никому не нужна? Может, для туристических групп?

Я поднялась наверх, открыла дверь номера — маленького, абсолютно безликого. Кровать с тумбочкой, столик, стул, вешалка. Ну мне здесь не жить, только переночевать. Из окна была видна крепостная стена с башней — то, что надо.

Конечно, машину можно оставить у магазина, думала я, переходя дорогу. Ничего с ней не случится. Но… мало ли вдруг понадобится вот прямо срочно-срочно сесть в нее и уехать? Времена нынче лихие, ложишься спать и не знаешь, проснешься ли утром.

Бедная Жулька на оголтелом солнце раскалилась так, что будто бы даже цветом пожухла. Как листья дерева рядом. Пришлось открыть все двери и окна, чтобы хоть немного протянуло. На линии прицела оказался стремный вагончик с вывеской «Коффе вагон». Именно так, с двумя «ф». Это намеренная ошибка привела меня в завистливо-восхищенный экстаз.

Ах вы ж, суки такие! Мы тратим сотни тысяч на нейминг и фокус-группы, а какой-то ржавый прицеп в Старой Ладоге просто лепит вывеску под девизом «кровь из глаз» — и намертво врезается в память каждому проезжающему и проходящему мимо. Идеальный триггер внимания! Даже захотелось там что-то купить. На свой страх и риск.

Впрочем апельсиновый раф у них оказался неплох. А вот на френч-дог в тортилье я все же не отважилась. Вместо этого зашла в «Магнит» и закупилась едой на ужин и на завтрак, чтобы обойтись без местного общепита. То, что можно было оставить на такой жаре без холодильника. Доехала до гостиницы, отнесла все в номер и снова вышла.

Я могла бы побродить еще, посмотреть на монастыри или доехать до урочища Сопки, где, по преданию, была могила Вещего Олега. Но не хотелось. Не то настроение, не тот вайб. Вместо этого вернулась к памятнику и снова спустилась к Елене-Ладожке. Села на камешек у самой воды, и тут же опять подплыли утки. Я кормила их прихваченной с собой булочкой, поглядывала на небо, наливающееся лиловым. Башни грозовых туч — над башнями древней крепости — от этой картины перехватывало дыхание.

Тишина — тяжелая, зловещая — давила, и я включила плейлист в наушник. И вздрогнула.

Shout, shout. Let it all out… Come on! I'm talking to you. Come on! (Кричи, кричи, давай, громче. Давай! Я говорю тебе. Давай! — англ. (песня «Shout» в исполнении группы «Tears For Fears»)

Такая же грозная, тревожная мелодия, как нельзя более подходящая к моменту. Я погрузилась в нее, будто в пучину времени. И забыла о нем.

Перезагрузка… Меня выхватило из привычной рутины и закинуло совсем в другой мир. Я жила настоящим и будущим, а здесь было царство прошлого — древнего.

И снова я подумала: все проходит… и все мои беды — такая мелочь. Песчинка на ладони вечности.

Потемнело резко, вдруг. Деревья застонали под напором ветра. Крепостная стена утонула во мгле. До гостиницы метров триста, я бы успела добежать, но медлила — как под гипнозом. А потом шла под проливным дождем по Варяжской улочке. Остановилась, закрыв глаза… и снова оказалась там, на ночном шоссе, промокшая насквозь, до краев переполненная злостью и болью.

Только сейчас внутри было странно тихо. Показалось вдруг, что вот-вот из-за поворота вылетит джип и я едва успею отскочить. И упаду в лужу.

Блеснула молния — словно сквозь меня прошла, когда я вспомнила те, другие молнии. И под холодным ливнем бросило в жар.

В номере быстро разделась, отжала одежду, развесила на стуле и спинке кровати. Замоталась в застиранное полотенце и пошла в душ. Вода текла чуть теплая, согреться не удалось. Не заболеть бы! Вернулась к себе и забралась под одеяло, хотя спать было еще рано. Вспышки молний выхватывали из мрака бойницы крепостной стены, капли барабанили по карнизу, быстро повторяя: «Как жаль, как жаль».

Наверно, потому, что это же крутилось у меня в голове.

Как жаль, что все сложилось именно так. Даже не с Володькой — сейчас мне было не до него. Гроза вернула меня в другой момент. Теперь, через неделю, я отчетливо понимала то, о чем даже думать не хотела. Что этот случайный секс с незнакомцем был вовсе не случайным.