«Бибер, напиши промпт под мрачный вайб камингаута. Так, чтобы пробирало до печенок и хотелось выть на луну».

«Какой возьмем бит? — деловито уточнил бот. — Темп, ритм? Жанр?»

«Пиши как хочешь. Но чтобы мне понравилось».

Пойди не знаю куда, принеси не знаю что. Он и принес. Нейросеть проглотила написанный им промпт и выдала какую-то слезливую слизь с жидким педрильским тенорком. Все-таки боты не умеют ни в эмоции, ни в иронию, хотя и пытаются симулировать. С тем же успехом, с каким возможно симулировать оргазм. Только дурака обмануть.

«Что за дерьмо? — возмутилась я. — Это мрачный вайб? Секс должен быть, чтобы до самых гланд пробирало. И не в словах, а в музыке. Ночь, гроза. Секс в машине на пустом шоссе. Я понятно объясняю?»

Боты поднапряглись и коллективным усилием сочинили вполне годный EBM (Electronic Body Music — жесткая разновидность электронной танцевальной музыки) в стиле Laibach — с жестким битом и мощными басами, резонирующими в животе. Лежа на диване, я слушала трек снова и снова, в кольцо. И снова была там — на ночной дороге, под проливным дождем. И боль опять тонула в потоках воды, в раскатах грома.

Его губы на моих губах. Пальцы, раздвигающие ноги, проникающие глубоко внутрь, невыносимо острым, грешным наслаждением… Так жарко и так сладко.

Я пыталась вспомнить, как это было, повторить, пройти тем же путем, но словно ловила блуждающий болотный огонек, который дразнил и ускользал. Пришлось пойти в душ и поймать его там. Как покемона. Тупо, механически, скучно.

Ничего. Завтра будет новый день.

С этой мантрой я легла спать и уснула, наверно, раньше, чем донесла себя до подушки.

Макс

— Макс, твоя сучка заявилась с мужиком и требовала отдать Нюту.

— Что?! Она что, совсем ебанулась?

Я чуть не выронил телефон. Николай, который все слышал, с недоумением выпятил губу. К счастью, мы были с ним в кабинете вдвоем. Обсуждали капекс — крупные затраты на закупку нового оборудования. Я не вникал в текучку, но капитальные вложения требовали моего согласия — как владельца контрольного пакета.

— Приехали на машине, начали лупить в ворота, орать, — скороговоркой продолжала Моня. — Я не открыла, конечно. Пригрозила, что в полицию позвоню. Ну и Пуша свое веское слово сказал. Свалили. Но, знаешь, мне это не нравится, Максим. Никакой гарантии, что не заберутся тишком и не увезут ее. Совсем кукухой поехала баба. На что рассчитывает?

— Так, спокойно, Монь. Сейчас позвоню Полине, она должна была вчера вернуться. Проговорю тему, сможет ли работать полный день с одним выходным. Если согласится, приеду, заберу Нюту. Если не согласится, все равно что-то придумаю. Может, снова попрошу вас в городе пожить.

— А что, в городе к ней не подберутся? Охрану приставишь?

— Монь, ну я кто тебе, хрен собачий? Приставлю. От этой идиотки чего угодно можно ждать. Все, давай, до связи.

— Проблемы? — осторожно поинтересовался Николай.

— Одна, — поправил я. — Проблема. Ничего, решаемо. Так, ну мы, в принципе, все обговорили. Добро, запускай. Меня сегодня не будет, если что, звони.

Вернувшись к себе, я набрал Полину.

— Слушаю, Максим Петрович, — отозвалась она после первого же гудка.

— Полина, надо кое-что обсудить. Не по телефону.

— Я мастера жду, холодильник сломался. Не знаю, когда придет.

— Подъеду через полчаса — нормально?

— Да, конечно.

Ну вот и прекрасно. Я бы предпочел сейчас поехать к Нике, но боялся наломать дров. Да и вряд ли она уже вернулась домой, от Сестрорецка ехать и ехать.

Полина открыла дверь, пригласила на кухню, предложила кофе, но я отказался. Присел к столу, кратко изложил ситуацию, выкатил новый график работы до сентября. Она слушала, подперев щеки руками, не перебивала. Приятная, уютная сорокалетняя женщина, спокойная, улыбчивая. Я относился к ней с симпатией и резко обрывал Нику, когда та пыталась говорить какие-нибудь гадости. Не самой Полине, конечно, а мне — о ней.

— В сентябре Нюта пойдет в садик. Там все будет проще. Утром я буду отвозить ее сам. Вам только забирать и быть с ней, пока не вернусь с работы. Или если у меня будет занят вечер. Или если заболеет. Но эти два месяца нужно быть с ней весь день. Разумеется, оплата выше.

— Хорошо, Максим Петрович, — сказала Полина, подумав полминуты. — Раз так надо. Не сердитесь, но, мне кажется, вам давно нужно было это сделать. Развестись и забрать Нюту.

— Если бы я мог, то сделал бы, — ответил, сдерживая раздражение. — Думаете, это так просто? Кстати, вас наверняка вызовут в суд. Подтвердить, что мать пренебрегала родительскими обязанностями.

— Конечно, — закивала она. — Так ведь и было.

— Завтра сможете приехать? Я сейчас поеду в Сестрорецк, привезу Нюту.

— К девяти?

— Лучше к восьми.

— Хорошо, — снова кивнула Полина. — Приеду.

— И вот что. Поскольку кое-кто не совсем в адеквате… или совсем в неадеквате, пришлю человека. На всякий случай. Будет сидеть тихонько в углу. Обедом накормите. Пойдете гулять — он с вами.

— Все так серьезно?

— Не знаю, но не исключено. Она не одна. К Елизавете Сергеевне приезжала с мужиком каким-то. Хотела Нюту забрать, но там забор три метра и алабай.

— Все поняла, Максим Петрович.

Попрощавшись, я вышел и посмотрел на часы. Злость все так же бурлила, даже еще сильнее. Нет дома? Ничего, дождусь.

Ждать не понадобилось. В домофон звонить не пришлось, как раз выходили, а на звонок в дверь открыл какой-то мутный штрих. Присмотревшись, я узнал того самого, с кем Ника лизалась на даче. Мог, конечно, сделать из него отбивную, но ограничился тем, что приложил хорошенько башкой об стену. И пообещал, что если еще раз приблизится к моей дочери, хоронить его будут в виде ошметков в мешке для мусора.

— И тебя тоже касается, — добавил, посмотрев на Нику, ощерившуюся, как кошка. — Последний раз говорю. Если не хочешь, чтобы тебя заодно еще и родительских прав лишили.

Вышел, бахнув дверью, спустился вниз, сел в машину и позвонил Сташевскому.

— Очень плохо, Максим Петрович, — сказал тот, выслушав меня. — Не то, что она пыталась забрать девочку, а то, что вы поехали к ней домой и угрожали. Это может против вас обернуться. Пожалуйста, очень прошу, больше никаких подобных акций. Что бы ни случилось. Если что, вызывайте полицию.

Это подействовало как холодный душ. Я и правда загрузился так, что повел себя последним идиотом.

— Вы правы, Алексей Анатольевич. Не сдержался.

— Как человек и как отец я вас прекрасно понимаю. — Он чуть смягчился. — Как юрист — еще раз повторяю: больше никаких контактов. Ни очно, ни по телефону, никак. Будем надеяться, что это не повредит. Все-таки база у нас солидная — и вызов полиции, и отзывы опеки. Насчет охраны — все правильно, лишним не будет.

С охраной сложностей не возникло. Пока ехал в Сестрорецк, позвонил своему заму Игорю и попросил выбрать в службе пару парней понадежнее для «местной командировки».

Нюта по пути в город ожидаемо капризничала, но когда я сказал, что вернулась Полина, сразу притихла. Няня у нас была хоть и добрая, но строгая, и мне это нравилось.

Вечер прошел штатно. Накормил ужином, уложил, почитал. Вышел на веранду с кружкой кофе и телефоном. Сел на качели.

Вчера вернулся домой слишком размочаленным всем случившимся. Анализировать не хотелось. Этот дурацкий мульт неожиданно развернул все на сто восемьдесят градусов. Просто лег спать. Сказал себе, что позвоню Марго ближе к вечеру. Может, сходим куда-нибудь. Но все вышло так, что за весь день толком о ней и не вспомнил. Как будто жил в двух параллельных реальностях, переходя из одной в другую. Как из комнаты в комнату. Поймал себя на том, что хочу услышать ее голос. Уцепиться за него, как за спасательный трос.

Она ответила сразу, как будто ждала звонка. Или держала телефон в руке.