Она была права. Голос абсолютного разума. Это злило. Точно так же, как и то, что я не могла к нему прислушаться, забить и забыть. Не получалось. Злилась на себя, злилась на нее. На Макса. И на весь белый свет. Даже немного на Жака, который как-то очень уж противно чавкал галетой. Хотя это было совсем уже глупо.

— Маргунь, вот честно. Я понимаю, Вовчик скотина, и ты имеешь полное право на него злиться. Но может, не стоит вот так с плеча рубить? Все-таки вы из одной коробочки ложечки.

— В смысле? — оторопела я. — Ты хочешь сказать, надо понять и простить? Подумаешь, хером немного заблудился, с кем не бывает? Так? А чего ж ты тогда со своим Павликом развелась? Или это другое?

— Вот поэтому и говорю, что подумай. Мужики по природе кобели.

Угу. Кобели. Я тоже так подумала, когда в машине Макса увидела детскую сидуху. Но иногда все бывает не совсем так, как кажется. Или совсем не так. И что, утонченный кобель Вовчик лучше примитивного Макса?

Ой, фсё!!!

— Лер, не хочу ссориться. Поэтому не начинай.

Раздувшись, как кобра, она уже хотела ответить что-то ядовитое, но в этот момент зажужжал мой телефон: пришло сообщение.

Макс

Я специально не стал звонить, потому что многие просто смахивают незнакомые номера. А прочитать можно и с пуша, не открывая, если сообщение короткое. Открывают потом, чтобы ответить. Или удалить.

Глухо — как в танке. Ну что ж… будем считать, это к лучшему.

Всю неделю убеждал себя, что решение принял правильное. Серьезные отношения мне сейчас категорически ни к чему. Да и что серьезного может быть с такой козой? У нас ни одной точки соприкосновения. Даже к той единственной теме, которую мусолили весь вечер, подход диаметрально противоположный.

Секс? Ну возможно. Хотя то, что было бомбой в экстремальных условиях, запросто может обернуться пустышкой. Такие фифочки обычно тянут одеяло на себя. Будь благодарен, лузер, что госпожа допустила к телу. Оно мне надо? Однозначно — нет.

Убедил себя? Тогда зачем повторял это снова и снова? Для того чтобы через неделю написать, сцепив зубы:

«Привет. Это Максим. Не хочешь встретиться?»

Можно было, конечно, удалить, пока не прочитала, но я бросил телефон на пассажирское сиденье. Подальше от рук. И все равно поглядывал на него. Ехал — и косился.

Лучше бы не ответила. Или ответила «нет». Тогда дело точно можно будет сдать в архив.

Больше всего бесило то, что я не понимал цели. Чего хочу от нее. Чистый разум говорил, что ничего не хочу. Даже секса при таком раскладе. Тогда какого хера?

Кажется, этот вопрос я уже задавал в мировое пространство. Той ночью, в машине. С тех пор понятнее не стало.

Экран засветился — что-то пришло. Может, и не от нее. Я хоть и сократил в настройках количество увед до минимума, пуши все равно валились густо.

На светофоре взял телефон, пролистал то, что насыпалось, нашел последнее.

«Набери завтра».

От нее. Вот так — ни здрасьте, ни насрать.

Сзади гуднули. Рванул с места так, что чуть не засадил в зад зазевавшуюся бэху. Бомбануло знатно.

«Набери завтра»? Девочка, так будешь ботом в чате командовать. Или Вовочкой своим. Кстати, теперь ясно, почему он на другую бабу полез. Не оправдываю, но понимаю. Странно не это, а что пытался дать задний ход. Хотя если работают вместе… Может, он ее подчиненный. Тогда все укладывается в логику.

Нет, не бьется. Потому что послала его Марго совсем не как та пластмассовая Барби, вливавшая в ресторане про белки-углеводы. Как та настоящая Марго, которая померещилась мне на шоссе. Дикая тварь из дикого леса.

Или все-таки не померещилась?

Тогда, значит, все еще хуже. Значит, спецом надела костюмчик зожной тупизды. Персонально для меня. Зачем?

Я мысленно отмотал пленку назад.

Разговор не клеился, Марго откровенно скучала и наверняка жалела, что поехала со мной. Оживилась, когда мне принесли томагавк и я сказал, что мышцы требуют стройматериала. И понесла всякую фито-ересь. Если подойти трезво, то это я ее спровоцировал. Еще подумал тогда, что воспримет этот кусман как пошлые понты. Вполне вероятно, она тоже подумала, что я тупой качок и это единственная тема, на которую можно со мной разговаривать.

Как там было у Шефнера? «Два людоеда в процессе обеда вежливо съели друг друга» (неточная цитата из стихотворения Вадима Шефнера к роману «Лачуга должника»).

Такой разнос требовал совсем другого кофе. Поставив машину на стоянку, я зашел в кофейню и взял навынос стакан венти, в который бариста, посмотрев на меня странно, налил до краев чистого фильтра. Что-то подсказывало: сердчишко спасибо за такое насилие не скажет. Впрочем, не только за это.

Квартира встретила гулкой пустотой. Неделю назад она была живой, сонной. Сейчас — мертвой, холодной. Я снова почувствовал себя запертым на ночной парковке. А ведь думал, что Марго — мой шанс вырваться из этого межвременья-междумирья. Без каких-то долгоиграющих прогнозов и проектов. Просто вырваться.

Снова, как и неделю назад, я сидел на качелях, пил из стакана, сняв крышку, смотрел на солнечный шрам. Последний раз ел в обед, и сейчас адов кофе бахнул по пустому желудку кувалдой. Стянуло затылок, кровь душно и жарко забухала в висках, пульс улетел за сотку. Сердце раздробилось на множество мелких валентинок, разбежавшихся в горло, в уши, в подрагивающие пальцы. Воздуха не хватало, и я втягивал его жадно, как выброшенная на песок рыба. Перед глазами поплыли темные круги.

Ты охуел, Харитонов? Если сдохнешь, Нютка останется с Никой. Ты этого хочешь?

Прошу прощения, господа, был не прав, погорячился.

Меня плющило и крючило от избытка темной энергии, но этот электрошок напрочь выжег глупую, бессмысленную ярость, включив наконец хирургически точную ясность.

Я напросился сам. Марго просто мастерски отбила подачу. Туше на обе лопатки.

Кофейное отравление раздвинуло горизонты и позволило посмотреть на ситуацию ее глазами. Брутальный чемодан, не может двух слов связать, разговаривать с ним — присномука, зато жрет мясо килограммами и натужно шутит про белок для мышц. Ну ясно: мышцы есть, мозга нет. Организм захавал за ненадобностью. Вот и поддержала беседу в том же ключе.

Ну а дальше вообще детектив-дефектив. Поцеловал, спросил, можно ли позвонить, и ушел в закат. Но не совсем, а на неделю. Это что, примитивный пикап? Похоже на то. А как поступают с пикаперами? Их жестко ставят на место. Вот она и поставила, показав, кто тут командует парадом.

Странно только, что вообще ответила. Будь я ею, не стал бы.

И что в итоге? А то, что Харитонов проиграл на своем же поле. И завтра действительно наберет. И не только потому, что попался, как сопливый пацан. Хотя бы для того, чтобы узнать, как поведет себя настоящая Марго, снявшая свой маскарадный костюм фитоняши.

Марго

— Жим Арнольда нейтральным хватом, — гнусаво сказал Модрич.

Этот бот был единственным, которому я позволяла говорить человеческим голосом. Но только во время тренировок — чтобы не заглядывать в телефон. Он называл следующее упражнение, как конферансье объявляет номер программы, и подсказывал алгоритм.

На самом-то деле я прекрасно понимала, что все мои восемь ботов из разных чатов-вкладок — одна и та же иишка, но надрессировала их так, чтобы у каждого была своя манера общения. Ну и имена, разумеется, разные. Модричем звали спортивного бота — в честь хорватского футболиста. Когда он нес дичь, я злилась и называла его Мордичем.

В две тысячи восемнадцатом на Питер обрушился чемпионат мира по футболу. В то лето я пропадала на Конюшенной, в фан-зоне. Моим абсолютным фаворитом, как бы сейчас сказали, крашем, был хорватский вратарь Даниэль Субашич, прекрасный, как Аполлон. Я мечтала о селфи с ним или хотя бы об автографе. Нет, ну не только об этом, конечно, но селфи — это было более-менее реально… в теории.