— И это тоже… красиво…

Я провела пальцем по всей длине, до головки, а потом, глядя снизу вверх из-под ресниц, самым кончиком языка, по венам, как по рекам на географической карте. Мягко, вкрадчиво — просто дразнилка. Его зрачки расширились, губы дрогнули.

Макс, неужели я тебя шокировала? Да ладно!

Но если и шокировала, то в хорошем смысле, потому что в его улыбке отчетливо читался азарт гончей, почуявшей кровь. Ну тогда… доброй охоты нам с тобой! (неточная цитата из «Книги джунглей» Р. Киплинга)

Он подхватил меня под спину и колени и сгрузил на кровать, а я зацепила его за шею ступнями, подтягивая к себе.

— Фитнес? — усмехнулся он, наклонившись и проложив пунктир коротких поцелуев от шеи к животу.

— Угу, — мурлыкнула я, раскинув ноги шире. — Кардио и стретчинг.

И это были последние внятные слова. Дальше весь саунд четко соответствовал действиям. Бедный Жак, он и раньше пережидал эротику на кухне, но такого ему слышать точно не приходилось. Соседям тоже. Томагавк Максу в штаны подвесили не только для красоты, обращался он с ним мастерски. Как у него это получалось? Плавно разогнав темп и ритм, довести почти до оргазма, а потом притормозить и начать сначала.

На третий заход меня било крупной дрожью и выкручивало, как белье в центрифуге, а стоны срывались на визг.

— Не могу больше! — хныкнула жалобно, и Макс, приподняв под попу, вбился так крепко и плотно, что потемнело в глазах.

И тут же темнота разлетелась ядерным взрывом, разметавшим вселенную на атомы.

Потом я лежала поперек кровати, положив голову ему на грудь, и поглядывала из-под прикрытых век, как его пальцы лениво рисуют треугольник внизу моего живота. Словно намекая, что сиквел не за горами. Вселенная по-прежнему пребывала где-то за периметром. Но, кажется, ей это не понравилось.

Обиженная игнором, она напомнила о себе — телефонным звонком.

Макс

Если я чего-то и боялся, так это скорострела. Когда-то, наоборот, гордился своим умением сдерживаться столько, сколько надо, но слишком долго у меня не было нормального секса. Впрочем, этот страх испарился, едва я оказался в ней. Как легко и безошибочно Марго подстраивалась к каждому моему движению, как четко шла навстречу! Будто мы занимались этим лет десять.

Женщин у меня было немало. Видимо, так уж прошили на сборке, что секса мне требовалось много и часто. К чему-то серьезному не стремился, легко знакомился, легко укладывал девушек в постель, так же легко разрывал отношения. Говорил с ухмылкой, что ищу единственную эмпирическим путем.

Какой, нахер, эмпирический путь, злился отец. Кобелизм чистой воды.

Да пусть перебесится парень, возражал дед. Лучше в двадцать, чем в сорок покажется, что в молодости недогулял. Лишь бы только детей не наделал.

На самом-то деле ничего я не искал. То есть никого. Просто брал то, что шло в руки. Отказывали — не расстраивался. Хотя отказывали редко. Девчонкам нравился, даже военка не пугала. Видимо, придавала геройской харизмы: настоящий мужик. Или мне так казалось?

Когда все изменилось? Задолго до Ники. Наверно, тогда, когда первый раз попал под пули и увидел реальную смерть. Пройдя по тонкой грани, начинаешь ценить настоящее, прочное, а не сиюминутное. Встретил Нику и подумал: вот оно — то, что мне нужно.

Ошибся, как оказалось…

Тем страшнее было бы ошибиться снова. Потому что сейчас я отвечал не за себя одного.

В постели мы с Марго монтировались идеально. Ни с кем никогда не было ничего похожего — такого взаимного отклика. Тогда, ночью… Да не помнил я толком, что там было той ночью. Угар полный. Только секундные яркие вспышки — как молнии с неба. Но сейчас мы буквально вжирались, вгрызались друг в друга, в абсолютном хищном растворении, с голодной жадностью, полностью стирая границы. Резко, жестко, и наверняка у нее будут синяки, но при этом не грубо, а с какой-то совсем другой, запредельной нежностью.

Оказывается, так бывает — когда не надо ничего угадывать, подстраиваться, когда все происходит словно само по себе, по наитию изнутри.

Как вообще получается, что люди умудряются встретить тех, с кем совпадают идеально? Может, что-то подталкивает их навстречу? Или они узнают друг друга по каким-то тайным меткам?

Я думал об этом, рассеянно обводя пальцем яблочно гладкий лобок, а Марго улыбалась, прикрыв глаза, сыто и загадочно — словно кошка. И только решил, что не мешало бы повторить, как в идиллию врезался телефонный звонок.

Марго подняла голову, посмотрела с беспокойством. Меня и самого тряхануло: кто так поздно? Лишь бы только не Полина.

Чего боишься — то и случается. Это была она.

— Максим Петрович, — зачастила нервно, — извините, но у Нюты живот разболелся, очень сильно, вырвало два раза. Я вызвала скорую. Нужно будет свидетельство о рождении, полис.

— Твою мать, — процедил сквозь зубы.

Документы лежали в сейфе. Когда подавал на развод, бросил туда машинально всю папку.

— Так, Полина, давай спокойно. Все в сейфе, ключ у меня. Если что-то серьезное, заберут и без документов, а я подвезу. Сейчас еду, но я далеко, быстро не получится. Набери, как только что-то станет ясно.

Я даже не заметил, что перешел на «ты». Марго села и слушала, сдвинув брови. Ну да, вот так сразу мордой в прозу жизни. Чтобы не казалась медом.

— Прости, — сказал, подняв с пола трусы.

— Макс… — Она погладила меня по руке. — Пусть все будет хорошо. Позвони, ладно? Сразу.

— Да, конечно.

Одевшись как по тревоге, поцеловал ее и пошел к двери. Сердце колошматилось в ребра быстрее, чем после оргазма.

Лишь бы только обошлось! Может, просто съела что-то не то.

Хоть без мостов разведных, маршрут уже прокатан. Через Кантемировский, потом на Кушелевскую дорогу, так быстрее. Ночь, машин мало.

Полина позвонила, когда я выехал на Блюхера.

— Максим Петрович, предположительно аппендицит, забирают. Вы далеко еще?

— Далеко, — ответил, стиснув зубы. — Скажи, что приеду в больницу. Куда ее?

— В клинику педиатрического университета. На Литовской. Я сказала, что все привезете.

Черт, крюка какого делать. Если бы положил папку в бардачок, через десять минут был бы там. А так без документов заберут из приемного разве что на срочную операцию. Знал я эти порядки в больницах. Будет лежать там одна, Полину с ней не пустят. Надо доверенность сделать на такой случай. И хочется надеяться, что не понадобится, но все бывает. Понадобилось же, а вот нету.

— Хорошо, звони, если что.

Быстрее, быстрее! Заехал во двор, машину бросил, бегом в парадную. Лифт спускался с двадцать третьего этажа беременной улиткой под мой яростный мат. И потом точно так же поднимался. Влетел в квартиру, открыл сейф, схватил папку, ломанулся обратно к двери. В последний момент тормознул — проверить. Свидетельство есть, СНИЛС есть, полиса нет.

Блядь, где?!

Спокойно! В паспорте, вместе с моим. Все, едем. Все будет хорошо. Полина молодец, не стала ждать, что само пройдет, вызвала скорую.

Всю дорогу я вот так разговаривал сам с собой вслух, убеждая, что ничего страшного не случилось и не случится. Аппендицит же. Правда, от этого иногда умирают…

Заткнись, идиот, никто не умрет!

Полина бродила по холлу. Увидела, бросилась навстречу.

— Меня с ней не пустили, сказали, доверенность нужна.

— Сделаем. Что там?

— Аппендицит, но говорят, не пожар. Поставили капельницу, ждут вас, нужно разрешение на операцию.

Когда я все оформил и подписал разрешение, ко мне вышел дежурный врач. Сказал, что сделают лапароскопию. Если все пройдет штатно, через пару-тройку дней уже выпишут. Потом мне разрешили зайти к Нюте. Я сидел с ней и пытался развлечь, пока не забрали в операционную.

— Час-полтора с учетом подготовки, — сказала медсестра. — Если все по плану.