И все равно я обожала свою квартиру. С Володькой мы так и не смогли толком договориться по этому поводу. Ему у меня не нравилось, он убеждал, что надо продать две наши однушки и купить трешку. Я уперлась рогом. Мы даже не решили, у кого будем жить после свадьбы. И до свадьбы вместе не жили именно по этой причине. Зато мне не пришлось выставлять его по месту прописки, отделалась одной сумкой, которую он, кстати, так и не забрал. Как, впрочем, и я свои вещи из его квартиры.

Бакланы, трубы — я пыталась думать о чем угодно, даже о Володьке и его сумке в кладовке. Лишь бы не о Максе. За день пыль немного осела, и я поняла, что мне страшно. Железная Марго, Маргарита Павловна, привыкла жонглировать чужими триггерами и желаниями, как клоун шариками. Крутила клиентами и аудиторией как хотела. Да и не только. Вообще людьми. Привыкла быть на коне и решать все сама. Даже если обстоятельства складывались против меня, все равно решение оставалось за мной. Как было с Володькой.

И что? Появляется стокилограммовый бульдог Харитонов и даже не пытается завоевать или прогреть. Просто запускает лапищи в трусы и... берет управление на себя. Я добровольно отдаю ему контроль — и мне это даже нравится.

Вот это-то и бесило больше всего. Что нравится.

А еще лезла в голову мысль, что идеальное физическое совпадение и безумная химия — ловушка, капкан. Как будто меня заманивают в этот омут с усатым сомом проблем.

Эй, мне этого не нужно, я не хочу! Но при этом сдаю одну позицию за другой. Вот уже и с дочкой готова познакомиться… вроде бы. Хотя он мне этого и не предлагал.

Марго, это что же получается? Достаточно тебя качественно трахнуть разок… ну ладно, два раза. Все равно — этого достаточно, чтобы ты влюбилась? Потому что как иначе это назвать — то, что с тобой происходит?

А ведь мы знакомы-то три недели всего.

Да ну, не может быть!

Может. Как раз тоже суббота была. Через неделю я поехала в абсолютно лиминальную Старую Ладогу и обнималась там с соколом-муравьедом. Еще через неделю на даче злилась, что Макс слился. И вот сейчас третья суббота. Три недели.

Зажужжал в кармане телефон, вытащила резко — чуть не уронила. Но это оказалась мама.

— Привет, Ритуль, как ты?

— Не знаю, мам. Кажется, я того…

— Беременна? — то ли испугалась, то ли обрадовалась она.

— Нет. Влюбилась. И не знаю, что с этим делать.

Ну вот я и сказала это вслух. Да еще другому человеку. Значит, и правда.

— Ну как что делать? Нести. Как крест. Если есть силы.

«Любить иных — тяжелый крест» (строчка из стихотворения Б. Пастернака «Любить иных — тяжелый крест»), — всплыло в памяти с привкусом полыни.

И это тоже правда. С Володькой я так не думала. Да и какой там был крест? Его кобелизм? Да ну, глупости. С ним было как раз легко, но как-то… мелко, что ли? По щиколотку. Хотя по-настоящему я поняла это только сейчас. В сравнении. Макс — тот да, трудный. Упрямый, жесткий, прямолинейный. Но почему-то именно это мне оказалось нужным.

А улетный секс — как компенсация? Возможно, возможно…

— Рит? — напомнила о себе мама. — Ты здесь?

— Не совсем, — улыбнулась я. — Если честно, даже не знаю, где я. Между небом и землей, наверно.

Макс

— И никаких шоколадок, поняла?

— Поняла, — уныло кивнула Нюта.

— Полина, не вздумай вестись на ее нытье. Никакого шоколада — целый месяц.

— Месяц? — Глаза Нюты моментально наполнились слезами. — Ну папа-а-а!

— Два месяца.

— Ты злой, папа! Мама мне дала бы.

Ага, я ждал этого рано или поздно, но все равно как наждачкой шкрябнуло. Ничего, переживем. Первый раз, но наверняка не последний.

— Полина, там на кухне листок из больницы, по диете все расписано четко. И не надо лазать в интернет за опровержениями. А если полностью вынесет мозг на помойку, выдай ей одну «Марию» — в чай макать.

— Поняла, Максим Петрович, не беспокойтесь.

— Хорошо. Мне пора, там на работе уже полный трындец, три раза звонили. Может, задержусь, тогда позвоню. Если что — на связи.

Наклонился поцеловать Нюту, но она демонстративно отвернулась, надув губы.

Ясное дело, злой папа не разрешил шоколадку. Не прощу никогда-никогда.

Вышел, закрыл дверь и — вот честно! — вздохнул с облегчением. Выходные и начало понедельника умотали по полной программе. А продолжение обещало быть еще веселее. Хотя и из другой оперы. Айтишка ночью поймала несанкционированный вход в систему. Прошлись плотно — от производства до финансов. Ничего, к счастью, не сломали и не вынесли, кроме информации. Вот в этом-то и была главная жопа. Пароли тут же сменили, дыры залатали, но угон данных — это очень хреново. Особенно с учетом предстоящего большого вливания в оборудование.

Даже не заходя к себе, сразу пошел к Николаю.

— Мы тебя ждем, — мрачно сказал он, не поздоровавшись.

«Мы» — это он и начальник ай-ти Алексей. Он же Леха. Малолетнее патлатое дарование в растянутом свитере. Как его называл Николай, дитя помойки. Впрочем, соображало это двадцатипятилетнее дитя, три года как вылупившееся из Политеха, похлеще любых матерых сеньоров. Да он и был натуральным сеньором, раз тащил всю нашу систему, поплевывая сверху на подчиненных, некоторым из которых было под полтос.

— Здрасьте, — буркнул Леха, размазывая по столу каплю кофе.

— Излагай, — посмотрел на него Николай.

— Короче, Максим Петрович… — Леха отодвинул чашку и скорчил рожу. — Засада в том, что прочесали и скачали все папки, в которые посторонним Вэ. Последствия, думаю, не заставят себя ждать. Но с этим мы уже ничего сделать не можем. Сейчас интереснее другое. Заход.

— Хакеры?

Противно дернулся глаз. Было со мной такое, когда только вышел с полугодовой отсидки. Девушки в метро думали, что я им подмигиваю. Потом прошло, но иногда снова вылезало.

— Ну в общем смысле — да. Но это не брутфорс (метод взлома, при котором злоумышленник или специальная программа автоматически перебирают все возможные комбинации символов, паролей или ключей шифрования, пока не найдут правильную). Использовали цифровую подпись.

А вот это уже было жирно. Я сам контролировал всю программу защиты на стадии установки, по каждому пункту, хоть и не айтишник. Токены были всего у семерых, причем трое из них сейчас сидели здесь, в этом кабинете. Зайти в систему под своим сертификатом — это как автограф поставить. Любой из нас мог и делал это регулярно по рабочим надобностям. Но спиздить данные? Зная, что это обнаружат через пять минут?

— Токен? — уточнил я.

— Нет, ключ-файл.

— Алексей, не тяни кота за яйца! — рявкнул Николай. — Максим, это твой ключ.

— Но…

Я выпал в осадок. Крупными хлопьями. Что за херня? Каким образом?

— Но это был не ты.

— Вы же знаете. — Леха запихал ногтем зацепку на локте обратно в свитер. — Каждый заход логуется. Все ключи привязаны к конкретному железу. На вас подписаны рабочий комп, ноутбук и телефон под определенными ай-ди. Зашли с левого процессора. Система дала желтый флаг и отправила запрос на код из смс. На ваш номер.

— Не было ничего.

— Ну ясень пень не было. Но кто-то его получил. Ну а дальше… «скажи пароль» — «пароль» — «заходи». И только когда система зафиксирована аномальную активность, то есть скоростную скачку скриптом, выдала красный флаг и заблочила. Но было уже поздно.

— Сим-свапинг?

— Похоже на то, — кивнул Леха. — Склонировали симку, но не физический клон, а виртуальный. Как только сделали дело, сразу его ликвидировали. Поэтому ваша родная симка по-прежнему работает. Сделать запрос мобильному оператору можете только вы. Как абонент и как начальник службы безопасности. Ну могут еще силовики, конечно, но для этого надо официально дать ход делу. Это решать вам — как владельцу компании.

— Максим… — Николай скривился так, словно откусил от лимона. — Клон клоном, но сначала надо было спереть ключ. Из твоего компа, ноутбука или телефона.