— Шестнадцать и четыре. — Я опираюсь на ограду и хлопаю, когда телефон в заднем кармане вибрирует в третий раз за две минуты.

Я достаю его, вижу номер Харли, сбрасываю вызов и снова убираю телефон в карман. Перезвоню позже.

И тут слышу:

— Между прочим, я могла бы лежать мертвая у обочины.

Я так резко оборачиваюсь, что едва не запинаюсь о собственные ноги.

Харли стоит за воротами. Солнечные очки подняты на голову, на одном плече висит дорожная сумка. На ней обычная университетская форма: темные джинсы, толстовка Университета Вайоминга, кроссовки и широкая улыбка.

— Мертвые не звонят, — отвечаю я, спрыгивая вниз и спеша заключить ее в объятия.

— Господи, Шелл, — говорит она, обнимая меня в ответ.

Я отстраняюсь и хмурюсь, хотя глаза уже щиплет.

— Что ты делаешь дома?

Она вскидывает бровь.

— И тебе привет.

— Привет, сестренка, — говорю я, закатывая глаза. — Серьезно, я думала, мы увидим тебя только на День благодарения.

— Просто длинные выходные. В понедельник вечером мне нужно вернуться. — Она смотрит мимо меня на арену и на Бекки, гордо сидящую на гнедой кобыле. Потом снова переводит взгляд на меня, и ее лицо смягчается.

— Ты кому-нибудь сказала, что приедешь?

— Да. Чарли и бабушка знают.

Бекки заканчивает последний заезд и подводит лошадь к воротам.

— Прости, Бекс. — Я улыбаюсь. — Это моя сестра Харли. Решила сделать мне сюрприз.

— Ничего страшного. Думаю, с Бонни на сегодня хватит.

— Ты отлично справилась. Сбросила полсекунды, — хвалю я.

— О, здорово, — добавляет Харли и подмигивает Бекки.

— Спасибо.

За Бекки приезжает мама, а мы с Харли идем к дому бок о бок. Оказавшись на кухне, она бросает сумку возле острова и раскрывает настоящую причину своего приезда.

— Итак, — небрежно произносит она, подходит к холодильнику и открывает банку газировки, — Чарли рассказала, что ты обучаешь дочь Уэйлона Ладлоу.

Я пожимаю плечами.

— Да. И что?

Она бросает на меня взгляд через плечо.

— А то, что я решила: тебе может понадобиться моральная поддержка.

Я фыркаю.

— Для чего?

Она разворачивается и прислоняется к столешнице.

— Шелби.

— Харли.

— Не надо мне этого своего «Харли».

— О боже, — говорю я. — Только не говори, что ты проделала весь этот путь лишь поэтому.

Она изучает меня, как всегда, когда решает, стоит ли давить дальше. Потом вздыхает.

— Это одна из причин.

— Знала, что не стоило им рассказывать, — бормочу я. — В этом нет ничего особенного. Я взрослая девочка, и Уэйлон Ладлоу меня не волнует. Это древняя история.

— Я тоже так думала. Но Мэтти и Чарли представили все так, будто это довольно серьезно.

Я прищуриваюсь.

Она пожимает одним плечом.

— Не злись. Ты же знаешь, это был сестринский сбор.

— Сестринский сбор? — Я скрещиваю руки на груди. — У вас есть общий чат без меня?

Харли ухмыляется.

— Есть.

Я возмущенно ахаю.

— Так и знала.

Сестринским сбором мы называем ситуацию, когда одной из нас нужны остальные.

Она отпивает газировку.

— Расслабься.

Будто призванные силой сестринского предательства, через заднюю дверь входят Чарли и Мэтти. Следом за ними появляется бабушка.

— Расслабься? — переспрашивает Чарли. — Что опять случилось?

Харли отвечает без запинки:

— Шелби узнала о нашем общем чате.

— О-о, — тянет Чарли.

— Не могу поверить, что вы втроем создали чат без меня, — огрызаюсь я.

— Ой, да ладно. У нас с тобой и Харли есть чат без Мэтти. Какая разница? — говорит Чарли.

— Есть? — спрашивает Мэтти, переводя взгляд с одной на другую.

Чарли фыркает.

— Конечно. Мы создали его много лет назад.

Харли мило улыбается.

— Да, нам нужно было прикрывать друг друга.

Чарли обхватывает Харли рукой за шею.

— Только мы с тобой состоим во всех чатах. Правда, мелкая?

Харли отводит глаза и начинает насвистывать.

Чарли смотрит то на нее, то на нас.

— Прошу прощения?

— Эм-м, — произносит Харли.

Мы с Мэтти и Харли обмениваемся взглядами. Такими, какие рождаются после долгих лет заговоров, совместного выживания и периодических ужасных поступков.

У Чарли отвисает челюсть.

— Вы сейчас серьезно?

— Что происходит? — настороженно спрашивает папа, входя на кухню. — Почему Чарли выглядит так, будто сейчас перевернет стол?

— У них есть общий чат без меня, — говорит Чарли, указывая на нас так, словно мы совершили государственную измену.

— Что у них есть? — спрашивает папа.

— Общий чат, — повторяет Чарли.

Лицо папы становится совершенно пустым.

— Это когда они одновременно переписываются друг с другом, — поясняет бабушка.

— Если честно, я даже не понимаю, что это значит, — говорит он, качая головой. — Когда вы были маленькими, ваши ссоры было гораздо проще понять и рассудить.

Харли поднимает руки.

— В свое оправдание скажу: в прошлом году нам пришлось создать чат без Чарли.

Чарли напрягается.

— Пришлось? Зачем?

— Чтобы обсуждать тебя и Брайса, ну конечно, — мягко отвечает Харли. — Они держали меня в курсе.

На кухне воцаряется тишина.

Потом Мэтти фыркает.

— О. Боже. Мой. Так это она всем заправляет, — говорит она, указывая на нашу младшую сестру.

Чарли резко поворачивается к Харли.

— Она права. Ты единственная состоишь во всех чатах.

Харли ухмыляется.

— Попалась.

Не успеваю я опомниться, как мы втроем набрасываемся на Харли. Тыкаем в нее пальцами, обвиняем и хохочем. Бабушка с папой наблюдают за нами, качая головами. Харли вскидывает руки и смеется так сильно, что едва не роняет банку.

— Я ни о чем не жалею! — заявляет она.

К тому времени, когда ужин готов, появляется и Брайс. Через плечо у него перекинута дорожная сумка, а на лице играет знакомая непринужденная улыбка.

Чарли бежит к нему, и он ловит ее на лету.

— Привет, ковбой, — говорит она, снимая с него шляпу и надевая на себя. — Как прошел Боулдер?

— Восемь секунд на Оптимусе Прайме.

Она визжит и спускается на ноги, чтобы полюбоваться новой пряжкой на его ремне.

— Это не единственное, что я привез из Колорадо, — говорит он, когда в дверь врываются братья Кейба, Ройс и Аксель.

Тетя Айрин всхлипывает и торопится обнять двух своих сыновей, которые колесят по стране с родео.

— А вы двое как выступили на выходных? — спрашивает дядя Бун.

— Так себе, — отвечает Ройс.

— Трудно попасть в призы, когда в списке участников есть этот зверь, — добавляет Аксель, хлопая Брайса по груди.

— Не переживайте, мальчики, — говорит Чарли. — Скоро он освободит вам дорогу.

— Недостаточно скоро, — шутливо ворчит Аксель.

— Да, мы не дождемся, когда этот сексуальный сукин сын уйдет на покой, — говорит Ройс, садясь рядом с дедушкой Эрлом. — Вы бы видели рекламный щит у шоссе сто девятнадцать.

— Только представьте, — драматично разводит руками Аксель. — Четырехметровая мускулистая задница Брайса Рейнтри в трусах Duluth Buck Naked. Даже я чуть не кончил в трусы, когда это увидел.

Дедушка выплевывает чай через весь стол.

— Господи, сынок, — хрипит он, пока все вокруг взрываются смехом.

Бабушка Эвелин сияет от счастья. Она отправляет Кейба и Ройса принести с веранды несколько дополнительных стульев, а сама достает еще приборы.

Стол кажется по-настоящему полным. Так бывает лишь в редкие дни, когда все возвращаются домой. Даже Кейсон здесь. Он сидит рядом с Мэтти, положив руку на спинку ее стула.

Харли стучит вилкой по бокалу.

— Раз уж вся семья дома, — объявляет она, — нам нужен девичник.

Мы, девочки, тут же хором соглашаемся.

Кейсон смотрит на Мэтти.

— Ты уверена?

— Да, — отвечает она.

Он кивает, но через несколько минут снова спрашивает:

— Ты правда хочешь сегодня куда-то идти?