— Трахните меня в задницу, — сказала Ксилси. — Но Гевулин никогда бы не согласился... О. Подожди. Мы подумали, что он просто разговаривает сам с собой.

— «Я разрешаю тебе попробовать», — вот что, по словам Его Высочества, он сказал.

Ксилси рассмеялась.

— Это именно то, что должен был сказать Гевулин.

Элен кивнула.

— Больше походит на вызов, провокацию, если ты понимаешь, что я имею в виду, и ты когда-нибудь была настолько молода и глупа, чтобы прыгнуть с сеновала и сломать себе руку.

— По какой-то причине мне трудно представить, что ты это делаешь.

— Это потому, что это была не я, — сказала Элен, бросив взгляд на Кема. Он и Ипис все еще сидели на земле, плотно завернувшись в плащи, чтобы согреться. Они спали не совсем крепко, задремывали, а затем резко просыпались, слишком нервничая, чтобы заснуть, и слишком измученные, чтобы проснуться.

Ксилси ухмыльнулась.

— Я не сломала себе руку, но да, мы с Мекки подружились на спор, когда были молодыми и глупыми, в наш первый месяц обучения новичков. Итак, Шпили. Статуи. То, как Его Высочество упал в обморок. И все, что случилось потом, было не его делом. Это был один из тех Лишенных, хранителей?

— Верно. Всю дорогу, пока мы не добрались до Дальнего Пограничного Бдения по пути на север.

Ксилси схватила Элен за запястье.

— О, Эл. Вот почему он снова потерял сознание. Вот почему ты сидела там в шоке. Ты безнадежная дура. Ты влюбилась в того, кто даже не существует, верно?

Элен криво улыбнулась.

— Я влюбилась в того, кто пожертвовал своей физической жизнью, чтобы защитить неизвестное будущее от возвращения колдовства.

Ксилси обняла ее.

— Поговорим о песне для винных лавок.

Элен тихонько рассмеялась, положив голову на плечо другой женщины. Со времени смерти Ао у нее ни с кем не было такой глубокой связи, основанной на доверии и привязанности. Сестринской. Дружеской. Такой сложной. И все же, что может быть сложнее и глубже дружбы?

Внезапно Ксилси напряглась.

— Я надеюсь, это не означает, что колдовство каким-то образом вернулось.

— Насколько он мог судить, не означает. Похоже, что это был пепел от колдовства.

Принц свистнул, и Ксилси отпустила Элен.

— Пора идти.

— Ты тоже будешь сражаться? — нервно спросила Элен.

— Капитан всегда сопровождает всевидящее око.

— Мне стоит пойти с вами?

— Ты умеешь сражаться? Я имею в виду, сражаться по-настоящему?

— Я несколько лет тренировалась в ополчении Манора Дуэнн.

— И ты действительно сражалась?

— Нет. На веревочном мосту я впервые попала в настоящее сражение — с мертвецами и всем прочим. Мне это не понравилось. — Элен поморщилась.

— Это никому не нравится. Ну, это не нравится никому из тех, с кем ты хотела бы встретиться, но ты надеешься, что те, кому это нравится, будут на твоей стороне, когда начнется битва. Тебе следует остаться с Кемом и Ипис.

— Капитан! — Принц шагнул вперед. — Планы изменились. Похоже, в этих течениях есть приливы и отливы. В настоящее время уровень Пелены слишком высок, чтобы айвуры могли перенести нас на другой берег. Нам придется подождать с переправой до рассвета, когда нас смогут перенести гагасты. Айвуры нападут без нас.

Ксилси прижала руку к сердцу.

— Как пожелаете, Ваше Высочество.

Он нахмурился.

— Это не мое желание. Это необходимость. Я бы никогда не стал уклоняться от опасностей битвы.

— Действительно, Ваше Высочество, никто никогда не обвинял вас в трусости.

Он бросил на Ксилси властный взгляд, словно спросил себя, не издевается ли она над ним, но она почтительно кивнула ему. Он слегка наклонил подбородок, и это было удивительное зрелище — он отвечает. Элен и не подозревала, что он на такое способен. Но теперь, когда она задумалась об этом, с момента смерти Симо что-то неуловимо изменилось в его поведении, и она не могла понять, что именно.

Они поднялись на каменный выступ и остановились, наблюдая и прислушиваясь. Отряд из примерно шестидесяти айвуров вошел в Пелену и исчез в темноте.

— Лучше, если они будут на нашей стороне, — сказал принц, — теперь, когда они знают, как добраться до нас там, где мы уязвимы.

— Что, если они просто используют вас? — спросила Ксилси.

— Конечно, они просто используют меня. Как и я использую их. Это взаимное соглашение, которое на данный момент выгодно нам обоим. Империя балансирует на опасной грани. Война на востоке идет плохо. Хотя мы не проиграли, мы также не выиграли. Кровавые Волки — грозный враг, и в их ордах много айвуров. Если Морские Волки найдут общий язык со своими Кровавыми и Лесными собратьями, что будет с империей? Вот чего не видит императрица. Она видит только народ, которому не доверяет только потому, что они устроены несколько иначе, чем мы.

— Наполненный духами металла и душами животных, а также их собственными душами, дарованными им Высокими Небесами, — сказала Ксилси, — Если то, что сказала законодательница, правда.

— Если мы поняли, что она имела в виду, а мы могли и не понять. Но айвуры тоже состоят из плоти, крови и костей. Они могут умереть, как и мы. Лучший путь империи вперед — заручиться поддержкой как можно большего числа союзников. Заключать договоры и перемирия там, где это возможно. Клан Соленое Копье потерял свое место на родине, поэтому им нужен дом. Это выгодная сделка для них и для меня, а, значит, и для империи. Но хватит. Слушаем.

Они прислушались, вглядываясь сквозь туман в башню из святокамня и ее ровный свет. По скале черепашья-спина гулял ветер, холодный и тяжелый. Облака закрыли большую часть неба. Вдали не доносилось ни звука битвы. Еще нет.

Элен изучала Пелену в поисках признаков движения. Вдали замелькали искры, затем они приблизились, затем улетели в другом направлении, без всякой причины. Облачный покров расступился, и показались звезды. Появилась луна, отбрасывая странные тени на мягко колышущуюся Пелену.

Был ли он там? Как магия отделяет тело от души? Ведь Элен всегда считала себя единым целым, сплетенным воедино, неразрывным. Что остается после того, как человека лишают тела? Были также такие люди, как Кем, которые не могли спокойно жить в теле, в котором родились, пока не начинали понимать, кто они на самом деле.

Кем была она? Была ли она другой до того, как вылупилась гадюка? Она так не думала. Она дотронулась до шрама, выжженного на шее сбоку. Яйцо уже находилось внутри нее. Кто-то оставил предупреждение на ее коже, но не убил ее сразу. Этот кто-то ничего ей не сказал, а если и сказал, то она была слишком мала, чтобы понять.

В жизни, возможно, лучшее, что может сделать личность — понять, кем она была в глубине души, где она наиболее верна себе, что бы ни происходило с ней с годами. Вот почему она чувствовала себя такой неприкаянной. Ао умерла, Кем уходит. Кем она была теперь? Она должна была жить не для того, чтобы защищать их, а для того, чтобы раскрыть свою сущность, свое невылупившееся яйцо внутри себя, которому она никогда не позволяла треснуть, потому что тратила на других всю свою энергию и всю свою любовь.

— Что-нибудь происходит? — прошептала Ксилси. — Так давно ничего было.

Словно по сигналу, издалека донесся предупреждающий крик. Лязг стали. Дробный барабанный бой, похожий на град. Тишина.

Принц переминался с ноги на ногу.

— Я ненавижу ожидание.

— И все же, когда вы станете императором, Ваше Высочество, — сказала Ксилси, — вашей судьбой будет стоять в тылу и наблюдать. А не выделяться из толпы, хотя вы стремились к этому всю свою жизнь.

— У меня не было другого выбора, кроме как преуспеть, чтобы никто не мог сказать, что я не заслужил своего пути.

— Я просто хочу заметить, Ваше Высочество, что о вас говорят, как о человеке, который терпеть не может быть вторым в любой гонке, и что вы будете тренироваться до изнеможения, чтобы победить.