Губы Гевулина шевельнулись, но он не издал ни звука.

Она кивнула, как будто поняла, о чем он хотел спросить.

— Вы умрете в мучениях. Самое лучшее, что я могу сделать — предложить вам маковый сок, чтобы притупить боль, и средство, губитель сердец, которое быстро убьет вас, если вы попросите об этой милости.

Его язык скользнул по губам, горло свело судорогой. Он попытался снова. Он смог выдавить из себя только шепот, едва ли более громкий, чем его затрудненное дыхание.

— Моя благословенная мать... Ксилси...

— Да, Ваше Возвышенное Высочество, я здесь. — Ксилси подвинулась, чтобы он мог видеть ее, не поворачивая головы. — Что вы хотите сказать?

— Она не должна... пострадать... из-за моего... — Он закрыл глаза. Его горло снова сжалось. Выражение его лица исказилось, когда он собрался с духом, чтобы заговорить. — Мин-ло отправится за ней, как только... Лувиара вернется с доказательствами моего бунта. Возможно, раньше. Когда станет известно, что я мертв. Он погубит ее. Посадит ее в тюрьму. Убьет ее.

Ксилси прикрыла глаза рукой, чтобы скрыть выражение своего лица.

— Ваше Возвышенное Высочество, — сказала Джения, — о чем вы просите? Те из нас, кто находится за пределами Двора Цветов, не могут вмешиваться в то, что происходит внутри него.

Из раны принца хлынула кровь, хотя и не так сильно, как следовало бы, как будто она скапливалась внутри него. Гевулин сжал челюсти. Он тихо застонал, проглатывая боль. Снова облизнул губы.

— Может быть, дадим ему воды? — спросила Ксилси.

— Нет, — ответила Джения. — Ничего не остается, как ввести его в оцепенение наркотиком. Хотелось бы, чтобы все было иначе.

Снаружи послышались быстрые шаги. В дверях появился молодой человек со значком Пелиса.

— Лорд Джения, Сар Ворвуа послала меня сказать вам, что наше ополчение изгнало незваных гостей из Манора. Они и Достопочтенный Эрвис обыскивают здание в поисках оставшихся, комната за комнатой. Будьте начеку. Сар Ворвуа придет, как только сможет. Здесь много раненых, которым требуется ваше внимание.

Джения кивнула и отпустила юношу, прежде чем снова повернуться к принцу.

— Помогите мне перевязать его, — сказала Джения молодому целителю. Она заметила хлыст. Плетеный кожаный шнурок был как раз такого размера, чтобы поместиться в зубах принца. — Гевулин, закусите вот это. Приготовьтесь.

Ловко и проворно они с юным целителем обвязали живот Гевулина чистой тканью. Он не издал ни единого звука сквозь стиснутые челюсти, хотя сам молодой целитель вспотел, настолько охваченный эмоциями, что Элен удивилась, как он не упал в обморок. Это было сделано так быстро, как только мог сделать полевой хирург, быстрее, чем Элен считала возможным.

Пожилая женщина и молодой целитель вымыли свои испачканные руки в медном тазу, пока Джения отдавала дальнейшие распоряжения молодому человеку.

— А теперь, дитя, идите и установите столько смотровых столов, сколько сможете. Если понадобится, принесите столы из кухни. Если нам понадобится больше места, поставьте столы в храме.

— Что с ранеными ополченцами Дуэнна? — спросил молодой целитель.

— Вы слышали принцессу Астайлин.

Элен спросила себя, правильно ли убивать слуг за то, что они выполняют приказы. Словно угадав ее мысли, Ксилси поймала ее взгляд и сделала жест, как бы перерезая горло, чтобы заставить ее замолчать. Элен поняла ее. Любые слова, которые она скажет, ничего не изменят. Убив лорда Дуэнна, она убила и его людей, тех, кто не сумел сбежать.

Молодой целитель стукнул себя кулаком в грудь и вышел вместе с посыльным.

Джения отложила хлыст в сторону. Она встретила полные боли глаза принца смиренным и сострадательным взглядом.

— Мой дорогой Гевулин, ты это знаешь, потому что я сама учила тебя полевой медицине. Задача боевых целителей — определить, кого можно спасти, а кого следует оставить умирать в покое. У вас есть стражи, которые будут присматривать за вами, поэтому я должна позаботиться о тех, кого можно спасти.

Вмешалась Ксилси.

— Уважаемая Джения, кто-нибудь может забрать Хемерлина из загона сарп?

— Сар Ворвуа уже отправила гонцов, чтобы доставить его сюда, — сказала Элен.

Джения кивнула, продолжая разговаривать с принцем.

— Этого хотел бы сам Хемерлин. Я пришлю вам маковый сок и губитель сердец, если вы решите, что Хемерлин должен вам дать или одно, или другое. Он знает правильные дозы. А пока, Капитан Ксилсилин, я рекомендую вам сжечь лавандовое масло, чтобы успокоить его и избавить от запаха остальных.

— Моя благодарность, Уважаемая Джения, — сказала Ксилси. Она отвернулась, переполненная эмоциями. Джирви успокаивающе положил руку ей на плечо, и на этот раз она не стряхнула ее.

Джения вздохнула и взяла Гевулина за руку.

— Мое дорогое дитя, я не думала, что когда-нибудь заговорю с вами об этом. Я сожалею, что это так. Но часть обязанностей целителя — помогать тем, кто покидает этот мир. Многие умирающие находят, что чтение наизусть «Медленного Спуска Последнего Водяного Каскада» помогает им в их уходе. Я знаю, что вы прекрасно запомнили его, и, надеюсь, ваши стражи смогут произнести его вместо вас, когда придет время. А пока я оставляю вас на милость Высоких Небес. Пусть ваше путешествие приведет вас к благодати великого сердца всего сущего. Вы всегда были хорошим мальчиком, пусть и чересчур серьезным, но так велели Высокие Небеса. Я рада, что в конце концов вы научились немного смеяться. Вы останетесь лучшим из принцев, уважающим старших и верным сыном своей уважаемой матери.

Она вытерла слезы с глаз, поклонилась принцу, поцеловала его руку и вышла из комнаты. Выходя, она сказала кому-то снаружи:

— Пусть никто не входит. Он заслуживает того, чтобы умереть с миром.

Снаружи доносился скрежет отодвигаемых столов, голоса, отдающие приказы, беготня людей и стонущие крики раненых, когда их вносили внутрь. Больше никто не входил в эту комнату и даже не заглядывал внутрь, но за дверью они слышали всхлипывания Ипис, прерываемые приступами рвоты, и слова Кема: «Все в порядке. Все в порядке».

Шепот принца нарушил ошеломленную тишину.

— Мне нужна помощница-курьер.

Элен приблизилась к столу. Рука Гевулина дернулась, словно он хватал кружащихся в воздухе фантомов. Она поняла, что он не видит ее, хотя его глаза были открыты. Она схватила его за руку, и это движение заставило Ксилси и Джирви резко вздохнуть, потому что скромной помощнице-курьеру не подобало прикасаться к принцу.

— Я здесь, Ваше Возвышенное Высочество, — сказала Элен.

— Капитан, заберите стражей и оставьте нас. Помощница-курьер и Фулмо останутся.

Элен затаила дыхание, когда странное чувство поселилось в ее груди.

— Ваше высочество, наш долг — оставаться с вами, — возразила Ксилси, испуганно взглянув на Элен.

— Возьмите стражей и возвращайтесь в Зал Стражей. Попросите убежища там. Это мой последний приказ вам, приказ всевидящего ока. Возьми мое кольцо с печаткой, как доказательство моей смерти. Скажите, что я был...

Он поморщился, когда невероятная волна боли пронзила его израненный живот. Ни один крик не сорвался с его губ, но он тяжело дышал, чтобы успокоить себя.

Ксилси склонила голову.

— Ваше Высочество, я возьму кольцо с печаткой и сообщу во дворец, что вы мертвы. Я скажу им, что вы были убиты лордом Дуэнном, когда пытались помешать ему узурпировать законное правление лорда Джении...

— Нет. Не принимайте ничью сторону, Капитан. Стражи не принимают ничью сторону. Пусть Астайлин сражается в этой битве. Когда будете отчитываться, скажите только, что я был убит, а мое тело сожжено из страха перед Спорами. Это мой приказ.

— Но, Ваше Высочество...

— Уходите, сейчас же. Поторопитесь. Вы будете жить, все вы.

Он был принцем Третьего Сословия и всевидящим оком. Им пришлось подчиниться.