Стоя бок о бок, они смотрели на север через одно из смотровых окон. Пелена, как огромный пласт низко стелющегося тумана, простиралась на север, насколько хватало глаз, а также на восток и запад, подобно морю или проливу. Если ли бы, конечно, это море было смертоносным туманом, который убивал бы при соприкосновении.

Кем вздохнул и оглянулся на открытую дверь, ведущую на лестницу. Они были одни, пока.

— Я, пожалуй, пойду. Предполагается, что я должен ухаживать за лошадьми.

— Что? — с улыбкой спросила Элен. — Ты не получил разрешения у капитана Симо подняться наверх?

Он приподнял брови, напомнив ей обо всех тех выходках, в которые он и его большой друг Йоф ввязывались в детстве. «Я не должен был быть здесь, но мне пришлось прокрасться и проведать тебя. После всего, что ты рассказала мне прошлой ночью, я беспокоился о тебе. Что же касается принца...» Он замолчал.

Призрак ушел. У нее заныло в груди от тоски по нему. От знания, что его уход в Пелену был единственным выбором, который он мог сделать. И все же, за столь короткое время, проведенное вместе, она привыкла к тому, что видит его каждый день, к непринужденной грации его присутствия рядом с ней.

Наблюдая за ней, Кем нахмурился и уже собрался заговорить, когда отдаленный гул напряженных голосов привлек их внимание и прервал глубокие раздумья Элен.

— Да, принц, — сухо согласилась она. — Будет лучше, если он не узнает, что мы с тобой разговаривали. По крайней мере, пока. Каким бы неприятным он ни был, он не дурак. Он догадается, что я тебе все рассказала. А теперь уходи, чтобы Его Возвышенное Высочество не застал тебя здесь.

— Да, это, и лошади. Ну, и выяснить, что здесь произошло на Бдении. Почему оно брошено. Куда подевался гарнизон! — С этими словами Кем отступил на шаг, долговязый семнадцатилетний юноша, который все увереннее открывал для себя свое место в мире.

Внезапно он повернулся и крепко обнял ее.

— Я так испугался за тебя.

— Я тоже люблю тебя, Кем, — сказала она со смехом, хотя от его слов у нее стало легче на сердце. После смерти Ао два года назад и ухода призрака прошлой ночью, она так боялась потерять и его, боялась, что он навсегда отвернется от нее. И все же он стоял здесь.

Он фыркнул, отпуская ее. «Похоже, нам придется помучить друг друга еще какое-то время», — сказал он с кривой усмешкой, которая придала озорной блеск его глазам. Бросив последний взгляд на молчаливую Пелену, он направился к двери. Там он задержался, чтобы бросить на нее еще один озабоченный взгляд, затем поспешил скрыться из виду, спускаясь по лестнице.

Она подумала о том, чтобы последовать за ним, но куда ей было идти? Она была в большой беде, это было очевидно. Она и Кем оказались в ловушке обстоятельств, которые привели их сюда, в Дальнее Пограничное Бдение, на окраину империи. Но Элен и раньше приходилось переживать неприятные ситуации. Инстинкты подсказывали ей не убегать, пока нет. Потерпеть еще немного. Она должна была защитить Кема от гнева принца, больше всего на свете. Но, кроме того, тайна пропавшего гарнизона и неизвестная причина безрассудного путешествия принца из центра страны в этот отдаленный аванпост были загадкой, которую она хотела разгадать. Как только окажется возможным, будет лучше всего отказаться от любых дел, которые могли связать ее с дворцом. Она была никем, простым провинциальным курьером, мелким чиновником в огромной бюрократической системе, управляемой Императрицей Магнолией. Мякиной, которую размолотят в пыль и отбросят механизмы Империи Спокойствия.

Но, в конце концов, она была не только мякиной.

К сожалению, принц знал об этом.

Она пересекла комнату и посмотрела вниз, во двор, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Кем выскользнул из нижнего дверного проема, сбежал по пандусу, пробежал по мостовой и исчез в конюшнях, по-видимому, никем не замеченный.

Шум голосов внизу прекратился. Она поспешно вернулась к стулу, стоявшему в центре комнаты. Она сидела именно там, где принц оставил ее, когда капитан Симо подошел к нему и сказал, что Лувиара желает поговорить с ним по очень срочному делу.

В дальнейшем благополучие Элен и Кема зависело от того, насколько умело Эл справится с принцем Гевулином. В ее сердце зашевелилась гадюка, почуяв беду или благоприятную возможность. Она могла убить принца, и Его Высочество знал об этом. Но, если он умрет, то и Кем умрет от руки капитана. Так что принц крепко держал ее. Чтобы защитить Кема, ей придется охранять Гевулина.

Принц появился в дверях и задержался на пороге, чтобы окинуть комнату пристальным взглядом, словно ожидая обнаружить там кого-то еще.

Элен вспомнила, как впервые увидела его, когда он и его свита неожиданно прибыли в Привал Орледдер. Любая бы сказала, что он симпатичный, с приятными симметричными чертами лица, глазами цвета ивовых листьев, привлекательным ртом и хорошо тренированным телом. Его длинные черные волосы были красиво заплетены, по несколько прядей, в косы и собраны сзади в хвост, который шел от макушки вниз мухобойкой. Изысканные драгоценные камни украшали косы с неброским великолепием. Его табард стража сидел на нем безупречно благодаря превосходному крою. В отличие от обычных табардов других стражей, на воротнике и подоле из прочной ткани цвета индиго были вышиты крошечные стилизованные глазки, символизирующие его титул всевидящего ока, принца-стража Имперского Ордена Стражей.

И все же, несмотря на его приятную внешность, ее не тянуло к нему так, как тянуло к призраку, когда тот обладал тем же телом.

— Вы знали о жалобе Лувиары и не сочли нужным предупредить меня? — спросил он высокомерным тоном. Сурово нахмуренный лоб, казалось, был его обычным выражением лица, порожденным презрительным взглядом на мир, который еще не вознаградил его в соответствии с его усилиями, мастерством и блеском в тепличных условиях дворца, где принцы безжалостно боролись за статус и чины.

— Жалоба достопочтенной Лувиары? — Она старалась говорить невинным тоном, как приучала себя годами, чтобы на нее не обращали внимания, как на незначительную личность: не на что здесь смотреть, двигайся дальше.

Он нахмурился еще сильнее.

— Я наблюдал за вами в течение нескольких дней глазами незваного гостя. Я знаю, как вы разговаривали с ним и с теми, кому не доверяли — по-другому, совсем не так, как вы привыкли говорить с ним. Вы точно знаете, о чем я говорю.

Он закрыл дверь и пересек комнату, чтобы встать перед ней. Учитывая, что она сидела, а он стоял, вооруженный кнутом и мечом из очищение-стали, его поза ставила ее в невыгодное положение. Как он и намеревался.

Однако первое, что она заметила теперь, когда он стоял так близко, это то, что его прекрасные ботинки были грязными и изношенными после долгого путешествия. Она удивилась, что никто из стражей не почистил их прошлой ночью. Возможно, слишком много всего произошло. И в обязанности стражей не входило заботиться о персоне принца. Возможно, они даже не заметили этого. Это была задача слуги, Фулмо, а он еще не пришел.

Тем не менее, ей так не нравилось видеть хорошие ботинки нечищенными, что она подумала о том, чтобы вызваться почистить и отполировать их самой, но тут же отказалась от этой мысли. Чтобы выжить, ей пришлось твердо придерживаться своего статуса помощницы-курьера. Даже этот скромный ранг давал ей небольшую степень автономии и четкий перечень обязанностей, которые она должна была выполнять в рамках великой имперской бюрократии.

— Ну? — требовательно спросил он. — Что вы можете сказать по этому поводу?

Было глупо провоцировать его, но инстинкты подсказывали ей, что в тот момент, когда она уступит, он ее раздавит.

— Ваше Высочество, поскольку я не присутствовала при вашем разговоре с достопочтенной Лувиарой, вам придется проинформировать меня о том, что произошло.

Он вытащил хлыст из петли на поясе.

— Это что, какая-то игра, в которую вы играете, не так ли? Притворяетесь ничего не знающей, когда все прекрасно знаете. Лувиара хочет знать, почему я не рассказал ей о мертвом грифоне и мертвой разведчице, которых мы обнаружили у Рва Писгиа. Той самой разведчице, которую я послал вперед, чтобы сообщить интенданту Орледдера о моем путешествии. Однако разведчица так и не добрался до Привала Орледдер. Кто-то убил ее и зверя, обоих.