К сожалению, внимание Гевулина привлекло Телана, который впервые обратил свой настороженный взгляд на Элен. Лорд встал, напрягшись. Его солдаты бросились вперед, чтобы окружить его на случай, если он спустится с возвышения, но он просто указал на нее.

— Приведите ее сюда. Да, да, вон ту, что сзади.

Элен не стала дожидаться, пока солдаты окружат ее. Она прошла мимо остальных. Ксилси подала какой-то знак, приподняв брови, но Элен не смогла догадаться, что она имела в виду.

Когда она проходила мимо, Гевулин поймал ее взгляд и коснулся своего предплечья в резком молчаливом приказе, переориентируясь на изменчивое движение. Новые возможности.

Да, теперь у нее будет шанс убить Телана. Возможно, смерть Телана того стоила. Отрубите голову, и монстр умрет. Чтобы позаботиться о солдатах, у Гевулина был свой меч, как и у Симо и Ксилси. Они были в значительном меньшинстве, но смерть Телана оставила бы Элеавону единственной правящей госпожой.

Телан, однако, был осторожным человеком. Его солдаты остановили ее в добрых десяти шагах от трона. Намасленная субстанция блестела так, словно обугленные останки были отполированы кровью и слезами. Бывают ли у драконов обожженные, злые сердца? Думая о призраке, она не могла с этим смириться. Несомненно, их сердца должны быть такими же пылкими и золотыми, как и их легендарная красота, описанная в старинных поэмах: Великолепнее солнца встает он из моря на рассвете. Мое сердце разрывается от осознания того, что я никогда больше не увижу, как эти яркие крылья наполняют небо. Как и ты, любовь моя, ушедшая в вечерние сумерки, чтобы никогда не вернуться.

— У вас необычный цвет глаз, с зеленоватым отливом, — сказал Телан. — Я видел только одну женщину, у которой они были, и это было около двадцати лет назад. Думаю, ей тогда было двенадцать или тринадцать, так что вы сейчас подходите по возрасту. Вы выглядите достаточно похоже, чтобы быть ею. Есть только один способ сказать это наверняка.

Он поднялся и спустился по нескольким ступенькам на пол. Он взял копье у одного из своих солдат, остановился вне досягаемости Элен и поднял копье. Угрожающе коснувшись острием ее шеи, он обнажил старый волнистый шрам. Она напряглась, но он просто опустил копье и положил его на пол.

— Я буду проклят из-за искупительницы, — пробормотал Телан, к изумлению всех слушавших. — Клянусь, это та самая девочка с умным носом, совсем взрослая и с отросшими волосами. Эл, не так ли? Названа в честь моей кузины, как мне сказали, когда ты была безымянной сиротой, отданной двору Элеавоны в качестве искупительницы.

Он сделал паузу, приглашая ее ответить. Когда она ничего не сказала, только сжала руки, он продолжил.

— Значит, ты с этой несчастной бастард сбежали, верно? Все думали, что вас поглотило Белое Море вместе с целым отрядом моих лучших солдат. И их отличных лошадей тоже. Я был так зол. — По его улыбающемуся лицу пробежала тень сильного волнения, словно он заглянул в скрытую яму с ядом. Она приготовилась к чему-то ужасному, но лорд взял себя в руки и продолжил таким веселым тоном, что это заставило ее вздрогнуть. — Что случилось с этой несчастной бастард, с той девочкой, которая всегда была с тобой? Дорогая Элеавона хотя бы спрашивала о своей собственной сестре?

О своей собственной сестре.

Ао? Незаконнорожденная сестра Элеавоны? Неужели это правда?

— Как ты смеешь! — закричала Элеавона, хотя до сих пор сохраняла спокойствие. Только после этого откровения она потеряла свое тщательно сдерживаемое самообладание.

Он насмешливо приподнял бровь.

— Воистину, твоя мать проявила характер, отомстив за неверность твоего отца, наказав вместо него невинного побочного ребенка. У нее было так много других вариантов. Она могла отказаться лечь с ним в постель. С позором отослать его обратно в западную землю. И все же она решила обрушить свою ярость на самого беспомощного из тех, кто был замешан в этом деле, на того, кто был совершенно невиновен.

— Достаточно, Телан!

— О, нет, нет, нет, этого совсем недостаточно. Я давно хотел облегчить душу на этот счет.

Конечно, это могло быть правдой. Элен знала это всем своим существом. Волосы Ао сбривали каждый месяц, чтобы скрыть их цвет. И все же девочки иногда получали дополнительную еду, хотя, возможно, дополнительная еда предназначалась только для Ао, которая просто делилась ею с Эл, как будто это было для них обеих. Солдаты строили глазки Ао, когда она становилась женщиной. Было слишком ужасно, чтобы даже думать об этом.

Телан продолжал почти легкомысленным тоном.

— Когда я понял, что происходит с этой искупительницей — Ао, кажется, так ее звали? — я был искренне потрясен. Когда я рос при дворе моего деда, а затем и отца, в меня плевали и презирали те, кто считал себя выше меня. Меня мало что могло шокировать, по крайней мере, я так думал. Но твоя мать была самым жестоким человеком, которого я когда-либо встречал.

Ао была сводной сестрой Элеавоны.

— Моя мать не была жестокой! Она была доброй и всеми любимой!

— Конечно, — саркастически парировал он. — Вот почему она наказала твоего отца, забрав незаконнорожденную девочку, которую он родил от одной из своих служанок, обрил ей голову и отправил к тебе, чтобы она стала одной из твоих искупительниц. История гласит, что твой отец искренне заботился о матери и ребенке и спрятал их. Что именно его поездка к ним стала причиной того, что их обнаружили. Он был недостаточно умен, чтобы обеспечить их безопасность. Твоя мать хотела, чтобы он каждый божий день знал, что его любимый незаконнорожденный ребенок скоро умрет мучительной смертью. Что это была его вина, и он ничего не мог с этим поделать. Подумай только! Медленная пытка, на самом деле.

— Она мертва, Ао мертва, — воскликнула Элен, прерывая его, испытывая отвращение к этой ужасающей речи. Она была рада, что здесь не было Кема, чтобы услышать это. Какие отвратительные люди, даже Элеавона, достаточно приятная, если смотреть только на ее внешность, но забывающая обо всем, кроме власти, за которую она цеплялась. — Она прожила много лет свободной от ваших гнилых цепей. Несчастный случай унес ее жизнь, когда она помогала людям, которые нуждались в ее помощи. Ее благополучная жизнь сложилась не благодаря таким, как вы, а вопреки.

— Ага! Язык этой девочки с умным носом обжигает, как острое лезвие. У тебя всегда был такой упрямый взгляд. Но что меня в тебе больше всего заинтересовало — и именно поэтому я тебя запомнил, — так это то, как тебе удавалось так точно обнаруживать Споры.

— Я чувствую запах разложения.

Гевулин выпорол бы ее, если бы это замечание было адресовано ему.

Элеавона с оскорбленным видом выругалась на северном диалекте.

Лувиара резко бросила:

— Помощница-курьер, хватит!

Но Телан только рассмеялся.

— Она станет капитаном моих искупителей!

— Нет. Я чиновник Империи Спокойствия и, следовательно, служу Императрице Магнолии. — Элен не собиралась терпеть издевательства со стороны таких, как он. — Достойная Собеседница, вы же не хотите, чтобы власть императрицы была поставлена под сомнение? Чтобы ее чиновники были уволены со службы по требованию чужеземного варвара?

Телан приподнял бровь, изображая удивление, но у Элен возникло неприятное ощущение, что он наслаждается происходящим.

— И все же, разве ты не такая же варвар, искупительница?

— Я помощница-курьер. Империя приветствует всех, кто присягает на верность, независимо от их происхождения. Мой «необычный цвет глаз» не так уж редок там, потому что граждане империи приезжают со всех концов провинций.

— Кроме Морских Волков, — заметил Телан. — Потому что я знаю из достоверных источников — от вашей собеседницы, должен я сказать, — что в тот самый день, когда Императрица Магнолия — как благоухают эти титулы! — взошла на Высокий Трон империи, она взяла на себя смелость отменить указ своего уважаемого предка. Тот, что провозгласил право Волков — айвуров, как они себя называют, — жить в мире в империи. Вместо этого Император Магнолия изгнала всех айвуров из империи под страхом смертной казни через сожжение. Зачем бы ей это делать, если она не боялась их могущества? Вот что я должен предположить. Императоры могут говорить о богах, звездах и чести, но верит ли кто-нибудь в это на самом деле? Я не знаю, что находится за пределами небес. В этом мире власть — это честь. Не так ли, Эл?