Она добралась до внешнего края Бдения, отмеченного на стороне Пелены насыпью из святокамня. Крадучись, по камням, она добралась до дамбы, где дорога уходила в Пелену. Сквозь ночную тьму Элен могла видеть «пирс» дамбы, освещенный фонарями; там, где заканчивалась дорога, ее огрызок был огорожен перилами из святодерева.

Двое ополченцев с фонарями в руках расхаживали по дамбе. Она держалась в тени, низко пригнувшись. Со стороны башни приближались три человека. С этого ракурса она мало что могла разглядеть в полумраке, только то, что один из них был одет в офицерскую форму и шел с военной выправкой. Второй был высоким, плотным и мощно сложенным. Третий, пониже ростом и худощавый, стоял, завернувшись в длинный плащ с низко надвинутым капюшоном, скрывавшим лицо.

— Вы что-нибудь нашли? — Резкий, неприветливый голос поразил ее в самое сердце. Лорд Дуэнн!

Как он мог здесь оказаться? На то, чтобы заново установить веревочный мост через Разрез Точильщика, должно было уйти несколько дней. Если бы существовал еще один тайный переход, она бы слышала о нем, учитывая сеть знакомых, которых она приобрела за эти годы. Тем временем имперская дорога на север все еще была перекрыта. Или нет?

Затем она вспомнила коз на обломках. Она подумала, что они обитают в Привале Оллудия, но что, если это не так? Что, если проход через лавину, достаточный для коз, был расчищен? Что, если люди могли пройти пешком по той же тропе и забрать лошадей и экипажи на другой стороне? Но откуда тогда взялся этот большой отряд конных солдат? В дворцовой армии не было стойловых лосей, которые не были приспособлены к теплому климату юга. Когда лорд Дуэнн прибыл в Привал Орледдер, с ним было не так много солдат, а владения Манора Дуэнн находились слишком далеко, чтобы можно было собрать армию и прибыть сюда так быстро. Тем не менее, Манор Пелис получил предложение о брачном союзе. И кто-то разрушал новые плантации святодерева в Маноре Пелис.

И все же он был здесь. В этот момент в ее голове промелькнула мысль, мысль охотника, холодная и безжалостная. Что, если она выпустит гадюку и убьет его? Освободит ли это Кема от угрозы принудительного возвращения в Манор Дуэнн в случае смерти принца?

Один из ополченцев с фонарем подбежал и поклонился.

— Милорд, на дамбе нет следов кровопролития.

Дуэнн повернулся к офицеру.

— Они могут быть среди обгоревших трупов?

Худощавая фигура в капюшоне зашевелилась. Раздался легкий, вкрадчивый голос, настолько хорошо поставленный, что Элен напряглась, потому что в его дикции были те же интонации, что и у Гевулина, только без презрительного высокомерия. Вместо этого он звучал как шелк и мед. И все же, когда невидимый человек заговорил, гадюка Элен зашевелилась, словно предупреждая ее о более серьезной опасности, чем лорд Дуэнн.

— Нет, его не было в гарнизоне, когда сарпа атаковала. Если Гевулин пришел сюда — мы знаем, что он намеревался это сделать, — то пришел позже. В комнате с картами царит большой беспорядок, там суетились люди, искавшие непонятно что. В постели капитана Бдения недавно спали. Гевулин был здесь. Вопрос только в том, куда он делся и как мы его упустили?

Двое солдат с фонарями в руках упали на колени и закрыли лица руками.

— Ваше Восхитительное Высочество, это мы виноваты. Мы не узнали вас.

— Не беспокойте меня этим зрелищем. Встаньте. Исполняйте свой долг.

В темноте послышались шаги. В поле зрения появилась фигура, которая тут же опустилась на одно колено.

— Ваше Восхитительное Высочество. Милорд. Гончие взяли след. Лошади, и не одна. Они свернули с дороги к югу от ворот палисада и направились на восток.

В голосе Дуэнна послышалось торжество.

— Отлично! Теперь они у нас в руках! Мои лоси могут обогнать лошадей.

— Оставьте отряд для охраны Бдения на случай, если Гевулин оставил ложный след, — сказал Восхитительное Высочество. — Уберите останки погибших и закопайте их в землю. Не должно быть никаких намеков на то, что мы здесь были. Никаких следов того, что здесь когда-либо была сарпа. Капитан, продолжайте поиски. Возможно, они прячутся, хотя это не в стиле Гевулина.

— Да, Ваше Восхитительное Высочество. — Офицер поклонился и в сопровождении двух фонарщиков направился обратно к башне.

Принц в капюшоне постоял еще немного, глядя на Завесу. Отсюда, ночью, не было видно даже скалы черепашья-спина, только дымка. Тихое шшш медлительных потоков Пелены придавало облачной ночи мелодию, то успокаивающую, то угрожающую.

Наконец, Восхитительному Высочеству удалось стряхнуть с себя этот кажущийся транс.

— Дуэнн, проводите меня обратно в комнату с картами. Мне чего-то не хватает, и я не знаю, чего именно.

Она упустила свой шанс убить лорда Дуэнна. Одного укуса гадюки было бы достаточно. Именно так она убила капитана Манора Дуэнн, напавшего на Ао. Но на этот раз она застыла от шока. Беспокойство гадюки отвлекло ее.

Лорд Дуэнн путешествовал с принцессой Астайлин? Кем еще может быть Восхитительное Высочество?

Она должна предупредить остальных. Им нужен был новый план. Больше всего ей не нравилось, что их загнали в угол. Неужели принцесса Астайлин, словно пастух, загоняла Гевулина в загон, где хотела запереть его на убой? Могли ли принцы так смело действовать друг против друга? Не боялись ли они, что императрица узнает и положит этому конец? Элен просто не понимала течений, которые то ослабевали, то усиливались во дворце, эти воды интриг и кровавые ветры смерти. Жизнь была драгоценна, по крайней мере, так должно было быть. К людям не следует относиться как к орудию в стычках высокородных, но, конечно, так и относились. В этом отношении погибший гарнизон ничем не отличался от искупителей. Они погибли, потому что встали на пути чьего-то коварного заговора.

Возможно, принц Гевулин все это время просто пытался защититься. Возможно, он не так уж плох. Или, возможно, он такой же, но она просто хотела притвориться, что все еще видит в нем проблески призрака.

Она провела рукой по Пелене, разгоняя туман, как это сделал призрак в Плоской Пелене. Сможет ли он почувствовать ее, если она пожелает этого достаточно сильно? Под ледяной поверхностью Пелены ее касались тонкие щупальца, как рыбы щекочут вам пальцы ног в ручье, обнюхивая вас, чтобы посмотреть, смогут ли они вами полакомиться.

Она выдернула руку из тумана и направилась по дамбе к ее обрывистому концу. Отсюда, даже спустя столько лет, она знала дорогу, чувствовала, что Пелена узнает ее. Тяжесть того мгновения — когда она думала, что покинула Ао навсегда и что умрет, так и не узнав, жива ли Ао — отпечаталась в ее сердце, в ее костях, в ее душе. Ты не бросишь тех, кого любишь, если только у тебя не будет другого выбора. Эти хрупкие узы связывали мир воедино, ибо если их не чтить, то что же тогда остается?

Когда в тот день Ао спустила на землю захваченного ребенка и подтолкнула его к отцу-изгнаннику, Эл запротестовала, но не протянула руку, чтобы забрать мальчика обратно. Он заслуживал лучшего, чем жизнь искупителя, даже если жизнь изгнанника закончится такой же жестокой смертью. Любая жизнь заканчивается смертью. По крайней мере, со своим отцом он пошел бы навстречу смерти по собственной воле, по собственному решению.

Свист пронзил ночь — раз, другой, третий — пронзительный звук вонзился ей в кости, словно клинок. Она никогда не слышала звука, причиняющего такую физическую боль. Гадюка напряглась, пока не стихли отголоски долгих гудков.

Пора уходить. Она не должна задерживаться, запутавшись в петляющем лабиринте воспоминаний.

Она осторожно продвигалась в темноте, пробуя каждый невидимый шаг на каменистой почве, по обломкам рухнувшего моста. Стоял сильный туман. Облака закрыли звезды. Хотя башня Бдения и сияла, ее свет был маяком, а не копьем. Люди Дуэнна не могли увидеть ее.