— Это действительно ужасно — убить и разведчицу, и грифона. И ради чего?

— Чтобы навредить моей миссии. Навредить мне, посеяв вражду между мной и императрицей. Но вы все это знаете. Почему незваный гость приказал вам сообщить Кему и Ипис о смерти разведчицы, но — ложь путем умолчания — не Лувиаре?

— Незваный гость?

— Тот, кого вы называете призраком. Тот, кто украл мое тело и вошел в него, притворяясь мной. — Костяшки его пальцев побелели, когда он крепче сжал хлыст. Воспоминания обожгли его: унижение от заточения в собственном теле; его беспомощность; позор от того, что он так легко попался в ловушку; стыд, который это ему причинило; страх, что другие узнают и будут презирать его за слабость. Обо всем этом она могла догадаться по выражению его лица.

Она смягчила свой тон, разговаривая так, как разговаривала бы с человеком, испытывающим боль, который хотел наброситься на нее, хотя она не имела никакого отношения к его травме.

— Ваше Высочество, я не знаю. Он не поделился со мной своими соображениями. Если бы он это сделал, вы бы знали, так что ваши предположения так же хороши, как и мои. Возможно, даже лучше, чем мои. Заклинание перехода, позволившее ему взять под контроль ваше тело, должно было окутать вас вуалью сна, но этого не произошло. Возможно, вы знаете то, чего не знаю я.

— Когда он входил в мое тело и говорил моим голосом, я не мог понять его мысли. Я знаю только то, что видел и слышал.

— И я знаю только то, что он сказал мне, Ваше Высочество. Возможно, он не одобряет теургистов и теургию. Я знаю, что теургия как-то связана с контролем над духами стихий, которых заставляют работать на благо империи. Как помощница-курьер, я полагаюсь на духов, которые были связаны теургией и использованы для борьбы со Спорами. Но я не могу чувствовать духов, если они предпочитают оставаться скрытыми от меня. Хотя я могу использовать флаконы с духом соли для уничтожения Спор, флаконы, которые создают теургисты. Он смог почувствовать, что с Лувиарой связаны духи.

— Это правда. Он упоминал об этом при вас, не так ли? Возможно, он не доверял ей, поскольку она не упомянула при нем, сколько духов было в ее распоряжении.

— Она не упоминала это количество при вас, Ваше Высочество?

Он нетерпеливо покачал головой.

— Теургистам не разрешается обсуждать свое ремесло с людьми, не входящими в орден. И все же, похоже, у незваного гостя были средства распознавать присутствие духов, даже если они невидимы для тех, кто не является теургистами.

— Невидимые даже для вас, Ваше Высочество? Вы многое о них знаете.

— Я знаю, потому что я принц-генерал стражей, — сказал он, нетерпеливо взмахнув хлыстом. — Конечно, я знаю, что в распоряжении Лувиары есть духи, но не вникаю в подробности. Их количество может измениться в любой момент, в зависимости от того, освободит ли она некоторых и привяжет ли к себе новых. Это общеизвестно среди стражей, потому что все стражи получают пользу от теургии. Сами мы теургией не занимаемся.

— Понимаю. Знать — это совсем не то же самое, что чувствовать присутствие духов.

— Откуда он узнал? Почему присутствие связанных духов заставило его думать, что ей нельзя доверять?

— На самом деле, я думаю, что их присутствие заставило его проголодаться, — заметила Элен, улыбаясь, вспоминая более странные привычки призрака, как он съел живьем мышь, зараженную Спорой, чтобы убедиться, что она не заразит других живых существ. — Может быть, он учуял их, когда мы готовили прекрасное блюдо из мяса и репы.

— От вас никакого толку, — возмущенно заметил он. — Хотя, что удивительно, я уверен, вы искренне не знаете, почему он ей не доверял.

— Благодарю вас, Ваше Высочество.

Он предостерегающе похлопал хлыстом по ноге.

— Ваша дерзость — позор.

Он замолчал, но она сидела, сложив руки на коленях, и ничего не говорила, желая, чтобы он по-прежнему был призраком. Но желание ничего не дало. Она вздохнула.

Его губы сжались. Он подошел к северным окнам и стал рассматривать открывающийся вид. Отверстия были достаточно большими, чтобы Элен, сидя на стуле, могла видеть кажущуюся бесконечной Пелену и участок приподнятого дорожного полотна, который заканчивался примерно в сотне шагов от башни, как будто это был пирс, установленный посреди ядовитого тумана.

Несмотря на то, что говорилось в дворцовых архивах и было изображено на имперских картах, Пелена не простиралась до холодного северного океана. Имперская дорога, казалось, здесь заканчивалась, только это не был запроектированный конец маршрута, скорее его обрывок, разрушенный неизвестной силой. Скрытый дымкой и невидимый даже с верхних этажей башни, нетронутый участок дороги продолжался сквозь Пелену. Он тянулся на север, к безымянной земле, отделенной от империи много поколений назад, когда смертоносный туман поднялся над местами, озерами и морями по всей стране. Она рылась в книгах по истории и хроникам в библиотеке интенданта, но так и не нашла никаких упоминаний о существовании безымянной земли, как будто она была стерта из памяти Империи Спокойствия. Это означало, что никто, кроме нее и принца, не знал, что находится за Пеленой. На самом деле вопрос заключался в том, узнал ли он о безымянной земле только потому, что подслушал, как она рассказывала о ней призраку, или он уже знал. Но как он мог знать?

— Я собираюсь показать вам предмет, который незваный гость подобрал из пепла человека, которого сожгли в Маноре Пелис. Я хочу знать, узнаете ли вы его.

— Почему я должна его узнать, Ваше Высочество?

— Потому что он из Нордландии.

— Нордландия?

Он указал на север.

— Не прикидывайтесь дурой, помощница-курьер. Я слышал все, в чем вы признались.

Он не мог слышать историю, которую она рассказала Кему. Она вежливо улыбнулась в знак согласия.

— Ваше Высочество, я имею в виду, что мне незнакомо название Нордландия. Так называется страна, которая находится к северу, за Пеленой?

— Это то, как я ее называю.

— Конечно, Ваше Высочество. Действительно, подходящее название. — Гевулин не расслышал мягкого сарказма в ее тоне. Призрак ответил бы чем-нибудь остроумным, абсурдным или абсурдно остроумным. Каким блеклым казался мир без него.

Внимательно наблюдая за ней, принц достал из кармана в рукаве какой-то предмет и положил его на ладонь. Это была золотая брошь в виде стилизованного медведя.

Она отшатнулась от него. Возьми себя в руки. Дыши. Дыши.

— Вы узнали это.

Ей потребовалось несколько вздохов, чтобы обрести дар речи.

— Да. Это значок, который носит личный персонал леди Элеавоны. Те, кто ближе всего к ней, кому она доверяет. Вот почему этот значок сделан из золота.

— Вы были в ее штате?

Она фыркнула.

— Нет. Но я выросла при ее дворе. Тогда я была всего лишь ребенком и никогда не занимала важного положения, Ваше Высочество.

— Неужели? Сейчас вы хорошо говорите на имперском. Любопытно, что вы говорите с акцентом провинции Ильввинд, а не нордландцев.

— Вы разговаривали с нордландцами? — Все кусочки головоломки были разложены. Оставалось только сложить их воедино. — Посланец из северной страны прибыл в Дальнее Пограничное Бдение с сообщением для вас. Капитан Мекво сообщил о прибытии этого посланника. Итак, вы спешите на север, чтобы... встретиться? Допросить? Убить этого посланника? Я не поняла, ожидали ли вы посланника или были удивлены его прибытием. Но мне кажется, что посланник из далекой северной страны должен добиваться аудиенции у императрицы, а не у принца. Так вот почему ситуация угрожала вам? Вот почему вам нужно было срочно прибыть сюда, пока императрица не узнала об этом?

Он занес хлыст. Элен напряглась, ожидая резкой боли. Но по мере того, как пауза затягивалась, на его лице сменялась череда эмоций: возмущение, досада, проницательный расчет, и, наконец, он совладал со своей дергающейся рукой и опустил хлыст.

— Ваша дерзость и неуважение необычны для человека вашего скромного положения, — сказал он.