— Принеси свисток, но оставь доспехи на всаднике.

Джирви поморщился, как будто это был не тот ответ, которого он ожидал, совсем не тот. Он на мгновение прижал тыльную сторону ладони ко лбу, но не запротестовал и не спросил во второй раз. Внезапно Элен спросила себя, не была ли именно такой его реакция, когда его Манор приказал ему жениться на женщине по их выбору, ради выгодного для них союза: превосходный страж, разведчик и лучник, но не из тех, кто станет пинать лежачего, даже если он это хотел.

— Мы выступаем немедленно. — Принц жестом указал на Ипис и Кема. — Вы двое, займитесь лошадьми. Мы с помощницей-курьером бросим его в Пелену. Пусть удивляются.

Он схватил всадника за плечи, Элен — за лодыжки. Мертвец был коренастым и мускулистым, а непробиваемая броня добавляла ему веса. Они протащили его под башней — дорога приветствовала ее знакомым жжением — и дотащили до конца пирса. С криком «разом!» они выбросили тело наружу. Оно с глухим стуком упало в Пелену, скрывшись из виду за белым туманом. Элен посмотрела в сторону скалы черепашья-спина, но не увидела никаких признаков айвуров. Повернувшись, чтобы вернуться во двор, она остановилась, потому что принц все еще не двинулся с места. Он разглядывал ее так, словно получил в подарок меч, гадая, действительно ли это такое прекрасное оружие, как ему обещали.

— Помощница-курьер, я не из терпеливых. Вы неуважительны и дерзки, вам не хватает изящества и подобающего смирения. Так что мы разберемся с этим сейчас. Вот с кем мы сражаемся. Сомневаюсь, что вы до конца это понимаете или когда-нибудь поймете. Я честолюбив, это правда. Но из меня получится лучший император, чем из моего племянника, который жесток, импульсивен и, что хуже всего, считает себя выше других, хотя не преуспел ни в одном из тех навыков и занятий, к которым мы, принцы, стремимся. Он думает, что его положение единственного ребенка Императрицы Магнолии дает ему благословение Высоких Небес, но он ничего не сделал, чтобы заслужить это, кроме того, что родился.

— То же самое можно сказать и о вас, Ваше Высочество.

Выражение его лица стало жестким и опасным.

— Вы не посмеете оскорбить мою благословенную матушку.

— Я не хотела оскорбить ее, Ваше Высочество. И вас тоже, если уж на то пошло. Капитан Ксилси говорит, что вы заслужили свои почести тяжелым трудом и выносливостью, а не потому, что кто-то вам их вручил.

— Это она так сказала? — Он склонил голову набок, и на его лице появилось странное выражение уязвимости.

— Да. Впрочем, вы родились принцем, а в империи именно это дает тебе право претендовать на трон. — Элен замолчала.

Гевулин стиснул зубы, его рука судорожно сжала рукоять кнута в ножнах.

— Что вы хотите сказать? Моя выдержка иссякает.

— Вот сделка, которую я хочу заключить с вами.

Она думала, что он выхватит хлыст и ударит ее по лицу, но путешествие закалило его. Через мгновение он отпустил рукоять хлыста и поднял руку, показывая, что она может продолжать говорить.

— Я убью императрицу и наследного принца, если вы поклянетесь мне Высокими Небесами и честью своей матери, что позволите Кему продолжить обучение на стража и не будете использовать его ни в каких своих интригах. Никогда.

Его красивые глаза цвета ивовых листьев сузились. Он не знал о происхождении Ао, но со временем, возможно, узнает. Было бы легко решить, что Кем с его замечательными волосами будет более полезен в качестве марионеточного правителя в северной провинции, способного претендовать на статус в Четырех Землях, потому что, по крайней мере, в империи его «незаконнорожденность» не была препятствием.

— Продолжайте.

— Пусть он служит стражем всю жизнь. Взамен я сделаю то, что вы просите.

— А, так вы не собиралась это сделать даже тогда, когда мы доберемся до дворца.

— Мы еще не добрались до дворца. Многое может измениться за короткое время.

— Меньшего я от вас и не ожидал. Очень хорошо, клянусь честью моей матери и Высшими Небесами, я позволю этому юноше, Кему Дуэннолу, служить стражем и не буду вовлекать его ни в какие дальнейшие интриги, как вы так поэтично выразились.

Она сняла перчатку и закатала рукав, как обычно делала, чтобы выпустить гадюку. Он напрягся, хотя и не отступил ни на шаг.

— Кожа к коже, как у айвуров, — сказала она.

Он встретил ее взгляд без удивления и страха. Возможно, впервые в жизни ему стало любопытно.

— Вы могли бы убить меня прямо сейчас.

— Я могла бы, но другие узнали бы, что я это сделала, и не думаю, что они восприняли бы это хорошо. Более того, я стала бы беглянкой, преступницей, и я не хочу такой жизни. В конечном счете, если вы станете императором, я лучше всего буду служить вам в качестве геодезиста. Позвольте мне пройти обучение, и я смогу отправиться в Запустение и выяснить, является ли эта карта настоящей или подделкой. Куда течет подземная река. Что это значит для империи.

— Интересное предложение.

— Да, — сказала она, а затем многозначительно добавила: — Ваше Возвышенное Высочество.

В этот момент они внезапно поняли, как далеко каждый из них готов зайти, чтобы получить желаемое. Принц снял свою перчатку и прижал ладонь к запястью, кожа к коже.

Сделка была заключена.

Да будет так, подумала она. Она могла идти вперед с чистым сердцем, зная, что сделала все, что могла, чтобы обеспечить будущее Кема и в какой-то степени свое собственное, даже если никто не знал, какие бедствия — или триумфы — принесут грядущие дни.

Вместе они вернулись во внутренний двор.

Элен тихо спросила Джирви:

— Как давно ты знаешь и почему ничего не сказал раньше?

Он пожал плечами.

— Я следую указаниям принца. А дальше — не мое дело.

Все вскочили в седла. Они направили нервничающих лошадей через обломки ворот, мимо ободранных чешуек и сухого, горячего запаха ушедшей сарпы. Солнце скрылось за облаками. Под холодным осенним небом они мрачно ехали на юг.

Ближе к вечеру, когда вдали виднелась башня Привала Овечий Мочевой Пузырь, они нашли Фулмо.

Гагаст стоял на краю дороги неподвижно, хотя было светло. Его кожа затвердела, но, несмотря на это, была покрыта ужасными язвами и повреждена кислотой. Сарпа должна была несколько раз плюнуть, чтобы нанести такой сильный урон. Это означало, что всадник знал, кто был в отряде принца, и получил приказ убить их всех, как только увидит.

— Он мертв? — спросила Элен, когда они спешились возле статуи.

— Как можно выжить после кислотной атаки с близкого расстояния? — Ипис прижала руки к щекам, ее голос был тонким и дрожащим. — Я продолжаю думать о гарнизоне. Их костях. Как кислота прожгла их насквозь. Они, должно быть, все это время кричали.

Кем поморщился, прижав ладонь к глазам, и, извинившись, направился к дороге, чтобы постоять на страже на одном из возвышающихся холмиков, которые отмечали расстояние в одну лигу.

Принц положил обнаженную руку на толстую руку гагаста.

— Должно быть, ему пришлось дважды создавать свою оболочку.

— Вы хотите остановиться здесь на ночь, Ваше Высочество? — спросила Ксилси. — Мы будем ждать, когда Фулмо очнется?

— Нет, как только он очнется, мы продолжим путь.

— С наступлением темноты мы снова оставим Фулмо позади? Что, если там есть еще одна сарпа?

— Если есть еще одна сарпа, она настигнет нас по дороге. В таком случае нам не нужно беспокоиться о Фулмо, потому что мы будем мертвы. Но это не имеет значения. Ему дважды пришлось защищаться панцирем, так что, когда он очнется, он станет достаточно маленьким, чтобы мы могли привязать его к лошади и везти как груз. К несчастью для него.

— Почему это несчастье? — спросила Элен.

У него была манера надменно приподнимать бровь.

— Полагаю, забота о изгнанном преступнике не входит в компетенцию помощницы-курьера.