Что-то в том, как его тело дернулось у нее за спиной, заставило ее подумать, что он улыбается.

— Боль — это не то, что ты принесла. Она есть, несмотря ни на что, но, как ты сказала, я сделал выбор, а не кто-то другой сделал выбор за меня. Я знал, что, став одним из Лишенных, я потеряю то, что любил больше всего. Я не уверен, чего я ожидал добиться. Славы? Похвалы? Целеустремленности? Это было давно. У меня было очень много времени, чтобы обдумать свою глупость.

— Как ты... — Она не решалась спросить, но он так скоро уйдет. — Как ты переносил прошедшие годы? Ты все это время был в сознании? Как ты справлялся?

— Не все время. Мне объяснили, что заклинание, которое помещает нас в оболочку, очень сложное. Оно окружено всевозможными ограничениями и пределами. Как только мы оказываемся внутри статуи, присутствие яркой луны...

— Полнолуние?

— Да. Яркая луна поднимает нас на грань осознания, так что мы можем послать наши чувства в мир на поиски любого намека на колдовство. Затем мы снова погружаемся в дремоту или ступор. Так что, полагаю, каждый год пролетал так, словно в нем было всего лишь тринадцать ночей, и даже тогда казалось, что какая-то вуаль отделяет нас от полноценной жизни.

Она вздрогнула, потому что это прозвучало для нее пугающе.

Он сразу же сказал:

— Это было не так ужасно, дорогая. Они предупредили нас, как это будет, хотя и не могли знать всего. Мы подготовились, как могли. Я выучил наизусть целые саги, чтобы рассказывать их себе, если я впаду в панику или мне станет скучно.

— Целые саги? Если бы только Лувиара не предала нас, она была бы второй в очереди, чтобы услышать их все.

— Кто был бы первым? — поддразнил он.

— Друг Кема, Йоф. — Она ткнула его локтем в спину. Даже в этом жесте чувствовалось невыносимое кокетство, это был первый раунд долгой вечерней прелюдии к приятной совместной постели. Как же она хотела... но чего бы достигало это желание? Этому не суждено было сбыться. — Ты не рассказал мне о полетах.

Некоторое время он молчал, работая веслами, пока долгая ночь несла их по своим неумолимым течениям. Шерстяной шарф, которым она прикрывала лицо, соскользнул, и нос превратился в сосульку. Она поплотнее прижалась к нему, у нее перехватило дыхание, и его тепло разлилось по ее замерзшей коже. Гадюка затихла. Удовлетворенная. Когда Элен была удовлетворена.

Ипис пошевелилась, фыркнула и села.

— Где мы?

— Все еще на реке, — сказал призрак.

— Я могу это сказать! Разве ты не знаешь эту реку, Элен? По твоему детству?

— Я никогда не плавала на лодке по этой реке, но я ищу брод, который я помню, если он выглядит так же, как двадцать лет назад.

— Значит, это правда, — сказала Ксилси. Кто знает, как долго она не спала! — Ты действительно родом отсюда. Я бы никогда не догадалась. У тебя акцент жителя Орледдера и имперская мелодичность — полагаю, работая в резиденции, ты переняла его у людей интенданта.

С другой лодки, находившейся не так далеко, принц прошипел:

— Тихо!

— Вы хотите, чтобы я села на весла? — прошептала Ипис.

— Нет. Я в порядке, — ответил призрак.

Оба стража устроились поудобнее, чтобы попытаться подольше поспать.

Элен много практиковалась в искусстве молчания. Со своей стороны, призрак, казалось, был доволен тем, что находится так близко к ней, пока мимо проплывала береговая линия и всходила растущая луна среди звезд, которые, словно небрежно брошенные драгоценные камни, рассыпались по небесному своду.

В конце концов Элен задремала, пока признак, казавшийся неутомимым, продолжал грести.

Она проснулась рано, дрожа от холода, потому что плащ соскользнул и обнажил ее ноги. На востоке, над густой линией кустов и деревьев, растущих вдоль берега реки, забрезжил первый розовый свет. Они обогнули излучину, следуя за головной лодкой.

— Смотрите! Тисовый туннель! — удивленно воскликнула она, потому что здесь река огибала поросшую травой песчаную отмель. Впереди принц уже сидел на веслах в другой лодке, а Кем спал. Гевулин свернул в основное русло, но справа, по покрытому рябью мелководью, под рядом древних тисов тек ручеек. Величественные изогнутые ветви тисов образовывали нечто вроде туннеля, по которому могли бы пробираться две голодные маленькие девочки, отправляющиеся на охоту за ягодами-фонариками.

Тяжелая тяжесть пронзила ее сердце. Это случилось так давно, и Ао мертва.

Но они сбежали и спаслись. И, что немаловажно, разве они не проходили мимо этого самого брода в тот самый последний поход, в свой последний день в качестве искупительниц? Она скользнула вперед и опустилась на колени на носу, вглядываясь в медленно разгорающийся рассвет.

— Это путь, которым мы шли. Двор леди Элеавоны проходил этим путем каждый год, летом. Обычно передовой отряд останавливался здесь перед последним переходом. У нас с Ао было время нарвать ягоды-фонарики, потому что они растут по всему тису, и никто, кроме нас, не собирал их здесь. Местные боялись, что ягоды отравлены, потому что они так плотно прилегают к коре тиса.

Она обернулась и увидела, что Ипис и Ксилси проснулись и озадаченно смотрят на нее.

— Мы уже близко, — добавила она. — Совсем недалеко до края Пелены. Нам придется идти на запад вдоль ее береговой линии, чтобы добраться до дороги. Но я не знаю, насколько большой будет дистанция и чего ожидать.

В лодке впереди Джирви и Симо начали готовить свои луки. Ксилси и Ипис тоже достали свои, натянули тетивы и проверили, сколько стрел у них осталось. Призрак греб, сосредоточившись, с таким напряжением, что она догадалась — он прислушивается к тому, что не может услышать человек.

Она стояла на коленях на носу, прикрывая глаза от солнца, когда они проплывали мимо брода, где река расширялась и становилась достаточно мелкой, чтобы ее могли перейти лошади, если, конечно, река не была наполнена водой от проливных дождей. Поскольку стояла поздняя осень, снаружи никого не было. Люди старались держаться поближе к домам, где было тепло и жизнь. Тем не менее, она почувствовала покалывание на коже, как будто за ними наблюдали. Она заметила двух ворон, сидевших на ветке, нависавшей над водой.

Они пронеслись дальше, оставив ворон позади. Течение реки ускорилось в том месте, где она огибала гребень и спускалась с возвышенности к низкому берегу Белого Моря. Элен не привыкла к лодкам. Она схватилась за борт, когда лодка закачалась и начала рыскать, уверенная, что вот-вот свалится за борт, но призрак легко справлялся с порогами, как и принц. Элен спросила себя, не устает ли Его Возвышенное Высочество когда-нибудь быть хорошим во всем, или, может быть, его кислый и резкий характер был противовесом всему его мастерству и изяществу.

Внезапно они вынырнули из темного леса. Пелена лежала перед ними, примерно в полумиле, за живой изгородью из терновника и тиса и каменистой почвой, кое-где покрытой увядшей травой, которая умудрилась прорасти, несмотря на засоление смертоносной береговой линии Белого Моря.

— Хвала Высоким Небесам! — воскликнула Ксилси.

Налетел порыв ветра, раскачивая лодки.

Пронзительно зазвучал рог та-ра та-ра-ра!

С запада галопом скакал отряд всадников под знаменем с деревом лорда Телана. Их заметили.

На блестящем шлеме одного из всадников был золотой обруч. Телан выиграл битву и, предвидя их маневр, сам пришел, чтобы остановить их. Он был из тех людей, которые не выносят — никогда — терять лицо.

Джирви стоял на коленях на носу другой лодки, ожидая, когда враг приблизится на расстояние выстрела. Несмотря на это, несмотря на все его мастерство, они оказались в ловушке. Если они высадятся на восточном берегу и побегут, войска Телана смогут переплыть реку и преследовать их.

Стоя на лодке, принц встретился с ней взглядом. Хотя он ничего не сказал, она знала, чего он от нее хочет. Отруби голову, и тело умрет. Но им пришлось бы переправить ее на западный берег, даже если потом они побегут на восток в надежде выиграть время. Ее бы точно подстрелили, и не было никакой гарантии, что гадюка сможет взобраться на движущуюся лошадь и добраться до своей жертвы прежде, чем ее саму убьют. И даже если гадюка добьется успеха, не было никакой гарантии, что войска Телана не убьют стражей в порыве мести. И гадюка не могла убить всех солдат, не так быстро. Элен даже не была уверена, достаточно ли в ее организме токсина, чтобы убить больше одного человека за раз. Даже если бы она смогла проникнуть в Пелену, чтобы насытиться и набрать еще токсина, к тому времени, когда она вернется, Элен была бы мертва уже десять раз.