Нвелин внимательно посмотрел на принца Гевулина. Принц ответил ему невозмутимым взглядом человека, который может по праву гордиться тем, что своими трудами заслужил множество званий: Адепт Лука и Копья, Победитель Гонки Десяти Пиков, Само Изящество и Грация в Танце Ветра, Феноменальный Художник и Виртуоз Пера, Мастер Лиры и Выдающийся Бард, Автор Двенадцати Циклов и Трехсот Шестидесяти Поэм о Славном Основателе.

Нвелин неохотно кивнул в знак согласия.

— Отступление обречет мою дочь на гибель. Если есть хоть малейший шанс, что это сработает, я сделаю это. Если я погибну вместе с ней, так тому и быть. Я умру, зная, что сделал все возможное, чтобы защитить честь своего ребенка. — Он натянул перчатки, накинул на плечи плащ и остановился. — Позвольте мне взять свисток. Свистком сарпу не разбудить, но, выйдя из оцепенения, она должна среагировать на нужные сигналы. Если понадобится, я могу отозвать ее с поля боя, протрубить в свисток, и она полетит обратно в свой загон.

— Я могу это сделать! — возразил Гевулин.

— Вы помните все сигналы? Абсолютно точно можете их воспроизвести, при любых обстоятельствах?

Гевулин вздрогнул, словно его ужаснуло осознание того, что кто-то мог преуспеть в каком-то навыке больше, чем он сам. Затем он взял себя в руки, снял с шеи свисток и протянул его Нвелину.

Взяв свисток, Нвелин ушел.

Большинство собравшихся последовали за ним. Солдаты бросились в ночь, чтобы предупредить остальных. Кем бочком пошел за ними, и Элен схватила его за руку, слегка сжала, прежде чем отпустить.

Торгес просунул голову внутрь. Он выглядел гораздо более измотанным, у него были царапина на щеке и порез на руке.

— Помощница-курьер! У вас все хорошо?

— Я рада видеть, что вы выбрались оттуда, Торгес.

Он наклонил голову, бросив косой взгляд на нахмурившегося принца. «Мне лучше вернуться в караул, а?» Дверь за ним закрылась, и он вышел наружу.

— Помощница-курьер, сколько времени вам понадобится? — спросил Гевулин.

— Трудно сказать.

— Судя по интенсивности дрожи, которую мы чувствовали, когда шли по песку, — заметил Джирви, — недолго. Дадим принцу Нвелину достаточно времени, чтобы преодолеть это расстояние. Как только сарпа проснется, она начнет двигаться быстро.

— Что, если она полетит? — спросила Ксилси.

— Полетит или заскользит, мы должны верить, что он направится туда, где теплее всего, — сказал Гевулин. — Как и большинство животных, сарпы чувствительны к малейшим колебаниям воздуха, ветра, огня и земли, а также к духам этих элементов. Она почувствует тепло в зале. Как только сарпа будет выпущена, нам останется только следовать по пути, который она расчистит для нас.

— Азартная игра, — сказала Ксилси.

— Когда во дворце что-нибудь не было азартной игрой? Даже ваш выбор, принцесса Ксилсилин.

На это ни у кого не нашлось ответа, особенно у Ксилси.

Гевулин вымыл руки в бронзовом тазу, затем, вместе с Хемерлином просмотрел ящик с корреспонденцией сарпы, сравнивая печати. Конюх вышел вместе с Ксилси, чтобы снять цепь с дверей загона. Джирви помог слуге перенести раненого капитана на койку в казарме. Кем вышел на улицу, чтобы посторожить вместе с Торгесом. Элен села на стул и выпила столько горячего чая, что ей пришлось сходить в латрину. Когда она вернулась, Джирви уже пришел назад, оставив слугу присматривать за раненым капитаном.

— Он должен был уже дойти туда, — сказал Джирви. — Если мы собираемся предпринять эту попытку, то сейчас самое время, пока не стало слишком поздно.

— Я выполню свою часть работы в одиночку, — сказала Элен.

Гевулин кивнул ей. Приказ? Одобрение?

— Что касается вас, Хемерлин, то вы останетесь здесь, с раненым.

— Но, Ваше Высочество... — Старик задрожал, ему явно не хотелось снова расставаться с принцем, которого он защищал и которому служил столько лет.

— Это приказ. Сражение — не место для вас.

Хемерлин вытер слезы со щек. Джирви отвел взгляд, как будто вмешался в интимный момент, свидетелем которого ему не следовало быть.

— Как пожелаете, Ваше Высочество. — Хемерлин пошел по коридору к казармам, как ему было приказано.

Торгес повел группу, Гевулин держал корзину со светящейся сферой, они пошли обратно по проходам мимо мастерской и кладовых. Элен свернула на лестницу, четверо стражей последовали за принцем и Торгесом в дальний конец.

В тишине и темноте она спустилась на площадку над тихим песком. Гадюка зашевелилась, разбуженная ее сильными эмоциями и запахом сарпы, но она сдержала змею, хотя та извивалась вокруг сердца. Сарпа лежала на песке в неподвижном оцепенении. Света было достаточно, чтобы разглядеть дальний конец загона с неясными очертаниями двойных дверей, высоких и широких, как городские ворота. Внутри загона ничего не шевелилось. Ей придется подождать, пока их откроют снаружи.

Она переступила с ноги на ногу на лестничной площадке. Тело сарпы при дыхании медленно сокращалось и расслаблялось. Холод, который держал зверя в оцепенении, проникал и сквозь ее одежду. Ее руки онемели, или, возможно, онемение было вызвано страхом, когда она обдумывала то, что собиралась предпринять.

Кислота сарпы превратила тела солдат гарнизона Дальнего Пограничного Бдения в грязь. Она не так уж боялась за себя, но что, если они проиграют и Дуэнн захватит Кема после их неудачи? И, как только Дуэнн получит Манор Пелис, как только Дуэнн займет место в почетной свите наследного принца, как только Его Восхитительное Высочество уничтожит Гевулина и возьмет под контроль стражей, Дуэнн все равно заберет Кема, как часть своей награды, и это убьет мальчика если не физически, то духовно.

Жди, приказала она себе. Жди, прошептала она гадюке.

Двери со скрежетом и лязгом распахнулись. Внутрь ворвался порыв еще более холодного воздуха. Один из стражей просвистел сигнал вперед. Сарпа продолжала дремать.

Элен приоткрыла щель между рукавом и перчаткой. Гадюка обожгла ей руку и вылезла наружу, возбужденно пробуя воздух языком. Она оторвалась от площадки, пролетела небольшое расстояние до песка и понеслась по песку с такой скоростью, что то появлялась, то исчезала из тени, как отблеск скользящей косы.

Элен перегнулась через край площадки и прижала ладонь к холодным песчинкам. Она была так настроена на гадюку, что чувствовала легкую вибрацию от ее движения. Все дальше от себя и все ближе к дремлющей сарпе.

Песок задрожал, словно от порыва ветра. Сарпа почувствовала присутствие гадюки.

Элен вскочила и отступила к двери, которая вела на лестницу. Едва она переступила порог, как дикий, протяжный стон, похожий на завывание ветра в заброшенном строении, сотряс балки и колонны большого здания. Песок взметнулся в воздух, осыпав стены. Сарпа встрепенулась и закружилась, извиваясь всем телом. Элен едва успела отпрянуть, когда хлестнул хвост, такой тяжелый и быстрый, что она ощутила его вес и скорость, с которой он рассекал воздух. Крылья сарпы взметнулись, а затем снова сложились, пока она содрогалась, совершая полный оборот. На этот раз тяжелый хвост сарпы ударил в стену, расколов толстую древесину.

Внезапно существо замерло.

Наступила тишина.

Элен съежилась на пороге, осторожно выглядывая наружу. В воздухе раздалось шипение гадюки, такое тихое, что его можно было бы спутать с выдохом. На темном песке зашевелилась белая нить, когда гадюка подняла свою крошечную головку и снова зашипела.

На этот раз сарпа завыла так громко, что звук отзывался болью в костях Элен и застучал в крови, как в кошмарном сне. Песок разлетелся во все стороны, когда зверь бросился к спасительным открытым дверям и небу. Он вырвался наружу, проделав дыру в загоне, и, скрежеща, шурша и сотрясая землю своим весом, помчался прочь, в ночь.

Они бежали: принц, четверо стражей и солдат. Помощница-курьер подождала, пока гадюка вернется в ее тело, и тоже бросилась бежать. Конюх остался у ворот загона на случай, если сарпа вернется.