— Каков ваш план, Ваше Высочество? — спросила Элен.

— Об этом не следует говорить в присутствии передатчицы.

— Передатчица приняла вуаль и временное забвение, которое сопутствует вуали, — сказал призрак. — Она ничего не будет помнить.

— Но вы будете.

— Я буду заключен в Пелену.

— Где вы сможете найти новое тело, даже эту помощницу-курьера — она, если я не ошибаюсь, уже предлагала его вам. Я увидел то, что мне нужно было увидеть. Мой путь свободен. Мы идем на юг, обратно в империю.

— Но, Ваше Высочество, — сказала Элен, — императрица знает, что вы предатель, заключивший договор с иностранной державой, чтобы свергнуть ее.

— Вы что, раньше не слушали? Она подозревает меня, но у нее нет доказательств. Именно отсутствие доказательств спровоцировало всю эту неприятную историю и ее попытку заманить меня в ловушку. Показания Лувиары могут осудить меня, это правда. Но сначала Лувиара должна отправиться на север, в холодную столицу Высочайшего, дождаться окончания сезона бурь, сесть на корабль в имперском порту, а затем отправиться по суше, чтобы добраться до дворца. Это если Телан вообще позволит ей уехать, чего он может и не сделать.

— Она теургистка. Он вряд ли сможет остановить ее, если она свяжет достаточно могущественного духа воздуха, чтобы тот перенес ее на ожидающий в гавани корабль.

— Нет, если он запрет ее в камере. Ему нельзя доверять.

— Не говорите этого, — пробормотала Элен, не глядя на призрака.

— Не говорить что? — спросил принц.

— Не говорите, что призрак с самого начала был прав. Это сделает его невыносимым.

— Ты принимаешь меня за кого-то из своих знакомых, — сказал призрак. — Я всегда выносим.

Принц проигнорировал эту игру или, возможно, не понял ее. Возможно, никто никогда не шутил с ним ласково. Это многое объяснило бы.

— Как только я вернусь в империю, — продолжил Гевулин, — я отправлю стражей следить за Лувиарой на дорогах. Она не будет этого ожидать. Она никогда не доберется до дворца. Да, это прекрасно подойдет. Передатчица предоставит нам проход в Дальнее Пограничной Бдение, откуда мы вернемся на юг.

— Вы не забыли лорда Дуэнна и Его Восхитительное Высочество, которых в последний раз видели в Бдении?

— Вовсе нет, помощница-курьер. Я не забыл и о вашей гадюке. Убейте голову, и тело умрет.

— Что вы имеете в виду?

— Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду.

Она знала. Он все еще хотел, чтобы она использовала свою гадюку для убийства императрицы. Если он сможет сделать так, что она окажется на расстояние удара, она бы справилась с этим. Вот это Элен и беспокоило. Если принц не погибнет при попытке, то, став императором, он либо избавится от нее, либо будет держать прикованной к себе, используя Кема качестве заложника. По сути, она станет его искупительницей.

Первое, что сделала Элен после того, как они украли две лодки с берегов реки Илвайз, — завернулась в одеяло и легла спать на дно лодки.

Когда она проснулась, короткий осенний день уже миновал, и начинало темнеть. Симо, сидя на веслах, направил их лодку под навес заиндевелой ивы. Вторая лодка последовала за ними. Принц посадил призрака и Кема в другую лодку, а Элен поближе к себе. Они все вылезли из лодок, чтобы пописать и размяться. Элен могла бы схватить Кем и убежать, но у нее не было намерения оставаться в ловушке на своей старой родине. Лучше выждать подходящий момент.

— Мы остановимся здесь на ночь, Ваше Высочество? — спросил Симо.

— Нет, мы поплывем дальше, — сказал принц. — Облака рассеиваются. У нас будет достаточно света.

— Тише, прошу вас, и разведите огонь. — Призрак выбрался наружу по угловатым, выступающим над землей корням ивы. Держась за крепкую ветку и упираясь ногами в ствол, он повис над водой, которая текла глубоко и неподвижно там, где берег образовал тихую заводь у старого дерева. Он опустил руку в воду и оставил ее там, как будто это была просто еще одна ветка, покачивающаяся на течении. Остальные уставились на него, как на привидение, и в некотором смысле, так оно и было.

Элен случайно наткнулась на увядшую поросль летних одуванчиков и выкопала их корни.

Раздался всплеск, за которым последовал испуганный смех, и призрак потребовал тишины.

Она повернула назад, осторожно ступая по рыхлой почве, покрытой слоями гниющей растительности, которая была излюбленным местом размножения Спор. Ипис уже вышла на патрулирование с обнаженным мечом, но ее походка выглядела размеренной, а не встревоженной.

Как только Элен нырнула обратно под сень ивы, темная фигура на берегу реки дернулась и взмахом руки выбросила рыбу из воды на сушу. Кем набросился на нее и убил бьющуюся рыбу двумя сильными ударами рукояти ножа. Пока Элен занималась собирательством, Кем, Джирви и Ксилси собрали камни для очага. Они разложили костер из валежника, который собрал Джирви. Элен разожгла его с помощью кремня.

Кем выпотрошил и почистил рыбу, пока она промывала корни одуванчика и варила их в горшочке со случайно попавшимся зеленым луком и щепоткой соли, потому что осенние остатки были жесткими и горькими. С большим удовольствием компания разделила между собой пять кусков жареной рыбы, которые они ели в тишине, когда сменялись с дежурства. Даже принц соизволил отведать простые деревенские блюда.

Кем сел рядом с ней на бревно. «Я рад, что смог это увидеть», — пробормотал он.

— Я тоже никогда не видела, чтобы кто-нибудь так ловил рыбу. Трудно быть таким быстрым.

Он тихо фыркнул:

— Никогда не думал, что увижу тебя такой.

— Какой? — подозрительно спросила она.

Он кивнул в сторону призрака, который, поев вместе с остальными, вернулся к месту своей рыбалки, чтобы посмотреть, не удастся ли ему наловить немного рыбы на следующий ужин.

Ее щеки вспыхнули румянцем, и она улыбнулась в нелепом порыве радости. К счастью, ночь скрыла все.

Кем продолжал, но в его тоне слышалась улыбка.

— Я имел в виду это место. Я чувствую, что, увидев его, лучше понимаю тебя и маму.

— Пока мы еще не заперты здесь.

— Теперь так много вещей обретают смысл. Я буду докапываться до них годами. Этот ребенок в стенах... — Он крепко сжал ее руку. — Какое ужасное место.

— Прости, Кем.

— Прости, что ты скрывала от меня правду? — Он вздохнул. — Я не могу сердиться после того, как увидел этого ребенка. Я бы тоже не хотел говорить об этом. И мама, конечно, не хотела... — Он обхватил ее другой рукой, словно утешая, тот маленький Кем, которого она так долго утешала. — Я никогда не понимал, как тяжело ей было. Иногда, наверное, я просто думал, что она слабая и с ней трудно.

— Она не была слабой, Кем, никогда так не думай. Но с ней было трудно.

— Есть так много слов, которых я хотел бы никогда не говорить ей.

— Но ты не знал. Это наша вина.

— Нет, это не ваша вина! — твердо сказал он. — Если ты заставляешь кого-то, кто слабее тебя, броситься в пасть волку, значит, ты сам стал волком. Вы сделали все, что могли. В любом случае, как бы я вообще смог это понять, если бы вы попытались объяснить? Я не очень хорошо слушал маму, так?

Она пожала плечами.

— Вот мой ответ, — сказал он, всхлипывая.

— Не вини себя. В этом суровом мире мы все делаем то, что в наших силах. Взгляд назад это хорошо, но это всего лишь взгляд назад. Никто не знает, как он поступит, пока не настанет момент действовать. Никто не может точно знать, как лучше поступить, когда каждая тропинка кажется заросшей и усеянной колючками. Узнай, что ты можешь извлечь из случившегося, а затем продолжай идти. Кстати, о ходьбе, как твои ноги? Ботинки еще не порвались?

Он усмехнулся.

— Думаю, не порвались. Во всяком случае, волдырей больше нет.

— В конце концов, это требует времени и терпения.

Он положил голову ей на плечо, как в старые добрые времена. Но он вырос. Он уже не был мальчиком. Теперь он был молодым человеком.