Элегантный танец принца развеял в воздухе бремя скорби, говоря от имени всех.

В соответствующем месте Кем пропел список, перечисляя имена тех, кого чествовали. Несомненно, получить элегию от принца было высочайшей честью. Согласно неумолимой иерархии империи, все их жизни принадлежали ему, и он мог сжечь их в огне своих амбиций. И все же, если бы он никогда не отправился на север, они все почти наверняка были бы еще живы. Возможно, таким образом Гевулин признавал, что они погибли из-за того, что по неосторожности оказались вовлечены в его смертельную дуэль за трон.

После перечисления имен принц медленно повернулся кругом, опустился на колени и, взмахнув рукой, жестом велел Ксилси начать снова. Второй цикл.

Мелодию прервал предупреждающий свист Джирви. Ксилси замолчала. Ипис перестала отбивать ритм. Принц развернулся, чтобы схватить свое оружие, лежавшее на пандусе у входа в башню. Элен подбежала к воротам и взобралась на них рядом с Джирви.

Он указал на юг, на странную волнистую линию, которая извивалась на фоне бледно-голубого неба, затянутого облаками. Элен достала подзорную трубу и поднесла ее к глазу, опасаясь того, что она может увидеть. В объективе появилась крылатая змея, которая с такого расстояния могла бы показаться не больше гадюки. Но она была достаточно большой, чтобы удержать на спине платформу для наездника.

— Сарпа, — сказал Джирви.

Элен не могла вымолвить ни слова из-за страха — она увидела приближающуюся смерть, словно вызванную танцем ветра принца. Она могла бы только протянуть подзорную трубу Джирви, но он уже спускался вниз.

— Ваше Высочество, сарпа и ее всадник. Здесь нет причин для патрулирования.

— Они охотятся за мной. — Принц убрал меч в ножны, взял лук и колчан. — Как долго?

— Через полчаса, если повезет.

— Кем, Ипис, отведите лошадей в конюшню, — сказала Ксилси. — В стойла, но не привязывайте их. Держите их оседланными.

Двое молодых людей поспешили в конюшни.

— Только святокамень башни защитит нас, — сказал принц, осматривая двор и окружающие дверные проемы. — Кислота сарпы может прожечь ставни, даже если мы их закроем.

— Наши стрелы не смогут пробить ее шкуру, — сказал Джирви. — Выстрел в глаз может свести ее с ума, что может сыграть нам на руку.

— Всадник — это ключ, — сказал принц. — Симо сказал мне, что Кровавые Волки целятся во всадников, а не в сарп, поскольку у айвуров нет оружия, способного повредить сарпе, кроме яда, да и то только в том случае, если они смогут ввести яд в глотку сарпы.

Гадюка зашевелилась в сердце Элен, готовая действовать.

— И это означало отправить солдата, обвешанного пузырьками с ядом, прямо в пасть сарпе. Одна смерть в обмен на спасение многих жизней. — Он постучал пальцами по рукояти своего меча, прекрасного оружия, оказавшегося бесполезным против этого врага. — Даже если клан Соленое Копье все еще наблюдает со скалы и не отступил к дороге, нам не вернуться на скалу, поскольку один гагаст не сможет перенести нас всех. Не успеет. Мы укроемся в башне и будем надеяться, что нас не заметят. Всадник уйдет, если не заметит, что мы здесь. Если нет, мы убьем всадника.

— Ваше Высочество, вы могли бы сдаться, — сказала Элен.

Ксилси фыркнула. Джирви вздохнул.

— Как мало вы понимаете в этом конфликте. Сарпа убила весь гарнизон стражей этого Бдения, и, скорее всего, это та же самая сарпа и ее всадник. Они не пощадят никого, кто окажется рядом со мной. Я полагаю, что могла бы возникнуть ситуация, когда я благородно бросил бы свою жизнь на угли, чтобы ее жар помог моей благословенной матери пройти через холодную опасность и вернуться к жизни. Хотя она и отругала бы меня за это. Но моя смерть никого из вас не спасет. И все же, я полагаю, вы не так уж беспокоитесь о себе, не так ли, помощница-курьер? Вы беспокоитесь о мальчике. И о стражах, я полагаю. У вас такая же утомительная манера, как у Астайлин, всегда интересоваться другими людьми. Но в вашем случае, по какой-то непостижимой причине, я верю, что вы искренне заботитесь о них.

— Я предпочитаю жить мирной и гармоничной жизнью, Ваше Высочество. Поэтому я должна предположить, что другие тоже это хотят.

— Хватит! Этот утомительный разговор ни к чему не приведет.

— Ваше Высочество, — сказал Джирви, — мы могли бы спрятаться в туннеле внизу.

— Пойманные в ловушку, как животные? Нас легко могут замуровать и уморить голодом. Я думаю, что нет.

Кем и Ипис поспешно вышли из конюшни, закрыв за собой двери. Принц повел их по пандусу в башню. Этаж за этажом они закрывали все ставни, оставив открытыми только одно выходящее на север окно на шестом этаже, глядящее на Пелену, и одно выходящее на юг окно на третьем этаже, достаточно высокое, чтобы видеть над стеной входные ворота. Принц и Джирви расположились у окна третьего этажа, оставив Ксилси наверху наблюдать за происходящим, а Кема и Ипис на нижнем этаже, у запертых ворот, с приказом в случае необходимости спрятаться в туннеле.

Элен наблюдала за происходящим рядом с принцем. Сарпа устремилась к ним, хлопая лишенными перьев крыльями. Теперь они уже могли видеть всадника, сидящего на узкой платформе, похожей на колесницу, закрепленной позади чудовищной головы, проволочные поводья были прикреплены к ноздрям сарпы. Униформа всадников была сделана из обработанной кожи сарпы, устойчивой к воздействию кислоты, и ее было трудно проткнуть стрелой или клинком. Их единственной уязвимостью был шлем со стеклянными очками, закрывающими лицо.

Зверь быстро сократил расстояние. Как и грифоны, сарпа не могла летать над Пеленой. Она неуклюже накренилась и подлетела вплотную к башне, пока всадник балансировал на платформе. Это было великолепно — пока сарпа не плюнула кислотой в открытое окно.

Они все отпрянули, когда капли брызнули на пару диванов. Ткань зашипела, расплавляясь. Пол задымился, ковер потемнел.

— Блядь, — выругался Джирви, тряся рукой. — Я в порядке. Всего лишь капля.

— Всадник знает, что мы здесь, — сказал принц.

— Должно быть, он видел Фулмо, — сказал Джирви.

Благословенные небеса. Фулмо. На открытом месте, на дороге.

— Он разворачивается, — сказал Джирви, прижавшись к стене и стараясь не высовываться. — Нет, нет, подождите.

Когда принц попытался приблизиться, он махнул ему, чтобы не подходил.

— Он улетает? — спросил принц.

Джирви издал мрачный звук сквозь стиснутые зубы.

— О, нет, я понимаю, что задумал всадник.

Элен и принц подошли поближе, чтобы посмотреть. Сарпа приземлилась у внешних ворот комплекса. Всадник дернул проволочные поводья. Элен могла думать только о том, что сарпе, должно быть, больно. Ноздри у нее были чувствительные.

Сарпа резко и энергично ударила куполом своей огромной головы по закрытым и зарешеченным воротам.

Бум. Звук обрушился на них подобно грому. И снова, бум.

— Что он делает? — спросила Элен. — Всадник не сможет сразиться с нами в одиночку. Верно?

— Сарпа мала, для сарп, — сказал принц. — Достаточно мала, чтобы подняться по лестнице, как крысиная змея, охотящаяся в норе.

Дерево с треском поддалось. Сарпа проскользнула через внешний двор, вниз по заброшенной улице, ее мускулистое тело колыхалось самым ужасающим образом. То, что не убьет кислота, раздавит тело. Хлещущий хвост сорвал часть крыши с соседнего здания.

В арке лестницы появилась Ксилси.

— Что происходит?

Бум. Сарпа достигла внутренних ворот. Элен уставилась на нее, слишком потрясенная, чтобы пошевелиться, и все же ее мысли бешено метались, пока она смотрела на чудовищное существо, которое само по себе не было чудовищем.

— Она слишком большая, чтобы приземлиться во дворе, — сказал Джирви на удивление спокойным голосом, — поэтому она пробивает себе дорогу.

— Блядская блядь, — сказала Ксилси.

Земля содрогнулась от еще одного удара, такого сильного, что они почувствовали его подошвами ног. Одна из створок ворот прогнулась, наполовину сорвавшись с петель, но для того, чтобы проскользнуть в ворота, сарпе не хватало места. Пока.