Она добралась до пирса, взобралась на камни и опустилась на колени, позволяя гадюке проползти по ее телу. Гадюка не почувствовала Спор, и поспешила домой, к сердцу Элен, чтобы отдохнуть.

Принц и Джирви обнажили свои мечи из искупление-стали и проткнули ими несколько Спор, попавших на ноги двух гагастов. Они проверили друг друга и только потом повернулись к ней. Джирви прижал лезвие клинка плашмя к спине Элен, и она смирилась с болью, хотя от жжения искупление-стали у нее заслезились глаза.

Законодательница вышла из башни, сопровождаемая двумя айвурами. Они выглядели спокойными и собранными, даже не окровавленными.

— Мы застали их врасплох и убили большинство, пока они еще спали. Тридцать три трупа, так что можете считать. Никто не сбежал.

— У въездных ворот был часовой?

— Он был убит первым. Мы потеряли одного из наших, и семеро ранены. Это был небольшой бой. Разочаровывает, правда. Мои воины жалуются, что это не было испытанием.

— Плохо обученные ополченцы не сравнятся с солдатами, — согласился принц. Элен спросила себя, не были ли его слова предупреждением о том, что не стоит недооценивать имперскую армию. Он подозвал Фулмо и сказал: — Вы пойдете вперед, в Манор Северный Пелис. Мы догоним вас к вечеру. Наша цель — как можно быстрее добраться до лорда Джении. Вы также будете разведчиком на случай, если на дороге возникнут проблемы. Вы знаете, что нужно будет сделать.

Фулмо махнул рукой в знак согласия. Между двумя гагастами последовал шквал жестов, после чего Фулмо ушел.

На берегу айвуры стаскивали трупы в Пелену. Несколько айвуров стояли на страже у входных ворот, в то время как остальные убирали территорию, оттирая кровь с полов и стен, сворачивали и сжигали испачканное постельное белье, аккуратно разбирали сундуки и шкафы, а затем аккуратно складывали вещи обратно, за исключением тех, которые они хотели получить в награду за свою победу. Железная сковородка. Клубки пряжи всех цветов радуги. Набор для шитья с дополнительными иголками, воткнутыми в шерстяной лоскуток. Все кухонные ножи. Попоны и сбруя для лошадей. Надушенная бумага для уборной. Имперские монеты, сложенные аккуратными рядами в соответствии с номиналом. Карты.

Как только появилась Ксилси, принц поручил ей составить каталог и утвердить добычу, а сам занялся изучением карт. Он отложил в сторону карту провинции Лесоповал, датируемую правлением императора Ивы, чьи геодезисты завершили первое повторное нанесение на карту после подъема Пелены.

Принц передал эту карту законодательнице.

— Вот карта этой провинции в подтверждение нашего соглашения. Все, что будет дальше, мы сможем обсудить после того, как я стану императором.

Она изучила карту, затем подняла глаза на него.

— Там была еще одна карта. Передатчица говорила о ней, сказал, что та находится у вас. Она сказала, что, судя по стилю и содержанию, это почти наверняка карта, нарисованная или скопированная у картографа одного из наших кланов. Я бы хотела вернуть ее в качестве гарантии нашего соглашения.

— Она была утеряна в Южном Кольце, — солгал он, не моргнув глазом.

Если бы Элен не знала правды, она бы никогда не догадалась, что он лжет. Возможно, из него получился бы хороший император, если императорам, чтобы править, нужно уметь лгать, а она предполагала, что так оно и есть. Как еще вы могли бы сказать своему собственному брату или сестре, что он назначен всевидящим оком, на должность, пользующуюся большим уважением и доверием, и тем временем за его спиной одобрять план, направленный на его падение?

Законодательница посмотрела на Гевулина, затем на Элен.

— Эта осге приведет вас к смерти, запомните мои слова. Когда она была ребенком, в тот момент, когда в ее сердце увидели яйцо, ее следовало бросить в океан, чтобы она утонула, а не просто вырезать предупреждение на ее коже.

В океан, чтобы она утонула. Как и было!

В Храме Сердца, где они с Сара'алой стояли перед зеркалом из чистой воды — где она впервые увидела тень его истинного облика, — она рассказала ему о своем самом раннем воспоминании, о том, как она была крошечным ребенком и смотрела на свое отражение в бассейне с чистой водой и увидела яйцо, похожее на семя, гнездящееся внутри нее.

Она приложила руку к шее, к шраму. Пытался ли неизвестный, бросивший ее в воду, утопить ее или спасти от тех, кто намеревался ее убить?

Скорее всего, она никогда этого не узнает.

— Помощница-курьер будет служить мне, — сказал принц. — Но я благодарю вас за совет.

Законодательница хлопнула себя по левому плечу и обратилась к своим последователям.

— Тогда мы уйдем. Возможно, со временем, принц Гевулин, мы с вами снова поговорим.

Айвуры вернутся из-за Пелены с убитым, ранеными и добычей. Принц в последний раз осмотрел комнату с картами и кабинет капитана Бдения в поисках любой полезной информации, пока Элен сворачивала карты для транспортировки. Внизу стражи собирали припасы и седлали лошадей, на которых приехали солдаты Манора Дуэнн, но самцов лосей брать не собирались.

К полудню они были готовы к отправлению и собрались во дворе между башней, конюшнями и казармами.

Прежде чем они успели вскочить в седла, принц поднял руку.

— В честь верной службы того, кто был капитаном Имперского Ордена Стражей, Симо Ярмиссара. Ксилсилин, вы споете эту мелодию?

Ксилси держала в руках походный посох Мекво, как знак своего нового капитанского звания.

— Я могу, Ваше Высочество. Для меня было бы честью отметить моего товарища Симо «Долгим Шепотом Непрекращающегося Голоса». Могу ли я попросить, чтобы Мекво и остальных тоже удостоили этой чести?

— Да, — сказал он, протягивая лист бумаги. — Я взял список со стола капитана Мекво.

— Я могу отбивать ритм, — сказала Ипис. — Если вы окажете мне такую честь.

— Вы можете, — сказал принц.

— Я посторожу. — Джирви указал на лестницу, ведущую к внутренней стене, откуда он мог видеть остальную часть комплекса, внешние поля и южную часть дороги.

— Да, — сказал принц.

Элен вопросительно посмотрела на Кема. Она понятия не имела, о чем они говорили.

— Ваше Высочество, — сказал Кем, — если вы имеете в виду траурный танец, который устраивают во дворце, то я знаю, как петь имена.

— Откуда ты это знаешь? — спросила Ипис. — Даже я не знаю.

— Йоф нашел запись, написанную изгнанным из дворца музыкантом...

— Конечно, это сделал его большой друг Йоф, — сказала Ипис, но она покачала головой с покорной улыбкой, как будто наконец смирилась с тем, что так будет всегда.

— Всего два цикла Танца Ветра, — сказал принц, передавая Кему список. — Затем мы отправляемся.

Танец Ветра! Элен считала это хвастливой демонстрацией выносливости и быстрой работы ног, а не мемориалом. Когда Ипис начала отбивать ровный и довольно простой ритм, принц встал в позу, вытянув руки и подняв ладони к небу. Он встретился взглядом с Ксилси. Она начала петь, но не слова, а печальную мелодию, которая струилась вверх и вниз, словно ветер, дующий по широкой и пустынной земле и ищущий душу, которая больше не бродила по миру. Ее певучий голос был легким, более высоким, чем Элен ожидала после всех ее жестких высказываний, но ее интонации звучали искренне.

Но даже это не имело значения, когда принц начал танцевать, потому что он говорил своими точными и грациозными движениями.

Ветер — это непрекращающийся голос, то шепот, то завывание. Так и горе сопровождает нашу жизнь, подобно ветру, дующему над землей, и никогда не уходит, даже когда все стихает. Его жесты были нежными, но танец разворачивался неумолимо. Мы теряем тех, кого любим, или сами теряемся для тех, кого любим. Мир исчезает, или память исчезает. Смерть приходит ко всем.

Сердце Элен болело за Ао, за Сара'алу, за жену и старшую дочь интенданта, за погибшего мужа его младшей дочери, за Симо и за гарнизон, погибший от кислоты сарпы, за тех, кого она никогда не знала, но у которых наверняка были родственники и друзья, которые оплакивали их. За всех, кого она знала и о ком заботилась, кто покинул этот мир, как и все остальные, когда-нибудь в свое время.