— Прописная истина, — презрительно сказал принц. — Высокие Небеса должны править, иначе все превратилось бы в хаос.

— Так заявляют те, кто правит. Но давайте не будем углубляться в эту утомительную философию. Я хочу сказать, что по мере того, как колдуны приобретали навыки владения магией, не убивая себя, они приобретали все больше и больше власти. В конце концов, они сами стали правителями. Как можно себе представить, быть под властью колдунов — значит быть под властью страха и смерти. Этого не потерпели другие драконы. На протяжении многих поколений бушевала война между королями-колдунами и объединенными армиями драконов, которые противостояли им; союзниками драконов были айвуры, гагасты, фрегиры, сволтеры и даже несколько праведных людей, как вы сказали. Последняя битва вызвала катаклизм, который разрушил береговые линии, искривил и преобразил ландшафт, поглотил могучие реки, обрушил огромные шахты сволтеров и вызвал штормы такой силы, что даже драконы не могли летать. В конце концов альянс победил, но какой ценой, я не могу вам сказать, поскольку не был свидетелем финальных сражений. Я знаю только то, что альянс многим пожертвовал, чтобы низвергнуть последнего и сильнейшего из королей-колдунов в бездну.

— Бездну? — резко спросил принц.

— Это всего лишь поэтическая фигура речи. Я не имею в виду какое-то физическое место, клетку, дверцы которой распахивают такие глупцы, как вы, по великой глупости, и выпускают зло, давно прикованное цепями, в ничего не подозревающий и неподготовленный мир. Альянс убил и сжег всех колдунов до единого. Так мир изменился, и большинство драконов погибло. Фрегиры исчезли, отказавшись сообщить, куда они направляются. Гагасты попрятались. Люди притаились в руинах среди тряпья и костей. Сволтеры бежали из своих пещер в лес. Айвуры были рассеяны, а их высокие залы и великолепные города разрушены.

— Это то, что я видела с вершины Шпилей? — спросила Элен, вспомнив город теней, который они с Кемом видели в Трех Шпилях в ту давнюю ночь полнолуния. — Видение утраченного прошлого?

— Я не знаю, дорогая, потому что я не видел того, что видела ты.

Принц указал на три башни.

— Эти Шпили были воздвигнуты колдунами? Являются ли они сосудами магической силы?

— Я не знаю, какой силой они были созданы. Они были построены для того, чтобы приютить Лишенных как хранителей будущего. В них есть сила удерживать, сила слушать и сила освобождать.

Элен начала складывать куски головоломки воедино.

— Они удерживают Лишенных в стазисе. Каким-то образом Лишенные могут прислушиваться к знакам колдовства — звону колоколов — и, если они их слышат, то могут использовать заклинание перехода, чтобы освободиться, если найдется человек, готовый носить их в своем теле. Айвуры, должно быть, сохранили какую-то память об этой традиции, поскольку передатчица знала о наследии Лишенных и хотела узнать больше, чтобы передать это знание другим кланам. Но в империи о Лишенных забыли, если не считать деревенских историй о привидениях. Так какая польза от опеки Лишенных против колдунов, если некому пойти к Шпилям и принести себя в жертву?

— Память — слабое звено, не так ли? Я спросил теургистку об этом, окольным путем. Она исследовала множество Шпилей во время своих путешествий…

— Я тоже их видел! — влез принц, прямо как дитя, которому на публичной церемонии еще не выдали куска праздничного торта, когда другие уже начали есть.

Призрак моргнул.

— Неужели? Очаровательно! Как я уже говорил, она сказала, что в империи многие статуи были разбиты. Люди видели в статуях злые и развращенные души, а не благородных стражей. Это огорчает меня, потому что это были мои товарищи, теперь потерянные для меня. Они были достаточно благородны и храбры, чтобы отдать свои жизни в настоящем в надежде помочь будущему, которого они, возможно, никогда не увидят. И теперь действительно никогда не увидят.

— А как насчет этого места? — спросила Элен. — Почему арка здесь ведет на склон холма, а не на террасу? В детстве я приходила сюда каждую весну. Я никогда не слышала, чтобы кто-нибудь упоминал о каких-либо статуях, ни спрятанных, ни разбитых, ни неповрежденных. Ничего. Насколько я помню, никто никогда не заходил за эти стены. За исключением того, что, по слухам, здесь в ночь полнолуния умер ребенок.

— Так вот почему вы повели нас этим путем, а не пошли по дороге, — сказал принц.

— Ваше Высочество, это правда, что я хотела дать нашему спутнику шанс исследовать это место, потому что, возможно, там есть ответы, которые будут полезны для него и для всех нас. Но было бы безрассудством идти по главной дороге, несмотря ни на что. Вы сами видели отряд всадников, направлявшийся на юг.

— Вы приняли правильное решение, помощница-курьер.

Она была так потрясена этой похвалой, что отвесила ему поклон.

Однако ее почтительность его мало интересовала, особенно теперь, когда он почуял, что ему что-то нужно. Он поднял хлыст, указывая на арку, ведущую в темноту.

— Давайте пойдем и посмотрим сами.

К тому времени, как она отвязала фонарь, заправила его маслом и зажгла, призрак и принц уже скрылись внутри. Она остановилась под аркой, ведущей в туннель. Свет отбрасывал ее тень на стену, придавая ей гротескные очертания. Она заметила этих двоих, стоявших среди группы людей, слабо освещенных солнечными лучами.

Но это были не люди. Это были статуи.

Туннель расширился и превратился в небольшую куполообразную пещеру с прорезями в потолке, сквозь которые пробивались бледные лучи света. Все шесть статуй были драконами, по крайней мере, когда-то они ими были, если гладкие драконьи головы, которые каждая статуя сжимала в руке, говорили правду о том, как они ходили по миру до того, как их лишили тел и поместили в статуи с человеческими головами.

Свет фонаря обрамлял призрака, стоявшего неподвижно, прижав руку к груди, как будто он испытал шок. Он пробормотал:

— Мои водные сестры.

— Вы их знаете?

Одного за другим он изучал их скульптурные черты. Сначала человекоподобное лицо, а затем облик дракона. Каждый раз он сокрушенно качал головой.

— Я никого из них не знаю. Тем не менее, они из моего рода.

Принц внимательно наблюдал. Алчно.

— У них есть такие же силы, как у вас? С такой когортой я мог бы легко захватить дворец.

— Почему вы хотите свергнуть императрицу, Ваше Высочество? — спросила Элен.

— Потому что она пыталась убить меня.

— Но вы действительно восстали против нее.

— Нет, она пыталась убить меня задолго до этого, когда я был ребенком. Вот почему моя благословенная мать попросила Хемерлина защитить меня. Позже, после очередного инцидента на кухне, Хемерлин привел Фулмо.

— Как Хемерлин может защитить вас? Он всего лишь один человек.

Принц презрительно скривил губы.

— Потому что Хемерлин знает дворец лучше, чем кто-либо другой. Но, конечно, от вас, простой помощницы-курьера, не ожидают, что вы это поймете. Вы стали слишком фамильярной. Обращайтесь ко мне с бо́льшим уважением.

— Да, Ваше Высочество.

— Тебе не обязательно откликаться на его лай, — немного раздраженно сказал призрак.

Она нежно улыбнулась ему.

— Я буду это делать, и с радостью, потому что я должна продолжать жить в империи, как и Кем. Но почему эти статуи здесь? Почему они не снаружи, как в Трех Шпилях? Зачем прилагать столько усилий, — она указала на щели в крыше, — если их можно было просто разместить снаружи?

Призрак склонил голову набок, прислушиваясь.

— Что ты слышишь?

В закрытой пещере слабым фоном раздавался ровный гул, время от времени усиливавшийся пронзительным свистом, когда ветер снаружи крепчал.

— Я слышу ветер. — Знакомый запах защекотал ей нос. — Я чувствую запах чистой воды, хотя я удивлена, что он доносится сюда из родника снаружи.