— Ты что, не слышишь? — спросил призрак.

— Слышишь что? — она пожала плечами.

Принц пошевелился, и они с призраком обменялись взглядами, как будто оба пришли к одному и тому же выводу.

— Это звук бегущей воды, — сказал Гевулин. — Но откуда он доносится? Где вода?

Призрак медленно кивнул, обдумывая обстановку.

— Мы все воспринимаем наоборот. Дело не в том, что статуи были установлены в пещере, а не у входа. Дело в том, что вход в этот комплекс не с террасы. Кто бы ни пришел сюда, предполагалось, что он придет из глубин земли.

— Тогда вперед, — сказал принц, указав рукой в темноту.

Элен поднесла фонарь поближе. Они осторожно двинулись вперед. Пол оставался ровным. Воздух был затхлым. Стены начали надвигаться одна на другую. Сначала она могла касаться обеих стен вытянутыми руками, затем локтями, и наконец между ее плечами и твердым камнем осталось расстояние всего в ладонь. Это действовало на нервы, как будто туннель намеренно сжимался вокруг них, как ловушка. Как проход искупителей. Но нет, она больше не была искупительницей.

Впереди призрак предостерегающе крикнул и поднял руку. Туннель заканчивался большой дырой, похожей на колодец, которая уходила в неизвестные глубины. Ступени, вырезанные в изогнутой стене, спускались в черноту. Элен вздрогнула. И все же она поразилась.

— Послушайте, — сказал призрак.

Она услышала мягкое нарастание и затихание их дыхания, шипение пламени фонаря, а за всем этим слышался странный шелестящий рокочущий звук, который не могла понять, потому что он отдавался искаженным эхом, становясь громче, а затем затихая, прежде чем снова усилиться.

— Там внизу течет река? — спросил принц. — Под землей?

— Похоже на то, — ответил призрак.

— Насколько глубоко?

— Трудно сказать, — ответил призрак. — Хотя я могу поклясться вам костями моих уважаемых предков, что это чистая вода.

— Чистая вода! — воскликнула Элен. — Это объясняет, почему я чувствую этот запах. Может быть, это источник, бьющий под Шпилями?

Она поднесла фонарь к отверстию и заглянула туда. Ступени уходили вниз, вниз и вниз, скрываясь из виду, и не было видно дна. Что там было? Внезапно она поняла, что хочет знать.

— Спуститесь и расскажите мне, что вы нашли, — приказал принц.

— Думаю, что нет, — насмешливо ответил призрак. — Я не один из ваших стражей, чтобы командовать.

— Я имею в виду помощницу-курьера.

— Нет, — ответил призрак так быстро, что она догадалась, что он почувствовал любопытство Элен. — Возможно, ваш слух не такой острый, как у меня, Ваше Высочество. Это более долгий путь вниз, чем вы, кажется, думаете. Возможно, вы не можете расслышать все разнообразие звуков, которые несет вода, но я могу. Внизу не ручеек. Это мощный поток. То, что мы слышим его так слабо, означает, что он очень далеко внизу.

— Подождите. — Элен нашла на земле камень и, наклонившись над отверстием, бросила его, считая в уме в том же темпе, который она использовала во время своих курьерских поездок.

Она досчитала до двадцати, но так и не услышала всплеска.

— Это слишком далеко, чтобы мы могли услышать такой слабый звук, — сказал призрак. — Никто не спустится на такое расстояние, в темноту, по узкой лестнице без видимых опор для рук. Не имея лучшего представления о том, что может ожидать его в глубине.

— Пришло время проверить заклинание перехода, о котором вы говорите, — со вспышкой гнева возразил принц. — Может быть, статуям, пребывающим во тьме, не нужен лунный свет, чтобы пробудиться и сотворить свое заклинание. Я позову Кема.

Охваченная жгучей вспышкой гнева, Элен начала протестовать, но призрак оборвал ее.

— Когда я сказал нет, я имел в виду нет. — Слова были спокойными, но в то же время такими угрожающими, что принц напрягся, положив руку на рукоять меча. Не то чтобы меч принес бы ему какую-то пользу. Призрачный взмах неосязаемых крыльев распространился, заполняя темноту вокруг них, прорезая рябью бледный свет фонаря.

Призрак продолжал в том же спокойном и устрашающем тоне.

— Вы не понимаете, кто такие Лишенные. Даже если мы подождем, пока свет полной луны разбудит этих Лишенных, даже если вы заставите Кема или всех ваших стражей принять душу другого человека, чтобы вселиться в их тело, вы не сможете приказывать Лишенным. Мы поклялись служить великой цели, а не вашим мелким, эгоистичным интересам.

— Стабильность и процветание Империи Спокойствия — не мелкий, эгоистичный интерес!

— Амбиции делают людей глупцами. Эти водные сестры останутся нетронутыми, потому что они хранительницы мира, а не оружие, которым можно пользоваться в угоду вашему жадному стремлению к власти. В отличие от вас, у передатчицы было много вопросов ко мне, потому что она хотела понять истинную природу и предназначение Лишенных, чтобы лучше помочь им, если в этом возникнет необходимость. Я бы рассказал ей все, не требуя ничего взамен, хотя, как оказалось, у нее было то, что я хотел.

Он посмотрел на Элен смягчившимся взглядом.

— Расскажите мне, что вы ей сказали! — потребовал принц.

— Думаю, что нет, — протянул призрак.

Элен вмешалась прежде, чем принц нанес бы удар, а призрак ответил ударом же, таким бы, на который нельзя было не ответить и простить.

— По правде говоря, я бы хотела, чтобы ты рассказал это Его Высочеству, чтобы нам не пришлось обсуждать это снова и снова. Его Высочество уже знает все, что ты сказал мне, когда был в его теле.

— Помощница-курьер права, — с усмешкой сказал принц.

— Мы не обязаны уступать его требованиям, — немного раздраженно сказал призрак.

Принц улыбнулся, хотя и не совсем доброжелательно, скорее так, как будто только что угадал выигрышный ход в игре Кто лучше соврет.

— Нужно ли мне напоминать вам, Сара'ала, что, несмотря на все ваши разговоры о чести и праведности и о необходимости никогда не принуждать людей к заклинанию перехода, можно сказать, что вы исказили ваши собственные слова, сказанные мне в ту ночь, когда мы впервые встретились, вы и я. Разве обман не является формой принуждения?

Призрак вздохнул.

— Я думаю, тебе следует рассказать ему то, что ты сказал передатчице. — Элен ломала голову, как сказать то, что нужно было сказать. — Он не врет, когда говорит, что не до конца понимал суть сделки, на которую согласился. Ты и сам так говорил, верно?

Призрак снова вздохнул, устало, словно на него взвалили непосильную ношу, но она была права, как и принц Гевулин, хотя признавать это было нелегко.

— Очень хорошо. Я поручил доброй капитан запомнить и передать передатчикам многих кланов: они должны активно искать и защищать тех Лишенных, которые остаются в этом мире, будь то бодрствующие или все еще заключенные в статуе. Айвуры должны всегда помнить, что настанет день, когда некоторые из их кланов могут быть призваны обеспечивать телами Лишенных. Давным-давно эта обязанность была возложена на потомков тех, кто победил королей-колдунов. Некоторым, возможно, придется пожертвовать своими жизнями, чтобы большинство могло жить в мире, насколько это вообще возможно. Она согласилась со всем этим. Если мир потеряет всех своих сторонников, то кто будет сражаться, если до этого дойдет? Кто предотвратит новый пожар, если до этого дойдет? Колдунов нужно выследить и съесть, пока они не стали слишком могущественными.

— Съесть? — пробормотал принц, с новым подозрением осматривая призрака. — Как мышь в Разрезе Точильщика?

— Это единственный способ остановить их, — сказал призрак без тени юмора.

И все же Элен улыбнулась, потому что в тот момент, когда призрак с такой радостью съел бедную, обреченную, пораженную Спорой мышь, она по-настоящему влюбилась в него. Это было такое быстрое и решительное решение, хотя, возможно, и не такое вкусное.

— Итак, после всего этого, чего вы на самом деле добились? — неумолимо продолжал принц. — Вы проснулись. Вы отправились на север в моем теле. А затем вы ушли в Пелену. Как эта экспедиция продвинула вас к вашей цели? Вы опознали или... съели… каких-нибудь бродячих колдунов? Нашли хоть какие-нибудь их следы?