— А, понятно. Заложники, которых мы договорились обменять. Я полностью понимаю вашу осторожность. В моих интересах, чтобы мы с вашим кланом оставались в мире, особенно учитывая все эти новые разоблачения. Империя, куда можно добраться таким неожиданным путем! Просто удивительно! Но об этом в другой раз. Мне пришлось мчаться впереди собственной королевской кавалькады, чтобы сразиться с отважным капитаном Динеком и его полком. Заложники должны прибыть через несколько дней.

Выражение холодной скуки на лице капитана Ворон не изменилось.

— При всем уважении, Высочайший, мои люди останутся там, где мы находимся, в безопасности Белого Моря, пока доверенные лица не перейдут под нашу опеку, и мы не будем считать их залогом ваших добрых намерений.

— Я бы на вашем месте поступил так же! — весело сказал он. Элен, честно говоря, не могла сказать, был ли он раздражен тем, что ему не сказали, или с уважением принял их благоразумие. Возможно, и то, и другое. Люди могут быть такими сложными. — Вот и хорошо, теперь я обдумал скорость и сроки. Моим войскам понадобится несколько дней, чтобы очистить обещанные вам поселения, поскольку до сегодняшнего дня мы не контролировали Южное Кольцо. Все будет так, как решили мы с вашим мудрым советом. Вы закрепитесь на этих землях, и за вашей спиной будет безопасное Белое Море.

— Значит они не поедут в восточные земли? — спросила Элен. — Ты поселишь их здесь, в южных землях?

Он пристально посмотрел на нее, но она не дрогнула.

— Ты всегда была болтливой, даже ребенком. Вот почему ты меня так заинтриговала. В основном, конечно, из-за твоего чутья на Споры. Твоей дерзкой речи. У тебя необычная форма лица — оно круглое, как луна. И эти любопытные золотисто-зеленые глаза. Разве люди не замечали этого?

— В империи? Я не единственная круглолицая и зеленоглазая женщина, нет. И со шрамом, я полагаю, — ответила Элен.

— Шрам? — Его взгляд скользнул к ее шее, и он усмехнулся. — Шрамы — пустяки. У каждого может быть шрам, хотя и не такой заметный, как у тебя. Как будто кто-то специально вырезал его там.

Осге, подумала она, вспомнив, что сказала капитан Ворон при встрече с ней. Кто оставил ей этот шрам? Она сомневалась, что когда-нибудь узнает.

— Но, отвечая на твой дерзкий вопрос, да, клан Соленое Копье останется здесь, на юге. Это мудрое решение. Оно позволяет им держаться подальше от других кланов, некоторые из которых проявили к ним враждебность. Тем временем я смогу расселить значительную часть населения южной земли по другим землям Четырех Земель и таким образом ослабить влияние моей кузины на их лояльность. Видишь ли, ключ к успеху в том, что каждый должен что-то получить.

— Леди Элеавона не получила ничего, — сказала Элен.

— Она получила жизнь.

— А как же жители деревень, которых ты переселяешь? Они теряют все.

— Вовсе нет! Они будут размещены в новых поселениях, построенных по имперским законам, со всей обещанной защитой от Спор. Если все, что мне говорят, правда, у них будет лучшая жизнь, чем та, от которой они страдают сейчас, живя вне защиты священного пути, на лесных тропинках, где в любой момент могут напасть смертоносные Споры и беззаконные изгнанники. Но ты об этом знаешь все. Не так ли, Эл?

Он скосил на нее глаза. В его взгляде вспыхнула жажда мести.

Она не отвела взгляда, когда спросила:

— А что насчет тех заложников, которых ты предлагаешь клану Соленое Копье? Они действительно тебе небезразличны?

Его взгляд сузился, но, в отличие от Гевулина, он был не из тех, кто набрасывается на окружающих. Все свое детство он жил в окружении неуважения и научился молча переносить его — до тех пор, пока у него не появится возможность нанести решающий ответный удар.

— Теперь стало ясно, что, если я окажусь очень глуп, нарушу свое соглашение с кланом Соленое Копье и нападу на них, они смогут отступить к Белому Морю и впредь тревожить мои границы. Несмотря ни на что, я не нарушу, потому что это соглашение выгодно всем нам. Капитан Ворон, если больше ничего не нужно, вы можете идти, с моего благословения. Прошу вас, передайте мои искренние поздравления мудрым членам вашего совета. Лучшие времена ждут нас всех впереди.

— Да будет так, — сказала передатчица.

— Проводите этих двоих, — приказал Телан своим стражникам, указывая на Элен и Ксилси. Он направился в темный проход за троном, не оглядываясь.

Когда капитан Ворон направилась к главным дверям, Элен увидела, что они открываются. Она нарочно споткнулась, как будто была измучена или убита горем, и отшатнулась в сторону. Это движение приблизило ее к пути передатчицы. Опустившись на одно колено, Элен вытянула руку, делая вид, что пытается удержаться, но на самом деле протянула ее достаточно далеко, чтобы передатчица от неожиданности сбилась с шага. Она остановилась в пределах слышимости.

Элен тихо сказала:

— Капитан, я отдаю вам его имя, чтобы вы могли позвать его, и он придет к вам. Сара'ала, из Лишенных. Взамен скажите Сара'але, что это я послала вас и где я нахожусь.

Двое солдат грубо схватили Элен за руки.

— Вставай! Вставай! Пошли!

Они потащили ее к проходу, крепко держа, но она не сопротивлялась, зная, что им придется отпустить ее, как только она окажется внутри. Еще двое охранников приблизились к Ксилси, которая положила одну руку на рукоять меча, а другую на рукоять ножа, как бы провоцируя варваров прикоснуться к наследнице Манора Бакас. Мужчины не вступили с ней в физический контакт. Демонстрируя впечатляющую дисциплину или, возможно, осознавая, что она обладает статусом господина, они позвали еще охранников, чтобы окружить ее кольцом, держась на расстоянии, но в то же время давая понять, что не намерены позволить ей сбежать. Ксилси оценила ситуацию и поймала взгляд Элен как раз в тот момент, когда та переступала порог в темноту.

Оказавшись внутри, охранникам все же пришлось отпустить ее. Проход был слишком узким, чтобы двое могли идти бок о бок. Один шел перед ней, другой — позади. Тяжесть их присутствия казалась ей странной, ей, которая так давно ходила взад и вперед по этому самому коридору, одна или с Ао, или с малышами Нэпом, Напом и Нупом, которых они с Ао взяли под свое крыло, или с кем-то из тех, чьи имена растаяли, превратившись в далекое, расплывчатое пятно.

Пыльный, затхлый запах коридора ударил в нос, как будто она вдыхала его только вчера. Она моргнула, отгоняя нахлынувшие воспоминания: гладкий пол, истертый ногами бесчисленных искупителей; ее изношенная туника зацепилась за гвоздь и порвалась; она и Ао, прижавшиеся друг к другу, чтобы согреться, одной особенно холодной зимней ночью, когда они стояли на страже в пустом зале, закутав ноги в лохмотья, потому что им не разрешалось носить зимнюю обувь во дворце, чтобы шум их шагов не потревожил господ.

В те дни здесь никогда не было света. Искупители не нуждались в свете. Они достаточно быстро изучали все хитросплетения проходов и лазеек, составляя карту на ощупь руками и бедрами. Искупитель, который не сразу научился предвидеть, где на тебя наткнутся углы и занозы вопьются в кожу, долго не продержится, пораженный инфекцией или просто потерявший надежду.

Сегодня кто-то поставил фонарь на выступ, и его тусклый свет сопровождался клубами жирного дыма. Элен надеялась, что все еще сможет найти дорогу в неосвещенных проходах; она взвешивала свои возможности и это было одним из ее преимуществ. Позади нее чихнула Ксилси. И Ксилси, Джирви, Ипис и Кем будут вместе. Совсем другое дело.

На перекрестке коридор разделился на три части. Солдаты подтолкнули Элен вверх по крутой лестнице, такой узкой, что она задевала плечами за стены по обе стороны. Солдатам пришлось повернуться боком и подниматься неуклюже, ступенька за ступенькой, бормоча что-то себе под нос. На полпути они миновали нишу, спрятанную за благословенно теплыми кирпичами внутреннего дымохода. Маленькая фигурка втиснулась в тесную нишу, ожидая, когда они пройдут.