Он усмехнулся.

— Разгуливать обнаженным? Действительно, я не могу с тобой спорить на этот счет, поскольку она сама мне об этом сказала.

— Ты действительно спросил ее об этом? — Она затряслась от сдерживаемого смеха.

— А разве я не должен был? Я признаю, что сексуальные отношения — это всего лишь малая часть большой жизни, но я с таким вожделением думал о тебе.

— Неужели? — Она хотела снова обнять его, но заколебалась, не зная, о чем они договорились. И все же передатчица не была ни невинным, ни пассивным участником. Она согласилась на поцелуй и все, что подразумевал поцелуй, и, по словам призрака, упорно торговалась, чтобы получить то, что хотела взамен.

— Хватит! У меня есть вопросы! — Голос прозвучал как удар, обрушившийся между ними.

Они отпрянули друг от друга, когда принц спрыгнул со стены и мягко приземлился на землю, после чего ударил хлыстом по камню, привлекая их внимание.

Призрак развернулся лицом к незваному гостю, приняв агрессивную позу. Дымчатые, неосязаемые крылья раскрылись вокруг его фигуры. Холодные брызги дождя с шипением падали ему на лицо, словно на раскаленную поверхность.

Высокомерие на лице принца Гевулина сменилось испугом. Он выхватил меч.

— Уберите это, — прошипел Сара'ала голосом, который раскатился подобно отдаленному грому. — Если только вы не хотите, чтобы я разорвал вас пополам и съел на ужин, хотя, признаюсь, это было бы печальной тратой ваших красивых ягодиц. Возможно ли, что после всего, что произошло, вы понятия не имеете, кто я такой и на что способен? Возможно ли, что у вас хватает невежественного высокомерия полагать, что я всего лишь тщеславный и легкомысленный парень, что, даже если это правда, является лишь крошечной частью правды обо мне?

На мгновение Элен подумала, что принц может поддаться гордыне и начать сражаться, потому что он, конечно же, не собирался убегать. Но, возможно, он был достаточно умен, а может, просто был достаточно подавлен своим недавним поражением. Он убрал меч в ножны, но не выпустил хлыст из руки.

— Я думал, вы пришли сюда, чтобы исследовать, но вместо этого я обнаружил, что вы тратите драгоценное время на сентиментальные игры. — Он пренебрежительно махнул рукой. — Я требую ответов.

— Неужели? — Дымчатые крылья призрака окутали его плотной аурой. — Как вы собираетесь их получить, если я не пожелаю говорить?

Принц проигнорировал это заявление.

— Кто вы такой?

Призрак надменно приподнял брови, что очаровало Элен, особенно когда его использовали против принца.

— Я такой, каким вы меня видите. Как я всегда ясно и честно заявлял, я один из Лишенных.

Принц благоразумно отошел на несколько шагов — чтобы оказаться вне досягаемости кусания и поедания, предположила Элен. Но он не съежился, как сделал бы любой нормальный человек. Может быть, трусость изгоняли из принцев, родившихся при Дворе Цветов, или, может быть, только молодые принцы, которые не трусили, были возведены в Третье Сословие. В конце концов, никто не мог бы надеяться править как император без преувеличенного чувства собственной значимости, наряду с возвышенной верой в то, что люди, естественно, будут преклоняться перед тобой, потому что ты был самой влиятельной личностью во всем мире, существовавшем под Высокими Небесами.

В целом, помощница-курьер вела более спокойную жизнь.

— Принц Сара'ала, я полагаю, помощница-курьер сказала вам, что я все слышал и видел, когда вы гуляли в моем теле.

— Я не принц.

— Но вы дракон. Драконы — царственные животные. Таким образом, вы принц.

— Драконы — не звери. Мы разумные существа, такие же, как айвуры, гагасты, сволтеры, фрегиры и даже люди, если можно сказать, что люди обладают разумом, в чем я часто сомневаюсь. Я вынужден настаивать на том, чтобы вы немедленно прекратили подобные оскорбительные высказывания. И я не принц. Это человеческое слово. По моему опыту, только люди верят, что принцы отличаются от обычных людей.

Принц изучил призрака. Абсолютная уверенность Гевулина придавала ему некую силу, но также делала его уязвимым. Он не мог понять, что мир может не склоняться перед ним, потому что всю его жизнь так и было. Но статус принца был построен с опорой на дворец. Там, куда не распространялись дворцовые законы, он был просто еще одним человеком с красивым лицом, некоторыми полезными навыками и плохим отношением к жизни. У призрака было нечто большее, чем уверенность. Ему не нужно было здание дворца. У него были крылья, какими бы дымчатыми и неосязаемыми они ни были теперь, когда его душа была отделена от тела. И все же он тоже был уязвим. У него тоже были ограничения. Если бы передатчица умерла прямо сейчас — не то чтобы Элен желала ей такой участи, — что стало бы с призраком?

Каждая душа уязвима. Элен всю свою жизнь понимала это, никогда не принимая как должное ни крупицы покоя или счастья и дорожа всем, что попадалось ей на пути, как благословением.

Принц постукивал хлыстом по ноге, рассматривая призрака. Было ясно, что он не придал значения Элен и сосредоточил все свое внимание на Лишенном.

— Мы можем стать союзниками, мы двое.

— Вам нужны союзники? Я думал, леди из этой далекой страны — ваша союзница.

— Была, но она свергнута. Как и мои тщательно разработанные планы. Императрица узнала слишком многое. Я не смогу даже подойти к дворцу, пока не смогу нанести удар и завоевать его одним махом. Если вы можете вернуться, то почему бы не вернуться остальным вашим братьям, этим Лишенным?

— Что вы имеете в виду?

— Если я предоставлю им тела, они смогут использовать заклинание перехода. Разве это не так?

— Вы бы заставили ваших собственных людей отдать тела Лишенным и использовать навыки и магию драконов, чтобы возвести вас на трон Империи Спокойствия? Вы это имеете в виду?

— Почему нет?

Эти слова были произнесены именно с тем беспечным высокомерием, которого Элен ожидала от Гевулина.

— Начнем с того, — едко заметил призрак, — что мы, Лишенные, поклялись выполнять другую задачу. А не потакать вашим мелким амбициям.

— Это был мой следующий вопрос. Неужели в мире снова появились колдуны? И если да, то как мы можем их найти?

— Вы как раз из тех глупцов, которые верят, что могут поработить колдуна, а не стать маслом в огне колдовства. Но, чтобы мы больше никогда не говорили о подобном безрассудном идиотизме, я расскажу вам то, что собирался объяснить помощнице-курьеру. Пока вы нас не отвлекли.

Он оглянулся, чтобы убедиться, что Элен рядом. Она кивнула. Нет смысла злиться на принца, по крайней мере, не больше, чем он того заслуживает. Гевулин был в отчаянии. Само собой разумеется, что отчаявшиеся люди будут действовать, чтобы спасти себя. Она хорошо знала это чувство.

— Продолжайте, — приказал принц.

— Я не уверен, что вы полностью представляете себе обстоятельства древних дней королей-колдунов, как вы их называете. Даже Лувиара имеет о них лишь самое поверхностное представление. Похоже, в архивах и хрониках вашей империи нет исчерпывающего описания эпохи колдунов. Они поднимались тихо, один за другим. Некоторые из них были чрезмерно любопытными учеными, в то время как другие были жадны до увеличения своих богатств или гегемонии. Многие погибли, потому что слишком глубоко погрузились в знания и не понимали, что колдовство обретает свою силу, крадя жизненную силу у живых существ. Следовательно, колдовство — это всегда зло.

— Не для праведников.

— Особенно для них, поскольку они искренне верят, что не поддадутся развращению. Но колдовство развращает всех, к кому оно прикасается. Обычно оно убивает любого, кто пытается его применить. Но затем некоторые обнаружили, что могут получать то, что им нужно, от других, сначала от животных, затем от своих врагов, а затем даже от своих собственных союзников. Власть порождает жажду еще большей власти.