— Мы не сможем сражаться с сарпой на лестнице, — сказал Джирви. — Ее голова заполнит все пространство. Может быть, когда она высунет голову во двор перед башней, я смогу выстрелить во всадника отсюда.

— Ты просто попадешь по шлему, — сказала Ксилси.

— Если я закричу, он может поднять голову.

— Это именно то, что сделала я бы, если бы была дурой.

— У тебя есть идея получше? — сказал Джирви, смеясь. Глядя на его дерзко завязанный платок и спокойное, собранное поведение, Элен внезапно и ни с того ни с сего поняла, почему в него могла влюбиться темпераментная и чванливая наследница Манора Бакас.

— У меня есть идея получше, — сказала Элен, когда ее мысли остановились на одном конкретном моменте. — Если это правда, что Симо говорил о яде.

— Симо не врал и не преувеличивал, — отрезала Ксилси.

— Я не говорила, что так думаю. Ваше Высочество, что думаете вы?

— Армия действительно потеряла несколько сарп из-за врагов, которые забрались им в глотки, — сказал принц. — Но ваша гадюка, несомненно, слишком маленькая.

— Гриб с ядовитой шляпкой, размером не больше кончика моего пальца, может убить взрослого человека. Мы сами видели грифона, который был убит тремя ядами, действующими согласованно, через плоть, даже не попав внутрь. Я думаю, у нас есть два варианта. У Джирви есть выстрел, и, если это не сработает, тогда попробую я.

— Три варианта, — сказал принц. — Я отвлеку всадника отсюда. Может быть, он отступит, если я прикажу.

Бум. Ворота снова треснули. Морда сарпы просунулась внутрь, но теперь ей мешали обломки перекладин. Элен побежала к лестнице и сбежала по ней вниз, пролетев мимо Кема и Ипис со словами: «Поднимайтесь к Ксилси и принцу. Сейчас».

У двери, ведущей к пандусу, она с трудом сняла перекладину, Джирви взобрался на узкую платформу, расположенную под бойницей и над дверью, чтобы ему было удобно стрелять по пандусу.

С грохотом и громким треском, ворота разлетелись вдребезги. Элен потянула дверь на себя и высунула голову наружу. Из-за ворот показалась безгубая морда. Достаточно большая, чтобы проглотить человека в один присест. Зрелище ошеломило ее и заставило застыть на месте. Когда появилась целиком большая голова, ее конечности онемели. Огромные глаза сверкали, словно наполненные раскаленными углями. Их светящееся тепло напомнило ей о передатчице. Возможно, холодное поведение передатчицы проистекало из совершенно иного источника, чем у ворона. И я поцеловала ее, подумала Элен абсолютно наугад, мысли проносились в голове, когда мышцы сарпы напряглись и задвигались, стена содрогнулась, когда она протиснулась сквозь нее. Всадник низко пригнулся, чтобы его платформу не снесло со спины зверя. Как только голова и шея животного прошли через стену, всадник вскочил на ноги, чтобы удержать равновесие на платформе. Осматривая башню, его взгляд остановился на предмете, который Элен не могла видеть с того места, где она ждала.

Принц крикнул сверху:

— Остановитесь, имперский всадник, по моему приказу.

— А ты кто? — крикнул мужчина.

— Я Его Возвышенное Высочество Принц Гевулин, Принц-Генерал и Всевидящее Око Имперского Ордена Стражей...

Он собирается перечислить весь свой список достижений?

Всадник поднял арбалет и выпустил стрелу в окно. Это заставило принца замолчать и отскочить в сторону.

Из конюшен доносились крики перепуганных лошадей и самцов лосей, бившихся в своих стойлах. Они почувствовали запах зверя, как и Элен — едкую вонь, от которой у нее заслезились глаза.

Сарпа двинулась вперед через внутренний двор, что было небольшим расстоянием для существа такого размера. Ее морда доставала до пандуса, а хвост все еще оставался под сломанными воротами. Неудивительно, что ей пришлось пройти через ворота. Она не могла приземлиться в таком тесном для нее дворе.

Стрелы, выпущенные принцем и Ксилси, дождем сыпались на сарпу и всадника, но не могли пробить ни ее толстую шкуру, ни доспехи из кожи сарпы и шлем в форме луковицы, которые были вдвойне защищены сарпой, расправившей волокнистые крылья, чтобы отражать стрелы. Голова сарпы достигла каменного пандуса, который вел к входной двери. Пандус был едва достаточно широк, чтобы вместить чудовище, чье змееподобное тело было шире вытянутых рук Элен. Массивный язык рассек воздух, почуяв добычу.

— Сейчас, — сказал Джирви.

Элен выпустила гадюку. Та выскользнула на свободу, такая маленькая и хрупкая, больше похожая на нить, чем на змею, хрупкий отросток, с помощью которого невозможно противостоять огромной силе сарпы. Элен знала, что должна полностью закрыть дверь, потому что сарпа в любой момент могла выплюнуть кислоту, но она не хотела оставлять гадюку без пути к отступлению. Та беззаботно проскользила несколько локтей вниз по пандусу, прежде чем, наконец, остановилась и подняла голову, словно проявляя интерес или испытывая острое желание поохотиться.

Сарпа тоже подняла голову. Так мог бы раскачиваться валун, подвешенный в воздухе и готовый упасть. Она высунула и втянула язык, пробуя воздух на вкус. Дрожь беспокойства пробежала по всей ее чудовищной длине, вплоть до разрушенных ворот и кончика чешуйчатого хвоста.

Всадник выругался.

— Вверх, вверх! Проклятая тварь. Что с тобой?

Он не заметил крошечную гадюку, белевшую на фоне белого святокамня, поэтому посмотрел на дверь, пытаясь разглядеть угрозу.

Джирви выстрелил.

Стрела пробила левую линзу очков и пронзила глаз всадника. Хрипя и корчась в конвульсиях, мужчина повалился набок и повис на могучем теле сарпы, извиваясь и пытаясь вырвать стрелу из своего лица.

Гадюка подняла голову и тихо зашипела — словно любовный шепот пронесся между парой любовников, которые бояться быть подслушанными своими ревнивыми супругами.

Сарпа отпрянула назад, сердито хлопая крыльями и молотя хвостом с такой силой, что пробила оставшиеся камни вокруг ворот. Она свернулась калачиком, заполнив своим телом весь двор. Словно она была поймана в ловушку, зажата. В панике она неуклюже отпрянула назад, в ворота. От этого движения раненый всадник слетел с ее тела.

Оказавшись снаружи, сарпа расправила свои могучие крылья и забила ими по воздуху, как будто хотела убить ветер. Она поднялась вверх, опустилась вниз, вверх, вниз, пока, наконец, не взлетела над зданиями. С грохотом, похожим на хлопанье кузнечных мехов, она описала длинную дугу и полетела на запад, параллельно Пелене.

К этому времени Джирви спрыгнул с платформы под бойницей, протиснулся мимо потрясенной и уставившейся на него Элен, комично высоко перепрыгнул через неподвижную гадюку и, подбежав, уперся коленом в грудь обмякшего всадника, который так и не сумел извлечь стрелу.

Он весело крикнул через плечо:

— Уже мертв! Ваше Высочество, могу я забрать эти доспехи?

Гадюка вернулась к Элен и снова впилась в ее плоть.

Принц и Ксилси пробежали мимо, а за ними, восклицая, последовали Кем и Ипис. Элен перевела дыхание, протирая глаза. На дрожащих ногах она последовала за ними к Джирви.

Принц опустился на колени рядом с мертвецом. Защитные очки были сорваны с лица всадника. У него была обветренная кожа человека средних лет, который большую часть своей жизни провел на свежем воздухе, на ветру и солнце. Кожа вокруг его глаз, где ее защищали защитные очки, была более бледной и гладкой, чем на щеках и лбу.

С помощью кончика стрелы Гевулин выудил из-под кожаных доспехов мужчины две цепочки-ожерелья. На одной из них болтался вырезанный из кости свисток. На другой цепочке был изображен стилизованный цветок олеандра с пятью лепестками. Цветок, на который так приятно смотреть, но который ядовит во всех своих частях.

— Это знак Его Восхитительного Высочества. Действительно, похоже, что это тщательно спланированное нападение на меня не имеет никакого отношения к Астайлин.

— Как ни больно мне это говорить, — заметила Ксилси, — но это никогда не было ее стилем.

Принц бросил на нее обвиняющий взгляд и поднялся, но вместо того, чтобы ответить ей, обратился к Джирви.