— Ты слишком медлительна, моя любимая. Всегда на шаг позади. Боюсь, ты не усвоила самый важный урок.
Он замолчал.
Элеавона не огрызнулась. Гевулин тоже не огрызнулся, он наклонился, чтобы прошептать что-то на ухо Симо, и бросил многозначительный взгляд в сторону Лувиары. Ага, подумала Элен, он хочет, чтобы теургистка выпустила духа воздуха, который разнесет по залу ветер смятения. Это бросило бы кошку к голубям и дало бы им шанс сбежать или даже связать и поймать самоуверенного Телана.
— Нет? Ты не усвоила самый важный урок? — Телан улыбнулся. Это была та же самая улыбка, с которой подросток Телан смотрел на юную Эл, спрашивая искупительницу: «Как ты так ловко распознала Спору?», и восклицая, когда та сказала: «Учуяла ее, милорд», как будто это был самый остроумный и мудрый ответ, который когда-либо слышал. — Тогда ты должна позволить мне продемонстрировать. Капитан Ворон?
Он поманил ее рукой.
Передатчица прошла вперед и остановилась у подножия ступеней возвышения.
— Высочайший, — сказала она. — Совет клана Соленое Копье официально принимает ваше предложение.
— Предложение! — пробормотала Элеавона. — Что это значит, капитан?
— Я просто передаю решение совета, — сказала передатчица.
— Что это значит? — слегка улыбнулся Телан. — Это значит, что я обещаю клану Соленое Копье поселение и территорию в восточной земле.
— Я обещала им это!
— Но ты не смогла им этого дать. — Он лукаво приподнял бровь. — Я могу.
Губы Элеавоны шевелились, как будто она пыталась заговорить, но у нее отнялся язык. Наконец, сдавленным голосом она произнесла:
— Но ты только сражался с Морскими Волками. Я предложила им союз.
— Да, предложила, и это натолкнуло меня на идею. Видишь ли, любимая, урок битвы в том, что никогда не знаешь, когда придется менять направление движения. Это правда, что Морские Волки долгое время были нашими врагами и представляли серьезную угрозу. Я не хотел вас обидеть, капитан, — добавил он, кивнув.
— Я не обижаюсь, — сказала капитан Ворон.
Телан снова повернулся к своей кузине.
— Мой отец и твоя мать объединили свои силы, чтобы благородно сражаться против них. Они изгнали самых опасных захватчиков и загнали в угол других в западной земле. Мы с тобой могли бы продолжить эту прекрасную традицию, если бы ты не была такой упрямой. Но это не имеет значения, не так ли? Уже нет.
Он снова замолчал, давая Элеавоне время ответить.
Гевулин прошептал что-то на ухо Ее Светлости. Она ответила таким же шепотом, преисполнившись новой решимости.
Телан продолжал с бойкой уверенностью человека, заковавшего своего врага в нерушимые цепи. «С троном Высочайшего в моих руках и контролем над Четырьмя Землями в моей хватке, я теперь обращаю свое внимание на то, чтобы сделать это благословенное королевство более безопасным местом для жизни и процветания моего народа. Разве не этого желает седовласый бог от нас, своих избранных и помазанных правителей? Впервые за многие поколения в Четырех Землях воцарится мир. Мы больше не будем воевать между собой. И чужаки не будут совершать набеги на наши берега, ибо, скорее, чужаки станут такими же, как мы, благочестивыми и миролюбивыми людьми. Да восславим мы все седовласого бога, чьи молнии освещают путь нечестивых и стезю праведников». Он воздел обе руки к небу.
Не оборачиваясь, Гевулин сказал:
— Лувиара, настало время прекратить это ужасное представление. Любому актеру в империи было бы стыдно.
Телан откинулся на спинку стула, словно наслаждаясь происходящим.
— Лувиара? — Гевулин повернулся и свирепо посмотрел на собеседницу.
Теургистка не выпустила духа, который сотряс бы воздух и сковал бы узурпатора. Ее безмятежное выражение лица заставило Элен насторожиться. Это не предвещало ничего хорошего.
Лувиара приложила руку к сердцу и отвесила принцу Гевулину почтительный поклон.
— Ваше Возвышенное Высочество, с сожалением вынуждена сообщить вам, что это больше невозможно.
— Вы израсходовали всех своих духов воздуха? Вы должны были сообщить мне, когда это произойдет.
— Странно, что несколько дней назад вы спрашивали меня, скольких я связала, как будто чувствовали их, а теперь не знаете, есть ли у меня вообще какие-либо духи. Но загадка вашего нехарактерного поведения больше не может меня волновать. Вашему предательскому мятежу пришел конец, Ваше Высочество.
— Конец? — пробормотала Ксилси. — Клянусь Высокими Небесами, что за прокисшее вино стоит на моем столе?
— Лувиара, — сказал Симо, — что вы имеете в виду этой нелояльной речью по отношению к возвышенному принцу Третьего Сословия?
— Нелояльной? Я служу империи, и, значит, Императрице Магнолии. Я, конечно, не собираюсь потакать предательским амбициям принца, который слишком высокого мнения о себе.
Ее холодное заявление прозвучало как ледяной удар, заставивший всех замереть на месте.
Принц был так разгневан ее отказом, что повернулся спиной к Телану, чтобы обрушить на теургистку всю силу своей ярости.
— Это Астайлин подговорила тебя на это? Что она тебе предложила? Я утрою сумму.
— Ваше Возвышенное Высочество, я не служу Принцессе Астайлин. И она не находилась под моим наблюдением. Для этой задачи назначены другие.
— Наблюдать за Астайлин? — Ксилси потерла глаза и пробормотала: — О, черт, это плохо.
Симо выглядел так, словно его ударили наковальней.
Гевулин кипел от злости. У него были вопросы, но он был слишком горд, чтобы задавать их.
Элен не испытывала подобных сомнений. Для нее это не было личным делом. Это было выживание.
— Достойная Собеседница, вы хотите сказать, что всегда были шпионкой императрицы? Все то время, когда вы путешествовали с Его Возвышенным Высочеством по империи, чтобы он мог познакомиться с дорогами, которые будут патрулировать и охранять его стражи?
— Такова была сделка, которую я заключила с императрицей, — мягко сказала Лувиара. — Чтобы представить неопровержимые доказательства его предательских намерений. Действия Его Возвышенного Высочества на Дальнем Пограничном Бдении не оставляют сомнений. В письме, которое он написал, содержится его собственное осуждение. Это письмо находится у меня, вместе с посланием, в котором подробно описывается поддержка лордом Теланом моих усилий от имени императрицы.
Принц по-прежнему сидел в позе разъяренного человека, но по мере того, как до него доходила реальность, выражение его лица медленно менялось.
Элен воспользовалась всеобщим потрясением, чтобы снова заговорить, пытаясь вытянуть из нее побольше информации.
— Достойная Лувиара, я всегда думала, что почтенные служители Храма Сердца противостояли Клану Лотоса, когда он завоевал Семь Золотых Королевств. Когда генерал Лотос провозгласил начало новой Империи Спокойствия. Итак, меня удивляет, что вы говорите о сделке с императрицей, а не о своей преданности Храму Сердца. Несомненно, вы, как и все теургисты и целители, дали клятву посвятить свою жизнь святому служению.
— Храм отвернулся от меня. Императрица слушала мои слова, в отличие от Внутренней Палаты. Это правда, мы, служители храма, даем клятву питать сердца, умы и тела подданных императора нашими молитвами и нашими целителями. Но мы также оберегаем империю от тех, чьи злонамеренные амбиции могут нарушить спокойствие государства. Так уж случилось, что самая щедрая императрица Магнолия давно с неудовольствием смотрит на своего младшего брата, Гевулина. — Она поклонилась Гевулину. — Ваше Возвышенное Высочество, ваше восстание окончено. Я молю вас, примите свое поражение во имя тех, кто служит вам, чтобы они не понесли наказание только за то, что проявили преданность своему принцу-стражу.
Впервые Гевулин посмотрел на Элен. В его яростном взгляде она увидела приказ, которого боялась. Несмотря на всю его дисциплинированность, в конце концов, как она и предполагала с самого начала, им руководили гнев и гордыня.
Но гадюка могла убить только одного человека за раз. Ей приходилось передвигаться по полу, оставаясь при этом уязвимой, маленькой белой змейкой, которую легко раздавить или разрезать на куски. Это была глупая авантюра с низкими шансами на успех. Вдобавок ко всему, она не знала, что случится с ней, если гадюку убьют, и не собиралась выяснять это ради принца, не тогда, когда он был в меньшинстве. Смерть Лувиары ничего не изменила бы в их обстоятельствах. Гевулин просто бесновался, как маленький ребенок, у которого отняли желанную игрушку.
