Джирви пожал руку Элен. Ксилси обняла ее. Ипис все еще задыхалась снаружи, не в силах войти, но Кем вошел и тоже обнял ее.

— Будь здоров, мой любимый мальчик, — тихо сказала она. — Напиши мне, как только сможешь, чтобы я знала, где тебя найти.

— Ты будешь в безопасности?

— Я выживаю, Кем. Уверена, ты уже понял это. У тебя есть свой собственный путь. Тебе пора идти своим путем, без меня. Я пришлю весточку, обещаю.

Он вытер глаза, но кивнул в знак согласия, потому что был храбрым парнем и потому что хотел уйти.

Ксилси взяла кольцо с печаткой. Они поклонились принцу, как придворные во дворце, и Кем достойно повторил их поклон. Если бы не зловоние и умирающий мужчина, это могло бы сойти за обычное официальное прощание, когда люди думают, что смогут увидеть друг друга снова, если Высокие Небеса ниспошлют им такое счастливое событие. Элен не плакала, когда Кем уходил последним, бросив на нее прощальный взгляд. Он нашел надежных товарищей и работу, которой хотел заниматься. И у него были хорошие ботинки. Она не могла бы желать ничего лучшего.

Дверь за ними со щелчком закрылась. Она сделала глубокий вдох, выдохнула и повернулась к принцу.

— Ваше высочество, чего бы вы хотели?

Ей пришлось наклониться поближе, чтобы расслышать его шепот.

— Мы ждем Фулмо.

На этот раз она была полностью послушна, не задавая вопросов. Она стояла в тихой комнате так, как подобает придворному. Жаровня потрескивала, угли в ней раскалялись докрасна. Лампа, стоявшая на приставном столике, шипела. Глаза принца оставались открытыми, но он ничего не видел. Он прерывисто дышал. Другой на его месте умер бы от боли, но он был полон решимости ждать по причине, которую она не могла понять. И все же, если чья-то решимость и помогла бы им пережить эту долгую ночь, то это была его.

В дверь кто-то поскребся. Защелка со щелчком опустилась. Вернулась ли лорд Джения с маковым соком и губителем сердец?

Дверь открылась. Хемерлин остановился на пороге, увидев принца. Его лицо исказилось от ужасной боли. Его губы приоткрылись, и — на мгновение, на целую вечность — Элен ожидала, что он закричит от горя. Но он не издал ни звука. Он закрыл рот и проглотил все это. С огромным усилием он разгладил свою обычную хмурую гримасу и вошел в комнату, неся поднос с пузырьками, миской, кувшином, чашкой и сложенным бельем.

— Я думала, вы ушли со стражами, — сказала она.

Он бросил на нее быстрый взгляд.

— Можете обращаться ко мне как к Главному Слуге.

Элен обрадовалась приходу старого надменного Хемерлина. Это придало ей что-то знакомое, за что можно было держаться.

Он ворвался в комнату, словно в какой-нибудь дворцовый зал, и, говоря тихим голосом, разложил принесенные с собой предметы на приставном столике.

— Ваше Высочество, у меня есть маковый сок и губитель сердец. Мак притупит боль. Губитель сердец остановит ваше сердце, если вы попросите о такой милости.

— Нет, — прошептал принц. — Ждем Фулмо.

Хемерлин застыл как вкопанный, его дыхание участилось, когда он справился с очередным приступом боли. Наконец, он вздохнул. После этого он намочил тряпку в воде и принялся осторожно протирать принцу лицо, руки, ноги, все время тихим, ровным голосом жалуясь на то, что Возвышенное Высочество оставлено томиться в низших покоях, и что его следовало бы перевести в имперское крыло в Маноре, как и подобало бы его достоинству.

Губы принца слегка изогнулись в улыбке.

— Всегда защищаете мое достоинство. Никаких переносов. Ждем Фулмо.

Хемерлин бросил на Элен полный ненависти взгляд, как будто это она была виновата в этой необъяснимой просьбе, и так оно и было. Дуэнн пытался убить ее, а не Гевулина.

— Я умираю, — сказал принц. — Спойте надлежащую песнь ухода… так, как вы меня учили. Не сокращенную версию. Я ненавижу ее. Люди должны быть более... дисциплинированными и учить ее полностью.

Подбородок старика задрожал.

— Как пожелаете, Ваше Высочество.

Он принес свежую влажную салфетку и приложил ее прохладную влагу к сухим губам принца. Нежным голосом он начал декламировать «Медленный Спуск Последнего Водяного Каскада».

Элен часто слышала короткую версию, урезанную до шести часов. У большинства людей не было времени выучить наизусть все великие поэмы и торжественные молитвы. Или у них не было дисциплины Гевулина. Она слышала полную версию всего дважды. В первый раз, когда интендант опустился на колени у рва, за которым лежал Полынный Ров, деревня, где умерла его старшая дочь, изъеденная Спорами и потому недоступная. Через три дня Споры поглотили все, что жило во рву, и, не имея возможности пожирать дальнейшую жизнь, распались на тонкие нити и крошечные шляпки грибов, которые могли быть вырваны с корнем, сожжены и уничтожены стражами, геодезистами и помощниками-курьерами.

Во второй раз — за всех тех, включая Ао, кто погиб во время схода лавины.

В тихой комнате Элен ничего не оставалось делать, кроме как слушать и ждать. Голос главного слуги часто звучал надтреснуто, возможно, потому, что он подавлял свое горе, но его тон оставался искренним. Она подбрасывала в жаровню свежего топлива, когда это было необходимо, и заправляла лампу, когда в ней заканчивалось масло. Никто не заглядывал к ним. Никогда не было благоразумным уделять слишком много внимания, когда принц так стремительно пал с вершины власти. Манору Северный Пелис придется двигаться дальше, чтобы выжить, искать новые связи и влияние во дворце. Женится ли Астайлин на Ворвуа? Немного поразмыслив, Элен поняла, что ей, честно говоря, все равно.

Что касается ее самой, она могла быть спокойна, зная, что Кем находится в таком надежном месте, на какое только можно было надеяться, независимо от того, к чему приведет его служба стражем. Кроме того, она освободилась от принца и могла вернуться в Привал Орледдер. Но, кроме приветливых часовых на Привале и двери своего коттеджа, она никак не могла представить себе будущую жизнь. Она плыла, не привязанная к берегу.

Осенние ночи на севере были длиннее. Поскольку в комнате не было окон, она поняла, что наступило утро, только когда дверь открылась и вошел Фулмо, неся поднос с едой и напитками. Гагаст поставил поднос на приставной столик и, как обычно, попробовал по ложке каждого блюда. Закончив, он жестом показал, что есть можно.

Хемерлин довел очередной стих до логической точки, чтобы можно было сделать паузу. Он выпил, и это было все, но сказал Элен с чопорным отвращением:

— Помощница-курьер, вы можете съесть немного этого блюда, чтобы не ослабеть, когда будете нужны принцу.

— Благодарю вас, Главный Слуга.

Еда была простой, но с хорошим вкусом: теплая каша, теплый хлеб, теплое молоко со специями и холодный кусочек курицы, который, как она подозревала, остался от свадебного пира, которому так и не суждено было состояться.

Внезапно принц вздрогнул и заморгал, словно выходя из оцепенения.

— Помощница-курьер.

Губы Хемерлина скривились в усмешке, когда он услышал, что к ней обращается его любимый принц, человек, которому он служил. Он поспешил к принцу.

— Ваше Высочество, чего вы желаете?

— Где... помощница-курьер?

— Я здесь, и Фулмо здесь, — сказала Элен, а затем поспешно добавила, — вместе с главным слугой Хемерлином, Ваше Высочество.

— Это не было ложью… то, что он утверждал. Он был драконом.

Хемерлин пригладил взъерошенные волосы принца, как будто, приведя его в порядок, он мог вернуть ему жизнь.

— Нет, Ваше Высочество, не бойтесь. У вас бред.

— Он был? — настойчиво спросил принц.

— Да, Ваше Высочество. Он был. И он остался, поскольку он все еще существует.

Голос Гевулина звучал все грубее, и его было все труднее расслышать, настолько слабым он становился.

— Огненные саламандры отращивают свои конечности. Так говорят... — Он замолчал.

— Так же говорят о драконах — они, как известно, отращивают свои конечности, из-за чего их трудно убить. — Густая, тягучая масса обездвижила ее, она едва могла думать или дышать.