— Справочник Лувиары.

— О чем он говорит? — спросил Хемерлин. — Какое отношение теургистка Лувиара имеет к драконам?

— Тише! — оборвала его Элен. — Ваше Высочество, что вы говорите?

— Исцелит меня.

— Он не может исцелить вас. Он не исцелил Джирви. Он наложил на него успокаивающее заклинание, которое позволило ему двигаться без боли, пока его тело не исцелилось само по себе.

— Исцелит это тело. Вы не были на краю Разреза Точильщика, когда он сражался там. Вы видели только тень снизу. Он был один, а их было много. Я видел все... и чувствовал все. Он был ранен. Три раза. Три пореза. От этих ран остались лишь едва заметные шрамы.

Еще хуже было испытывать жестокий проблеск надежды, зная при этом, что то, к чему она стремилась, было невозможно.

— Даже если бы это было правдой, что драконы могут регенерировать себя, как существа, отмеченные огнем, до Дальней Пограничной Пелены еще несколько дней пути. Вы не переживете этого путешествия. — Она сомневалась, что он доживет до заката. — Лишенный может вселиться только в живое тело. Даже в карете мы не сможем туда добраться...

Она замолчала.

Нет. Это не так. До Пелены не дни пути. Она упомянула призраку залив. Она сказала ему, что пойдет к заливу, когда они доберутся до Манора Северный Пелис, хотя понятия не имела, услышал ли Сара'ала или понял ее, находясь в тени, которая была всем, что от него осталось.

— О чем вы думаете, помощница-курьер? — Гевулин обвел взглядом воздух над головой, словно не мог понять, почему ничего не видит.

— Если мы отвезем вас к заливу Пелены, который находится неподалеку отсюда, я могла бы позвать его. Но он может нас не услышать. Он может и не прийти. А если он все-таки придет, что тогда?

— Я разрешаю ему войти в мое тело.

— Но он не может...

— Он не может исцелить меня. Я понимаю. Я умираю. Моя авантюра... провалилась. — Его хриплое дыхание заполнило комнату, но, наконец, он снова смог говорить тем же тихим, прерывающимся голосом. — Да будет так. Принц Гевулин мертв. Но моя мать... должна жить. Я обязан ей всем. Вы и призрак поможете мне спасти ее.

Эти слова словно молот ударили по и без того измученному телу Элен. У нее подкосились ноги. Она опустилась на колени, ухватившись за край стола.

Хемерлин беззвучно плакал, слезы текли по его морщинистому лицу.

— Теперь я понимаю, почему после Трех Шпилей я почувствовал его другим, когда он прогнал меня и остальных. Это был совсем не он, верно?

— Да, — сказала она.

Принц застонал, как издает стон умирающее животное, борющееся за то, чтобы прожить еще один час, еще один вздох.

— Ах. Ах! Так и должно быть. Помощница-курьер. Все, о чем я прошу...

Его глаза затрепетали и закрылись.

Он выдохнул, но не вдохнул.

Элен вскочила на ноги. Как это могло случиться, что все закончилось этим?

Хемерлин взвыл и схватил принца за руку. Его прикосновение каким-то образом заставило Гевулина вернуться.

Принц заговорил отрывистым шепотом.

— Поклянитесь мне, Хемерлин. Помощница-курьер. Если это случится, если это возможно, то с помощью дракона вы вытащите мою благословенную мать из Двора Цветов живой. Спасите ее. Обещайте мне.

— Это я обещаю, — сказала Элен, — потому что я достаточно эгоистична, чтобы надеяться, что вы умрете, а он останется в живых.

Рука принца дернулась, возможно, из-за его привычки всю жизнь пороть людей, которые говорили с ним неуважительно.

— Возьмите зеленое кольцо, как свидетельство моей воли.

Ксилси уже сняла с него перчатку, чтобы взять кольцо с печаткой. Зеленое кольцо было плетеной лентой с узелком на его мизинце, безделушка, драгоценная для принца. Элен сняла его и надела на свой указательный палец, затем снова натянула свою перчатку.

— Я взяла кольцо, — сказала она, не уверенная, чувствует ли он еще свои конечности. — Я буду чтить честь вашей матери, как свою собственную, хотя и не могу сказать, как мне удастся спасти ее. Как вы часто напоминали мне, я всего лишь скромная помощница-курьер, которая почти ничего не знает о дворце.

— Я могу организовать спасение, — презрительно фыркнул Хемерлин. — Никто не знает дворец лучше меня.

— Да. Туда. Быстрее. — Голос Гевулина был прерывистым и отчаянным. — Разве вы не слышите, как она приближаются?

Она не слышала ничего, кроме приглушенных криков раненых от боли, плача ребенка, зовущего своего родителя, усталых голосов, выкрикивающих просьбы и приказы. Не было ли в одном из куплетов «Медленного Спуск Последнего Водяного Каскада» строки смерть спускается на многочисленных крыльях? Если бы он умер, то не смог бы даровать Сара'але возможность использовать заклинание перехода. Итак, в конце концов, дело дошло до того, что она несла бремя жизни или смерти. Даже чисто физически, потому что она не была уверена, что они с Хемерлином смогут донести принца до самого залива.

— Фулмо понесет меня. — Он тяжело дышал, каждое слово давалось ему с трудом. — Его приговор связан с моей жизнью или с его смертью.

Мир вокруг Эль обострился. Ее инстинкты вспыхнули, а сердце сжалось. Они должны были действовать немедленно. Прежде чем он умер.

Ворвуа сказала, чтобы никто не беспокоил принца без ее прямого приказа.

— Как мы сможем тайно вывезти его? Что, если лорд Джения или ее люди попытаются остановить нас?

Хемерлин действовал с поразительной быстротой, как будто у него была практика тайком доставлять людей в труднодоступные места, куда им не следовало заходить. Он развернул льняной саван и накрыл принца с головы до ног, как будто тот уже был трупом. Приоткрыв дверь, он выглянул в коридор, затем поманил Элен. Еще одно тело, накрытое саваном, было прислонено к стене. Никого не было ни в коридоре, ни в комнатах, ни во внутреннем дворе пристройки, потому что нужно было оказать помощь раненым, перенести припасы, вытереть кровь. Они с Хемерлином схватили оставленное без присмотра тело за плечи и лодыжки и втащили его в комнату. Они подняли его и положили на другую половину стола.

— Я останусь здесь, чтобы доспеть «Медленный Спуск», — сказал Хемерлин. — Мой любимый принц мертв, согласно его собственному заявлению. Вы с Фулмо отправитесь туда, повинуясь его предсмертной воле. Я сомневаюсь, что вы выполните свое обещание, помощница-курьер, но если у вас хватит чести сделать это, тогда приходите во дворец и отдайте кольцо, чтобы привлечь мое внимание.

— Я могу вас удивить, — сказала Элен.

— Сомневаюсь. — На теле, укрытом саваном, была шапка слуги Манора Пелис. Хемерлин снял ее и протянул Фулмо. — Наденьте эту шапку. Идите, пока еще рано. Пока я пою, они не будут меня беспокоить и ничего не заподозрят.

Элен понятия не имела, насколько гагаст мог быть слабее из-за своего маленького роста, но Фулмо подхватил принца на руки и поднял его так нежно и легко, как если бы он нес спящего ребенка. Конечности принца так безвольно болтались, что она схватила его за запястье и пощупала пульс. Он уже был мертв?

Слабый пульс коснулся ее кожи. Он потерял сознание. Она не знала, сколько еще ему потребуется времени, чтобы умереть.

— Следуй за мной и ни на кого не смотри, — сказала она Фулмо. — Просто продолжай идти.

Она надела на голову свою вязаную шапочку цвета чертополоха и натянула ее до бровей и затылка, пряча свои волосы. Закинула рюкзак за спину. Ее пальто было обычным зимним, без эмблемы Орледдера. На ее рюкзаке также не было императорских знаков отличия. Помощники-курьеры должны были сами покупать себе зимнее пальто и дорожный рюкзак; ни то, ни другое, как и ботинки, не входило в выданное им снаряжение.

Они с Фулмо шли по коридору мимо палат, забитых ранеными. Однажды кто-то окликнул их, но Элен продолжала идти, и поэтому Фулмо продолжал идти. Они вышли через ворота пристройки, пересекли внутренний двор храма и через дополнительные ворота оказались в садах за усадьбой. Миновать внешние стены и вернуться по тропинке, по которой их группа прошла прошлой ночью, вверх по холму к сторожевой башне было достаточно просто.