- Чтоб я сдох, - хрипло шепчет Шейдар. – Какое всё-таки ядрёное зелье.

Не могу не согласиться.

Зелье отборное. Так ударило мне в голову, что я веду себя, словно влюбилась в этого отвратительного дракона.

- О! Кажись, приехали! – воскликнул кучер. – Вон там палатка белая, большая такая. Оно?

Карета дёрнулась и остановилась.

Шейдар с видимым сожалением снял меня со своих колен.

- Идём! – бросил на меня хмурый взгляд. – Пора покончить с этим. Пока не зашло слишком далеко.

Глава 26

Послушно присаживаюсь на краешек своего диванчика и жду.

Шейдар хмуро протягивает руку, чтобы открыть дверцу кареты. Его пальцы замирают на ручке, сжимают её. Он не двигается и не смотрит на меня. Только мрачнеет всё больше.

Я стараюсь на него не смотреть.

Мы не шевелимся, но воздух между нами по-прежнему вибрирует, словно натянуты до предела невидимые струны. А мои губы горят там, где прикасался.

Сейчас он распахнёт дверь.

Мы вернёмся туда, где я купила зелье.

И всё встанет на свои места.

Он мне никто.

Я ему никто.

Чужие друг другу.

А сердце ноет и не хочется никуда идти. Проклятое зелье! Что ж ты мне так сильно мозги морочишь-то? Я ведь так сильно этого хотела.

- Я был уверен, что снадобий, влияющих на человеческую волю, не существует, - задумчиво произносит Шейдар, глядя куда-то вдаль, за окно.

- Ну вот видите. Вы не всезнающий, милорд. И тоже можете ошибаться.

- Маленькая язва.

- Простите.

Молчание.

- Откуда ты узнала об этой дамочке?

- Что за допрос? – обиделась я.

- Собираю информацию, прежде чем встретиться с противником. Привычка.

Вздыхаю.

- Шейла.

- Ясно, - усмехается Шейдар. – Сестрица моя давно увлекается всякой эзотерической чепухой. У неё вся комната в родительском гнезде завалена гадальными картами, амулетами, какими-то вонючими перьями и прочим магическим мусором. Но не думал, что она зашла настолько далеко.

Снова молчит. Ну что ты тянешь время? Это ожидание поджаривает мои нервы на медленном огне. Подхватываю «шаль» и кутаюсь плотнее. Там, наверное, прохладно будет после раскалённого воздуха кареты, который едва не испарился весь, так жарко было между мной и драконом.

- Дорого стоило зелье?

- Примерно как два платья, - пожала плечами я.

- Неплохо она наживается на пустоголовых барышнях. Где взяла деньги?

- Так вы же сами мне аванс выплатили, вот я и…

- То есть, ты меня отравила на мои собственные деньги? Какая ирония судьбы, - усмехнулся Шейдар.

Ручка хрустнула под его пальцами.

Словно одумавшись, он тряхнул головой и всё-таки толкнул злосчастную дверцу.

Спрыгнул первый с подножки кареты. И когда я уныло двинулась за ним и подалась вперёд, чтобы тоже спуститься, просто схватил меня в охапку и снял на землю. С тех пор, как мы напились этого дурацкого зелья, дракон вообще стал очень вольно относиться к прикосновениям. Фактически, лапает при каждом удобном случае, как свою собственность. Как будто в полном праве.

Я вспыхнула от негодования и потянулась к его ладоням, чтобы спихнуть их со своей талии.

Вместо этого мои пальцы как приклеенные остаются на его руке. Тугая загорелая кожа крепкого запястья темнеет на фоне белоснежного кружева, которым оторочены рукава его дорогой рубашки. Поблескивают в лунном свете золотистые нити вышивки тёмно-зелёного камзола. Под моими пальцами быстро бьётся чужой пульс.

- Да что ж за наваждение… - бормочет Шейдар. Пальцы на моей талии сжимаются, я ощущаю их даже через плотный корсет. Тянут к себе.

Кучер, посвистывая, делает вид, что не обращает на нас никакого внимания. Мы с Шейдаром стоим в обнимку в тени кареты посреди уснувшего города, на широкой площади, и холодные круглые камни морозят мои голые ступни. Но холодно только ногам. Остальное тело плавится и горит.

Дракон вжимается носом мне в шею под самым ухом. Глубоко втягивает запах моих волос. Я замираю. Насмешливая луна смотрит с ночных небес, будто потешается.

Ну что, идиотка? Удался тебе план побега от злого дракона? Довольна?

Дрожь по телу.

- Пустите! – требую я, но не двигаюсь и не предпринимаю малейшей попытки освободиться. Вместо этого откидываю голову, подставляю шею. Чтобы удобней.

Он проводит по ней губами, едва-едва касаясь. Вниз. Меня всю трясёт от этого почти-прикосновения. На сгибе шеи дракон останавливается и оставляет лёгкий, невесомый, как крылья бабочки, поцелуй. Его почти не было. Можно было сделать вид, что я ничего не заметила. Но мне уже не хватает воздуха, я с трудом понимаю, где нахожусь.

Этого мало. Этого преступно мало.

- Ещё. Пожалуйста…

Неужели это я прошептала? Быть не может. Мои губы живут своей жизнью, точно. Это всё зелье, это оно.

- Чего тебе «ещё», моя маленькая лгунья? – жарко шепчет дракон на ухо, почти задевая его губами. Его пальцы в моих волосах. И это, оказывается, безумно приятно. Пожалуй, зря я так долго носила косы и пучки. Вот, оказывается, для чего нужны распущенные волосы и длинные локоны. Чтобы в них зарывались мужские пальцы. Кожу головы покалывает там, где касается горячей рукой.

- Ничего! – злюсь я.

На саму себя особенно. Проклятье, ну что за зелье такое ужасное, я говорю совсем не то, что думаю!!

- А мне показалось, ты что-то сказала, - продолжает издеваться дракон.

- Вам послышалось!

Отрывается от моей шеи, и совсем близко над моим лицом вспыхивают зелёные огни насмешливых глаз. Губы Шейдара шевелятся в опасной близости от моих, когда он произносит вкрадчиво:

- Надо же. А я почти уверен, что ты умоляла тебя поцеловать.

- Если у вас слуховые галлюцинации, обратитесь, пожалуйста, к врачу! – сержусь я. – Возможно, ваш приятель был прав, и у вас контузия.

- Вот заноза мелкая! – мне показалось, в голосе Шейдара звучит что-то вроде восхищения. – Знает, что накосячила, и вместо того, чтобы смиренно вымаливать прощение, позволяет себе дерзить мне в лицо!

И выпускать из рук по-прежнему, кажется, не планирует.

В каждом толчке моего пульса я ощущаю гадское зелье. А предательское тело наслаждается этим моментом и радуется, что его можно хоть немного продлить, прежде, чем всё закончится. Но только я скорее умру, чем признаюсь в этом Шейдару.

- Смиренность не значится в многочисленном списке моих достоинств! – пафосно произношу я.

И залипаю на совершенно неожиданную улыбку дракона.

Всё-таки, очень идёт ему улыбаться. Совсем преображается, их хмурого буки превращается…

Не знаю, не хочу даже думать, в кого. И вовсе мне это не интересно. Нет никакого дела! Продолжу думать о нём как о вечно злом и по жизни недовольном драконе, так проще.

И всё-таки, зря я так на его улыбку залипла. Больше ничего не вижу, кроме губ. По-мужски красивые, чётко очерченные. Колючки щетины и твёрдый подбородок очень гармонично смотрятся. И всё вместе рождает просто непреодолимое желание потрогать.

Мои пальцы тянутся к лицу Шейдара, и он перестаёт улыбаться. Но не двигается.

Вместо этого зачем-то позволяет мне коснуться своей щеки.

Провести осторожно ниже.

Робея, коснуться твёрдых губ.

- Ай!

Отдёргиваю прикушенные пальцы.

Не больно, но неожиданно. И как-то… почему-то очень сладко. Аж сердечко ёкнуло. И в животе всё перевернулось.

- Я не стану тебя целовать, Моль. Даже не пытайся! – строго произносит Шейдар. – Это тебе в наказание за все твои фокусы. Терпи теперь, нецелованная. А вообще – продолжишь в таком духе меня соблазнять, и я решу, что ты снова врёшь, и с самого начала хотела меня приворожить. Признавайся, это ведь ты мне приворотное зелье подлила? А сама на принцессу сваливаешь.

- Ещё чего! – обиделась я, прижимая пострадавшую руку к груди. – Больно вы мне нужны! Сто лет бы вас не видеть.

Дракону мой ответ не понравился. На лицо вернулась привычная надменно-недовольная мина. Как будто едва приоткрытая заржавленная дверца захлопнулась. Даже не верилось уже, что этот мужчина вообще умеет улыбаться. Может, это у меня галлюцинации и мне привиделось?