— Иду, Редж, — говорю я ему, хватая бутылку и стакан, прежде чем отнести его заказ на кухню.

Имоджин и Шон присоединяются ко мне в баре несколько минут спустя, готовые к вечерней суете.

Из-за того, что туристы заполняют это место, нет времени остановиться и поговорить, а значит, у моей сестры нет времени задавать мне еще какие-то вопросы. Я не так уж много могу вынести из ее допроса; она тоже это знает.

Запах жира и пива пропитывает мою одежду, мои волосы, и, несмотря на то, что я помыла их перед приходом на работу, они кажутся жирными. Мои туфли начали прилипать к полу за баром из-за обильного количества пролитого алкоголя и содовой. Здесь шумно и многолюдно. Это мой дом.

Мои родители открыли эту закусочную, когда впервые собрались вместе, слишком много лет назад, чтобы сосчитать, и по мере того, как мы с Имоджин росли, мы тоже начали увлекаться. Мои родители умерли несколько лет назад, сначала моя мама от рака, а потом мой папа от сердечного приступа, и с тех пор мы присматриваем за этим местом. Мы унаследовали его как партнерство, и, сколько мы себя помним, Хейлы жили и дышали этим местом.

Но Имоджен знает о моей мечте уехать и получить степень. Я всегда интересовалась медициной и подала заявление о поступлении в колледж. Мы обе знаем, что я не планирую оставаться.

На часах пять минут двенадцатого, когда толпа начинает редеть, и почти полночь, когда я запираю дверь за последним посетителем.

Я опускаюсь в одну из кабинок, переводя дух, прежде чем снова встать на ноги,

чтобы привести себя в порядок, готовая завтра повторить все сначала.

Я решаю принять душ перед тем, как отправиться в доки. От меня слишком сильно пахло жиром и пивом, и я не хотела подвергать Кольта этой вони. Приведя себя в порядок, я надеваю леггинсы и футболку большого размера, убирая свои светлые волосы в пучок, поскольку у меня нет сил сушить их. А потом я спускаюсь к докам, воздух стремительно выходит из моих легких, когда звуки океана достигают моих ушей. Чернильная вода плещется у берега, небо чистое, усыпанное мерцающими звездами.

Когда я добираюсь туда, причал пуст, хотя я надеялась, что Кольт будет ждать.

Я стараюсь не позволить разочарованию опустить плечи, и ровный стук моих кроссовок по деревянным доскам сливается со звуком воды, мягко плещущейся о берег.

Я добираюсь до самого конца.

И там кто-то плавает в воде.

— Кольт? — зову я.

— Привет, беда, — отзывается он, и в моем животе что-то странно переворачивается.

— Ты плаваешь.

— Это определенно так выглядит, — он топчется на месте, повернувшись ко мне лицом. — Ты присоединишься?

— Я одета не для плавания, — говорю я ему.

— Я тоже, — поддразнивает он.

О. О.

Сглотнув, я беру подол своей футболки, наблюдая за ним. Кажется, он замечает, как мои пальцы цепляются за низ моей рубашки, и замирает, едва двигаясь в воде, когда я стягиваю ее через голову.

— Ты голый? — спрашиваю я, сдерживая волнение.

Я и раньше была полуобнаженной перед парнями, но никогда полностью, и эта информация важна.

— Нет, на мне боксеры. Вода выглядела слишком привлекательно.

Я киваю, снимая леггинсы, пока не остаюсь в неподходящем комплекте бюстгальтера и трусиков.

— Черт, — слышу я вздох Кольта.

— Что?

— Ты сногсшибательна, беда. Поистине сногсшибательна.

Жар разливается по моим щекам, когда я делаю несколько шагов к концу причала.

— Здесь холодно? — спрашиваю я.

— Холодно, — отвечает он.

— Хорошо.

Мне это нужно, думаю я про себя, а потом ныряю в воду.

Вода проносится мимо моих ушей, и я продолжаю плыть вниз, меня окружает тишина. Он не преувеличивал, вода ледяная, все мои мышцы сокращаются, желудок опускается, и весь мой организм кричит на меня. Я выныриваю на поверхность, судорожно втягивая воздух, отчаянно откидываю волосы, закрывающие мне глаза, и делаю глубокий вдох.

Но руки совсем рядом, шевелят волосы, удерживают меня над водой.

— Ты в порядке, — уверяет Колтен, — я держу тебя.

Мои ноги отчаянно дрыгаются подо мной, пальцы впиваются в его плечи, когда я хватаюсь за него, чтобы удержаться на плаву.

— Дыши, Несс, — требует он, — глубоко дыши, детка.

— Здесь холоднее, чем я ожидала, — признаю я.

Он хихикает, перемещаясь, пока не может схватить меня за бедра, а затем обхватывает ими свои, мои руки автоматически обнимают его за плечи.

— Держись за меня, — говорит он мне, — я рядом.

— Никогда не думала, что затащу тебя в воду.

— Я ждал, искупаться показалось отличной идеей.

— Здесь холодно!

— Здесь всегда холодно.

Его пальцы сжимают кожу на моих бедрах.

— Ты опоздала, с тобой все в порядке?

— Напряженная ночь в закусочной, — говорю я ему. — От меня пахло пивом и маслом, мне нужно было принять душ.

Он ухмыляется:

— Ты хочешь сказать, что это ты готовишь лучший бургер, который я когда-либо пробовал?

— Нет, нет, — я разминаю руки, подходя ближе, — просто совладелец упомянутой закусочной.

Он усмехается:

— Я почти думал, что ты бросишь меня после вчерашней ночи.

— После того поцелуя? — я придвигаюсь ближе, шепчу своими губами ему: — Я не уверена, что смогла бы.

С его губ срывается какой-то хриплый звук, отчасти рычание, когда он говорит:

— Я рад, что ты так считаешь.

— Как насчет еще одного, просто для уверенности?

— Еще один? — выдыхает он.

Я киваю и придвигаюсь невозможно ближе:

— Поцелуй меня.

Его рот без вопросов обрушивается на мой.

«Просто друзья», — говорю я себе. Мы просто друзья.

Глава Пятая

Вау, она такая чертовски совершенная.

Я игнорирую острую боль в ребрах, которую причиняет ее удержание, игнорирую жжение на губах, предпочитая пожирать ее. У нее вкус мяты, и она так приятно ощущается в моих руках.

Руки, которым не следует дарить такой подарок. Руки, которые убивали, калечили и причиняли вред, теперь держат этот шар абсолютного солнечного света. Если раньше я не собирался попасть в ад, то теперь попал, потому что взять что-то столь чистое, как Ванесса, будет моим проклятием.

Но проклятие никогда не выглядело так хорошо. И не ощущалось таким совершенным.

Я пробую языком стык ее губ, молясь, чтобы она впустила меня, и когда она открывается для меня, я, не теряя времени, пробую ее на вкус.

Она хнычет мне в рот, ее ноги сжимаются вокруг моей талии, а ногти царапают кожу на моей спине. Я чертовски тверд, мой член жаждет оказаться внутри нее. Но я приму только то, что она даст, и последую любому ее примеру.

Когда она разделась раньше, как в моем собственном маленьком шоу, я чуть не потерял несколько клеток мозга. Изгибы, в которые я хотел погрузить пальцы, искушали меня, ее тело было храмом, перед которым я был готов встать на колени и поклоняться.

Ее бедра двигаются, ее киска трется о мышцы моего живота. Я нежно направляю ее руками, помогая вращать бедрами.

Она задыхается у моих губ, и я не могу удержаться от улыбки, покусывая ее пухлую нижнюю губу.

— Продолжай, — мой голос звучит хрипло между нами, — бери все, что хочешь, беда.

— Я... — всхлипывает она. — Черт, это так приятно.

Я зарываюсь лицом в ее шею, вдыхая аромат морской соли и лаванды, которые были ее шампунем, заставляя ее двигаться рядом со мной, пока я пробую ее кожу языком. Она дрожит, прижимаясь ко мне, ее пальцы впиваются в мои плечи. Я хочу, чтобы она распалась на части из-за меня, я хочу увидеть, как эта красивая девушка разобьется вдребезги.

— Посмотри на себя, Несс, — рычу я в ее кожу, — ты терзаешь меня своей сладкой киской. Ты собираешься кончить?

Она резко выдыхает: