— Мне было весело сегодня вечером, — говорит она, расстегивая молнию на платье и снимая его с плеч, обнажая передо мной спину.

Шелестя материалом, платье падает на пол, прежде чем она тянется к бретелькам лифчика.

— Да? — мой голос срывается, когда я представляю, как мои руки касаются ее кожи.

— Нам определенно следует делать это чаще, — говорит она, совершенно не обращая внимания на то, что я пристально смотрю на нее.

Она наклоняется, чтобы поднять свое платье, бросает его в корзину для белья, а затем поворачивается ко мне и замирает, когда понимает, что я наблюдал за ней все это время.

Мой член болит, и становится только хуже, когда я пробегаю глазами по всему ее телу, по стройной шее и груди, по изгибам талии и бедер, а затем вниз по ногам.

На ней только кружевные трусики, и на ее щеках расцветает один из тех прелестных румянцев, которые я так люблю.

— Иди сюда, — мой голос — чистое рычание.

Трепеща ресницами, она подходит ко мне, и в тот момент, когда она протягивает ко мне руки, мои руки оказываются на ней. Я ласкаю ее тело мягкими поглаживаниями, от которых по ее коже бегут мурашки, а дыхание срывается с ее губ.

— Кольт, — шепчет она мое имя.

— Ты понятия не имеешь, какую власть ты имеешь надо мной, беда, — признаюсь я.

— Взаимно, — она подходит ближе, и я провожу руками по ее заднице, сжимая, прежде чем подвести ее достаточно близко, ей приходится забраться на кровать, оседлав мои колени.

Мой рот захватывает один из ее сосков, и у нее вырывается сладостный вздох, ее руки запускаются в мои волосы.

— У меня недостаточно времени, — я ласкаю ее грудь, прежде чем переместиться ртом к другому соску, — чтобы поклоняться тебе так, как я хочу.

Она прижимается бедрами к моему твердому члену, прижимаясь своей обтянутой кружевами киской. Я стону от ощущения ее, мои руки сжимаются на бедрах, чтобы заставить ее тело двигаться поверх моего. Она хнычет и постанывает, и этот звук только усиливает мою потребность в ней.

Быстро двигаясь, я переворачиваю нас, пока она не оказывается спиной на матрасе, и накрываю ее своим ртом, пока ее руки спешат расстегнуть мою рубашку и брюки. Я не осмеливаюсь оторвать свои губы от ее губ, когда снимаю рубашку и помогаю ей спустить мои брюки, освобождая член, из которого уже вытекает преякулят. Я отрываю рот от ее рта только для того, чтобы схватить ее трусики, стягивая их вниз по ногам, и вот я уже там, головка моего члена толкается в нее, ее ногти впиваются в мою кожу.

Ее руки блуждают, прижимая меня ближе, пока я медленно наполняю ее, зубы сжаты, пока я смотрю, как растворяюсь в ее теле, и только когда я полностью внутри, я выпускаю дыхание, которое задерживал.

— Ты такая чертовски совершенная, беда, — шепчу я ей в шею, толкаясь. — Такая чертовски мягкая. — Толчок. — И теплая. — Толчок.

Ее дыхание сбивается, когда я толкаюсь в нее, на этот раз сильнее.

— Ты так хорошо принимаешь мой член, беда, — стону я. — Посмотри на себя, наполненную мной.

Я выхожу почти до конца, прежде чем снова вхожу, жестко трахая ее. Она вскрикивает, ее глаза закрываются, а губы приоткрываются с милым тихим стоном.

— Вот и все, — я наблюдаю за ее лицом, продолжая трахать ее. — Дай мне услышать тебя, Несс, ты издаешь самые сладкие звуки. Ты хочешь кончить?

— Пожалуйста, — умоляет она, ее глаза открываются, чтобы посмотреть прямо на меня.

Перевернув нас, она садится верхом на мой член и начинает скакать, вращая бедрами, чтобы усилить трение к своему клитору, голова запрокинута к потолку, мышцы работают, заставляя ее двигаться, мой член входит в нее с каждым толчком ее тела. Все, что я могу делать, это наблюдать, упиваясь этим экстазом.

— Оседлай меня, детка, — хриплю я, удовольствие пробегает по моему позвоночнику. — Оседлай меня, черт возьми.

— Кольт, — выдыхает она, — я не могу. Ее тело сотрясается. — Я собираюсь кончить.

— Хорошо, — рычу я, толкаясь в нее, когда ее бедра подергиваются, а движения становятся резкими. — Кончай для меня, Несс.

Она вскрикивает, когда ее киска начинает биться в конвульсиях вокруг моего члена, но я не останавливаюсь, я трахаю ее до самого оргазма, удерживая на коленях над собой, пока я нахожу свое собственное удовольствие, изливаясь в нее со стоном. Она опускается на меня, ее дыхание вырывается тяжелыми вздохами, когда мои пальцы пробегают вверх по ее позвоночнику.

— Я люблю тебя, — шепчу я ей, целуя в шею.

Позже той же ночью, когда в комнате темно, и я держу ее в своих объятиях, ни один из нас уже некоторое время не произносил ни слова.

— Ты спишь, беда? — хриплю я в темноту.

— Нет, — шепчет она в ответ, ее пальцы двигаются по моей груди.

— Выходи за меня замуж.

— Что? — она резко встает.

— Выходи за меня замуж. Будь моей женой.

— Ты сейчас серьезно? — спрашивает она.

— Очень серьезно, беда. Выходи за меня замуж.

Я не вижу ее в темноте, но знаю, что она смотрит на меня сверху вниз или, по крайней мере, пытается:

— Стань моей женой. Будь миссис Эйвери.

— Миссис Эйвери-Хейл, — поправляет она.

— Это означает «да»?

— Это значит «да», — шепчет она. — Да, я выйду за тебя замуж.

— Мы можем купить кольцо, — говорю я ей, — любое, какое ты захочешь.

— Кольт, — она останавливает меня на полуслове. — Заткнись и поцелуй меня.

Так я и делаю.

Год спустя

Ноги утопают в песке, солнце только что село за горизонт, зажигая спокойные воды, окружающие Рэйвенпик-Бэй. Музыка продолжает играть позади меня, но теперь я нахожусь дальше от нее, она приглушенная и низкая. Вечеринка продолжается, день нашей свадьбы подходит к концу.

Ванесса ушла минут двадцать назад, сказав, что ей нужно в туалет, но потом я получил сообщение.

Она спросила, помню ли я дорогу к пещере, а я помнил, и когда я сказал ей об этом, она предложила мне встретиться с ней там.

Завернув за угол, я нахожу ее в великолепном кружевном платье, окружающем ее, когда она сидит на одеяле, обложенная подушками, а перед ней маленькая коробочка. Ее светлые волосы собраны в замысловатую прическу с заколотыми локонами и цветами, а кожа сияет, летнее солнце придает ей загар и высвечивает веснушки.

— Привет, — улыбается она мне.

— Жена, — ухмыляюсь я.

— Я хотела побыть с тобой минутку, — говорит она мне, глядя вниз, когда румянец заливает ее щеки. Подойдя к ней, я сажусь напротив нее, беру ее левую руку, чтобы провести пальцем по обручальному кольцу.

Моя.

Она моя.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

Она нежно кивает:

— Я люблю тебя, — шепчет она.

— Я тоже тебя люблю.

— Это тебе, — она берет коробку свободной от меня рукой и передает мне, а когда я опускаю ее руку, чтобы принять ее, она кладет ее мне на колено, сохраняя контакт.

Коробка аккуратно перевязана розовой ленточкой, поэтому я осторожно снимаю ее, поднимаю крышку и застываю, любуясь тем, что внутри.

Я знаю, что это, я могу ясно видеть, что это, но я не могу до конца в это поверить:

— Неужели это… ты...

— Беременна? — она улыбается мне: — Восемь недель.

— Ты беременна? — я повторяю.

— Я сделала три теста, — она прикусывает губу. — И мы с Аррен съездили в клинику в начале этой недели.

Совершенно верно. Она поехала на материк за своим платьем, должно быть, она сделала это тогда.

— Я не хотела говорить тебе, пока не буду уверена, — объясняет она. — И подумала, что сегодня будет идеально рассказать тебе.

Между нами воцаряется тишина, пока я смотрю на две точки на крошечном экране.

Она нервно переминается с ноги на ногу передо мной:

— Ты в порядке?

— Ты беременна, — я чувствую, как колотится мое сердце, радость, любовь и счастье расцветают в моей груди.