Это только началось. Это еще не могло закончиться, у нас не было достаточно времени.

Я знаю, что это было только сейчас, но «сейчас» должно было длиться дольше.

Мы часами сидим в тишине, наблюдая за водами под темным небом, и когда начинает подниматься солнце, окрашивая небо в красивый барвинковый цвет, его рука отпускает мою. Тучи предыдущей ночи, те, что грозили грозой, так и не выпустили ни единой дождевой капли.

Я хотела сказать, что это хороший знак, почти доброе предзнаменование, но в глубине души я знала, что это не так.

Он не прощается со мной, когда мы оба встаем и направляемся обратно. Вместо этого он смотрит на меня, его плечи опущены, как будто он держит на них вес всего мира, и он поднимает руку, проводя пальцем по моей нижней губе.

— Что случилось? — я пытаюсь снова.

Но он качает головой, опускает руку и уходит. Я остаюсь смотреть ему вслед, солнце поднимается над горизонтом, зажигая кончики волн оранжевым, красным и желтым светом.

В конце концов я иду домой и ложусь спать, ворочаясь с боку на бок, пытаясь собрать воедино события вчерашнего дня. Закусочная. Мужчины. Таким, каким был Кольт, когда я прибыла на пристань. Все это не имело смысла.

А потом я попыталась отговорить себя от такого беспокойства. И чем больше я боролась с собой, тем больше сон ускользал от меня. Я просто не могла успокоиться, хотя глубокая усталость давила на мое тело.

Я переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок, делая глубокий вдох, прежде чем сбросить простынь и встать. У меня есть работа, несмотря на недостаток сна. Я никогда не отказываюсь от кофеина, как будто он выходит из моды. Раньше я работала, чтобы меньше спать.

Я одеваюсь и направляюсь в закусочную, где нахожу Имоджин, уже готовящуюся к обеду.

— Ты дерьмово выглядишь, — она приподнимает бровь.

— Не выспалась, — я ворчу и направляюсь за барную стойку. Первым делом я включаю кофеварку.

— Ну, тогда, я полагаю, ты слишком устала, чтобы читать это?

Я поворачиваюсь и вижу, что она держит в руках белый конверт с четким штемпелем колледжа на лицевой стороне.

Мои глаза расширяются, когда в полет взлетает новая стая бабочек.

— Письмо пришло сегодня утром, — она обмахивает им лицо. — Почтальон был очень рад передать его.

— Отдай его мне! — я требую.

Она хихикает и отводит его от меня:

— Почему ты так устала, сестренка?

— Перестань совать нос не в свое дело, отдай мне мое письмо!

Она закатывает глаза и снова смеется, но на этот раз отдает его мне. Я без промедления вскрываю его, разворачивая толстую роскошную бумагу, которая в моих руках кажется золотой.

Мои глаза пробегают по словам, наполняясь слезами, когда я вчитываюсь в каждое слово, напечатанное на странице.

— Я поступила, — шепчу я. — Имми, я поступила.

— Конечно, ты это сделала, — она стоит ко мне спиной, и в ее голосе слышится дрожь. — Я никогда в этом не сомневалась.

— Имми, — я повторяю. — Я поступила.

— Ты поступила, милая, — она поворачивается ко мне, ее глаза, отражающие мои, полны слез.

— Я буду учиться в колледже, — говорю я.

Она кивает.

Конечно, я опоздала на пару лет, но лучше поздно, чем никогда. Я собираюсь в гребаный колледж. Я собираюсь стать врачом.

И тогда я смогу открыть здесь клинику. Этот маленький городок отчаянно нуждался в клинике с новым персоналом и новой подготовкой.

— Ты поступила в колледж, Несс.

Мы делимся новостями с Шоном, когда час спустя он приходит с новой партией продуктов. Есть и слезы, и смех, и чувство меланхолии, которое затаилось где-то по краям. Меня не будет несколько лет.

Но я отчаянно хочу поделиться новостью с Кольтом. Я хочу радоваться, смеяться и плакать от того, что это происходит на самом деле!

К концу моей смены я готова снова встретиться с Кольтом. Несмотря на неловкость вчерашней встречи, я хочу его увидеть.

Я снимаю свою пахнущую маслом одежду и спешу вниз, к докам, занимая свое обычное место в конце. Я пришла пораньше, чтобы успеть полюбоваться закатом, так как

я уезжаю, и я уже знаю, что нигде больше не будет таких закатов, как в Рэйвенпик-бэй.

Я жду в тишине несколько часов. Солнце давно село, залив небо ярким пламенем, прежде чем наступила темная бархатистая ночь, высветив все звезды. Я смотрю на часы, немного ерзая, когда жесткие доски впиваются мне в бедра, поскольку Кольт не появился.

Я оглядываюсь, как будто он может появиться с минуты на минуту, но здесь никого нет, только я и океан.

— Не делай этого сейчас, — шепчу я себе. — Не доводи это до конца.

Но когда еще один час превращается в два, ночь сменяется ранним утром, а он все еще не появился, я понимаю, что он не придет.

Разочарование захлестывает меня, оно ощущается как укол по коже, и я поднимаюсь, мышцы затекли от слишком долгого сидения.

Мои шаги эхом отдаются по доскам, и я никогда не чувствовала себя такой одинокой.

Боже, когда тебя бросают, это отстой.

Я добираюсь до конца и всматриваюсь в темный дом у воды, не в силах ничего с собой поделать, но, как выясняется, я здесь не одна.

Перед домом Торина стоят три фигуры, слишком темно, чтобы я могла разглядеть, кто именно, но одна из них привлекает мое внимание больше, чем остальные.

Возможно, дело в его размерах, или в том, как он стоит и держится, или, возможно, это потому, что за последние несколько ночей я не могла видеть ничего, кроме него. Он находится на моей орбите, и я никак не могу игнорировать притяжение, которое я испытываю к нему. Если я не ошибаюсь, Кольт стоит впереди двух других фигур, стоящих перед дверью.

Здесь нет света, даже фонаря на крыльце, и они достаточно тихие, их голоса не доносятся до меня.

Это не мое дело. Но, возможно, из-за этих гостей он не встретился со мной сегодня вечером. Хотя у него есть мой номер; он мог бы написать мне...

— Привет, Ванесса, — произносит незнакомый голос позади меня.

Я не успеваю даже закричать, как чья-то рука зажимает мне рот, а холодный твердый металл упирается в бок.

Глава Десятая

Она вырывается из объятий Себастьяна, его рука крепко зажимает ей рот, в то время как он приставляет пистолет к ее боку, прямо под ребра. Слезы наворачиваются на ее глаза, но они не проливаются, вместо этого страх, абсолютный ужас, просачивается из ее взгляда, когда ее глаза цепляются за мои. В них замешательство.… Как это с ней случилось? Здесь, в этом безопасном маленьком городке.

Из-за меня.

Я подверг ее опасности.

Я должен был прислушаться к предупреждению, должен был лучше защитить ее, но я этого не сделал, и теперь мы здесь.

— Отпусти ее, — рычу я, пальцы дергаются, чтобы дотянуться до моего собственного оружия, но я знаю, что это закончится только трагедией.

— Я предупреждал тебя, Колтен, — говорит Себастьян. — Пропусти нас, и мы отпустим ее.

Война бушует внутри меня. Я мог бы спасти ее, отдав им Торина. Но я и этого не мог сделать.

— Ты знаешь, что я не могу этого сделать, — говорю я тихо, стыд заставляет меня отвести взгляд от Несс.

Я не хотел видеть предательство, которое, я был уверен, светилось бы в этих глазах.

— Жаль, Колтен, — Себастьян говорит: — Она такая хорошенькая, жаль ее терять.

Она вырывается из его хватки, пытаясь освободиться, но он только сильнее вдавливает пистолет, заставляя ее остановиться.

— Я спрошу еще раз.

— Возьми меня, — слова срываются с моих губ.

Все замирают, мне даже кажется, что воздух перестает двигаться, а океан — катиться, как будто то, что я только что сказал, положит всему этому конец. Если бы мои братья проснулись и увидели это, они бы сами убили меня.

Сделать это — все равно что отдать свою жизнь дьяволу.