— Я буду ждать тебя.

— Я в порядке.

Мне удается вырваться от него и вернуться за стойку, где безопаснее. Свет становится ярче, и через пять минут вышибала объявляет о закрытии, и я никогда в жизни не испытывала такого чертовски сильного облегчения.

Оглядывая бар, я проверяю, сколько людей осталось внутри. Они медленно выходят, но прямо в углу сидит одинокий парень. Он просто сидит там, неподвижный, окутанный тенью.

И в нем есть что-то настолько знакомое, что от осознания этого у меня по спине пробегают мурашки. Скорее всего, это кто-то из группы, но я не могу отделаться от ощущения, что дело не только в этом.

Он нарочно сидит под углом, чтобы не попадать в свет бара, но я как будто чувствую, что он наблюдает за мной.

Что-то сжимается у меня под ложечкой, побуждая подойти, посмотреть, и я собираюсь это сделать, когда Патрик появляется передо мной.

— Хватит, — рычу я Патрику. — Мне это неинтересно.

Он открывает рот, чтобы заговорить, но меня спасает от того, что он собирается сказать, вышибала, который подходит и выпроваживает его, даже не сказав ни слова.

Странно, но я не вглядываюсь в это слишком пристально, когда мой взгляд возвращается в темный угол.

Но сейчас там пусто.

Странное чувство потери проникает в мои кости, как будто я скорблю о чем-то, чего у меня даже никогда не было.

И это просто напоминает мне о Кольте и обо всем том, чего у нас тоже не было.

— В безопасности доберись домой, девочка, — кричит Кира, одна из девушек, с которыми я работаю, когда я направляюсь к двери.

— Ты тоже! — кричу я в ответ.

Запахивая пальто поплотнее, я выхожу на утреннюю прохладу. Путь домой был недолгим; я проделывала его так много раз в этот утренний час, что уже привыкла к этому. Здесь тихо, умиротворяюще. Ночное небо здесь не производит такого эффекта, как дома, на острове, звезды приглушены всем этим световым загрязнением, и даже луна, несмотря на то, какая она толстая и круглая, выглядит тусклой.

Я больше не получаю такого удовольствия от своих ночей.

Мои шаги громко раздаются на тихих в остальном улицах, эхом разносясь по дорогам, когда ветер шелестит листьями на деревьях.

Я почти дома, когда к моим шагам присоединяется вторая пара.

Я не останавливаюсь, но оглядываюсь назад, через плечо, чтобы увидеть фигуру, идущую за мной. Его шаги шаткие, он шатается влево и вправо, и я уже знаю, кто это.

Черт.

— Ванесссаааааааа, — произносит он мое имя, растягивая звук своим невнятным произношением.

Я ускоряю шаг и лезу в карман за телефоном, вытаскивая его только для того, чтобы обнаружить, что он разряжен. Двойной трах.

Но потом Патрик начинает бежать ко мне, и даже в своем пьяном состоянии он быстр. Страх заставляет мои ноги двигаться, и я срываюсь в спринт, размахивая ногами так быстро, как только могу. Но он все равно быстрее.

Его руки обхватывают меня за талию, и он дергает меня назад достаточно сильно, телефон выпадает из моей руки, а экран разбивается об асфальт.

— Куда ты идешь, красотка? — он что-то невнятно шепчет мне на ухо, от его алкогольного запаха меня почти тошнит.

— Отстань от меня, — я пытаюсь сохранять спокойствие. — Ты пьян, ты не хочешь этого делать.

— О, хочу. — он растягивает слова. — Я хотел этого весь гребаный семестр. Но ты много дразнишь меня и убегаешь.

— Патрик, — я хватаю его за запястья, пытаясь оторвать от себя, но не получается.

— Так что я просто возьму, — шепчет он. — В любом случае, это мое.

— Отстань от меня! — я громко кричу: — Помогите! Кто-нибудь, помогите мне!

Я разворачиваюсь всем весом, наступаю ему на ноги пятками и пытаюсь ударить его головой, но он не отпускает. Он швыряет меня к насыпи на краю тротуара, используя свой вес, чтобы повалить на мокрую траву.

— Отстань от меня! — я кричу. — Помогите мне!

— Заткнись на хуй, — рычит он. — Черт возьми, я хотел тебя так чертовски долго.

— Пожалуйста, — умоляю я, — пожалуйста, не делай этого.

Я чувствую себя такой чертовски беспомощной. Перед тем, как я покинула остров, Имоджин умоляла меня взять аптечку, булаву, электрошокер, я согласилась, чтобы успокоить ее, но так ничего и не взяла. Сейчас я сожалею об этом решении.

Руки Патрика опускаются к краю моего топа, дергая его, но мне удается удержать его, каждую секунду сопротивляясь его попыткам остановить это.

Этого не могло происходить. Мне нужно было, чтобы это прекратилось.

Страх и тошнота прокатываются по мне, но не важно, сколько я брыкаюсь, кричу и сопротивляюсь, он продолжает толкать, тянуть и дергать. Я чувствую, как моя кожа исцарапана камнями в грязи, чувствую, как на моих бедрах появляются синяки от того, что он придавливает их коленями и своим весом.

— Отстань от меня! — бесполезно кричу я, впиваясь в него ногтями так сильно, что чувствую влагу его крови, стекающую по моим пальцам.

— Тебе это понравится, — говорит он мне, — просто, черт возьми, перестань драться!

— По...

Мои слова обрываются на крик Патрика, когда его внезапно отрывают от меня. Он приземляется на спину, и мужчина быстро приближается, нанося один удар, затем два, затем три, его кулак попадает Патрику в лицо. Я слышу, как хрустят кости при каждом ударе, вижу кровь, покрывающую костяшки пальцев мужчины.

Я так застыла, что мне требуется секунда, чтобы увидеть, что Патрик больше не двигается.

— Ты убьешь его! — я бросаюсь вперед, обхватываю его руками, чтобы остановить следующий удар.

Мои глаза наконец-то видят его лицо, и я клянусь, весь чертов мир перестает двигаться.

— Колтен?

Кольт останавливается, выпуская руку, запутавшуюся в воротнике рубашки Патрика, и выпрямляется, темные глаза обшаривают мое лицо, прежде чем выражение его лица смягчается, и он говорит шепотом:

— Привет, беда.

Не следовало приходить.

Именно это я и говорю каждый раз, когда делаю. Всегда кажется, что это в последний раз, но потом я снова здесь. Наблюдаю за ней, любуюсь ее красивым лицом, вижу ее солнечную улыбку, но прячусь от нее. Я никогда не позволяю ей увидеть меня.

Вот почему я в этой кабинке. Здесь темно, окутано тенями, которые скрывают меня от нее, но я могу ясно видеть ее. Ее щеки раскраснелись от жары, тонкие волосы на висках взмокли от пота, а улыбка на лице настолько фальшивая, насколько это возможно.

Я видел ее улыбку. Я видел ее красоту, свет и это на ее лице? Это больше похоже на гримасу, чем на что-либо другое.

Близость к ней вызывает у меня зуд под кожей, но я настолько близко к ней, насколько я позволю себе. Даже когда я вижу, что другой парень подходит слишком близко, даже когда она явно не заинтересована, но он упорствует.

Мои руки сжимаются в кулаки на поверхности стола, ногти впиваются в ладони. Это не первый раз, когда ее приглашают на свидание, пока я смотрю, но она никогда не говорит «да». И мне доставляет слишком большое удовлетворение знать, что она все еще одинока.

Парень пьян, распускает руки, но она держит его подальше и защищает себя, но все же мне требуется вся моя сила, чтобы не выкинуть его в чертово окно.

Я остаюсь в своей кабинке, не сводя с нее глаз, и уже почти близко, когда она наконец смотрит в мою сторону. Черт, я скучаю по ней.

Это вообще нормально?

Быть таким одержимым?

Она смотрит на меня, ее брови в замешательстве опускаются, когда она пытается разглядеть меня как следует, но ей не удается, но пока она сосредоточена на мне, ублюдок снова пользуется преимуществом.

И он заходит слишком далеко.

Я не могу рисковать, когда она видит меня, не тогда, когда это подвергает ее опасности. Теперь, когда я вхожу в ближайшее окружение Фэрроу, у меня есть правила, которым я должен следовать, правила, которые запрещают мне контактировать со своим прошлым. Мне было все равно, что это сделает со мной, но если они узнают, моим наказанием будет их боль. И я никогда не собирался рисковать Нессой. Только не снова.