Ее ресницы трепещут, еще больше слез капает из ее прекрасных глаз:

— Мне так жаль, Кольт.

— Не стоит, — шепчу я. — Я понимаю.

Она качает головой:

— Ты не должен меня прощать, — ее глаза закрываются, как будто она пытается сдержать свои эмоции, скрыть их от меня. — Я оттолкнула тебя. Я была напугана.

— Посмотри на меня, — мягко приказываю я.

Она мягко качает головой, зарываясь лицом в мою шею под подбородком. Я двигаюсь и провожу пальцем по ее подбородку, заставляя посмотреть на меня.

Большие водянистые глаза, полные слез, смотрят мне в лицо.

— Я возвращался за тобой, — говорю я ей, — я бы продолжил сражаться с океаном ради тебя, Несс. Я проиграл, но все равно боролся. Я буду бороться за тебя.

— Тебе было больно, потому что я отослала тебя, — она фыркает.

Я слегка посмеиваюсь:

— Нет, мне было больно, потому что я решил попытаться побороть шторм. Мы все знали, что я никогда не выиграю. Я понимал, что тебе нужно пространство, я ожидал, что это произойдет, — я честно говорю ей: — Но я не собирался позволять страху помешать нам быть вместе. Мы новички, все это ново, и на это нужно время. Это нормально — нуждаться в этом пространстве, Несс. Мы — это все, беда, и ничто не помешает мне воспользоваться этим.

Ее губы нежно прижимаются к основанию моего горла.

— Ты мать моего ребенка, Несс, и женщина, которую я люблю с тех пор, как встретил тебя на пляже много лет назад. Сейчас у нас нет ничего, кроме времени.

— Ты уверен? — шепчет она.

— Уверен ли я в чем?

— Что хочешь этого со мной? После того, как я так запаниковала, я была уверена, что ты больше не захочешь иметь со мной дело.

Я смеюсь:

— Я никогда ничего не хотел так сильно, как тебя, — я заверяю ее: — Я буду бороться за то, чтобы возвращаться к тебе каждый раз.

— Я была так напугана, — говорит она мне, — что не хотела с тобой прощаться. Я никогда не захочу прощаться.

— Никаких прощаний не будет, Несс. Только «до скорой встречи», слышишь меня? Мы не прощаемся.

— Обещаешь?

Мне наконец удалось убедить Несс вернуться в отель с Имоджен и Шоном, чтобы принять душ и вздремнуть. Это заняло много времени, но в конце концов она согласилась, уйдя уже больше двух часов назад.

Я провел это время, лежа в постели и снова болтая с доктором, надеясь, что смогу убедить его отпустить меня раньше. Он отказался, а потом сказал мне, что мои братья уже в пути, прежде чем он ушел. Я ненавидел находиться здесь, в то время как все приходят ко мне, ненавидел, что они были здесь в течение нескольких дней, ожидая меня.

Раздается тихий стук в дверь, прежде чем она открывается, показывая Торина, а затем Ретта, они оба одни.

— Где девочки? — спрашиваю я.

— Они в отеле, Ванесса приехала пару часов назад. Мы решили, что дадим тебе немного времени, прежде чем появимся сами, — объясняет Торин.

— Она была здесь все это время, — я качаю головой, темнота под ее глазами преследует меня.

— Мы не смогли заставить ее уйти, — Ретт опускается в кресло, чувствуя себя как дома. — Поверь мне, я пытался. Девушка, казалось, едва держалась на ногах.

— Она упрямая, — я потираю густые волосы многодневной давности на подбородке, которые действительно нуждались в стрижке.

— Она любит тебя, — говорит Торин, стоя ко мне спиной и глядя в окно, как за окном мягко падает снег.

Я киваю, соглашаясь.

— Я куплю тебе новую лодку, — говорю я ему.

Он резко поворачивает голову, на его лице появляется хмурое выражение:

— Мне насрать на лодку.

Лицо Ретта вытягивается, на него надвигается серьезность, которую я не часто вижу у своего младшего брата:

— Мы думали, ты умрешь, чувак.

— Разве ты однажды не сказал, что умирать не в моем характере? — я поддразниваю его, надеясь разрядить обстановку.

— Беру свои слова обратно, — раздражается Ретт. — Но если тебе суждено умереть, то только потому, что ты совершишь какую-нибудь глупость, например, получишь чертову пулю за одного из нас. Ты должен перестать так поступать, чувак, это раздражает.

Я хихикаю:

— Конечно.

— Он прав, — теперь Торин полностью поворачивается ко мне, скрещивая руки на груди. Я больше не чувствовал себя здесь старшим братом. — Ты пропустил первые два года жизни своего сына, потому что защищал всех остальных. Это не то время, которое ты сможешь вернуть.

— Я в курсе.

Я отвожу взгляд, качая головой.

— Мы семья, чувак, — Ретт встает, хлопая меня ладонью по предплечью. — Гребаные Эйвери. Мы ни хрена не делаем в одиночку.

— Я не смог бы, даже если бы захотел, — признаюсь я.

— Хорошо, — Торин продолжает хмуриться, снова поворачиваясь к окну.

— Это настоящее чудо, как ему удалось завладеть девушкой, — размышляет Ретт. — Он похож на медведя с поврежденной лапой.

— Заткнись, Ретт, — рычит Торин.

Но это просто заставляет нашего младшего брата смеяться. Всегда мешалка для дерьма.

Проходит еще пара часов, прежде чем девочки возвращаются в больницу, Ванесса выглядит более живой, но усталость последних нескольких дней сваливается с ее плеч.

Она забирается в кровать с одной стороны от меня, в то время как Итан садится с другой, на моем животе лежит открытая книга, в которую он смотрит, его пухлый палец обводит картинки внутри.

И все возвращается на свои места.

Больше никаких переломов или заноз. Все находится именно там, где должно быть.

Две недели спустя

Мой сын сидит у меня на коленях, а смех эхом разносится по кухне в доме Торина. Воздух наполнен запахом свежей еды и костра, а Несс сидит рядом со мной с бокалом красного вина в руке и улыбкой, навевающей все хорошие воспоминания.

Эта улыбка напоминает мне о девушке, которую я нашел лежащей на песке в красивом платье, и о девушке, которая разделась и отправилась купаться в полночь.

Сегодня вечером она надела для меня свое голубое платье, ее светлые волосы распущены и ниспадают на плечи, как жидкое золото.

Итан берет горсть макарон со своей тарелки, запихивая их в рот.

— Пользуйся ложкой, приятель, — я хмуро смотрю на него.

В отместку он хватает еще горсть, размазывая макароны по полу и заливая лицо соусом. Несс хихикает рядом со мной.

— Прямо как твоя мать... беда, — ворчу я, хватая салфетку, чтобы вытереть пятна соуса на его щеках, прежде чем поворачиваюсь и смотрю на Несс, ее улыбка подобна чертову солнечному свету.

Харпер хихикает с другой стороны от меня, а затем пускает пузырьки в своем шоколадном молоке, что вызывает у Итана приступ смеха. Все счастливы.

С тех пор как я вернулся с материка, я официально переехал к Ванессе, и мы проводили долгие ночи, обсуждая все. Я понимаю ее страх и потрачу столько времени, сколько потребуется, чтобы убедить ее, что история не повторится. Я собираюсь заслужить ее доверие и любовь, которую она так щедро дарит мне. Я буду поддерживать ее, несмотря ни на что, и буду рядом с ней.

Это займет время, но она всегда была моей, а я принадлежу ей. Даже те годы, что мы были порознь, я всегда принадлежал ей. Она — моя последняя мысль перед сном и первая мысль утром.

Она — моя семья.

Когда мы возвращаемся домой, уже поздно, Итан спит у меня на руках, поэтому я несу его в его комнату, Несс следует за ним. Он не шевелится, когда я укладываю его, поправляя одеяла, чтобы ему было теплее, прежде чем мы выскальзываем обратно и направляемся в нашу собственную комнату.

Между нами повисает уютное молчание, но я наблюдаю за ней. Она уже раздевается, спиной ко мне, когда я сажусь на край кровати, и у меня встает, когда я представляю ее обнаженной.