Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его по сети интернет. Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства.

Перевод выполнен группой: delicate_rose_mur

Над книгой работали:

Delphina

Vivastra

За пять лет до

Девушка лежит на песке.

Если бы я не видел, как она идет туда, как солнце целует ее кожу, как ее светлые волосы струятся за спиной под красивым черным платьем, я мог бы подумать, что она мертва.

Но нет, она просто лежит там, пачкая и промокая свое красивое платье, в то время как прилив подбирается все ближе и ближе к ее ногам.

Этот маленький городок посреди океана очень странный, я понял это довольно быстро. Все знают друг друга, знают чужие секреты, плачут и смеются вместе. Здесь нет такой анонимности или мирной изоляции, какой я могу добиться в городе.

Сегодня мы похоронили жену моего брата. И их сына. Я не уверен, что хотел бы, чтобы на моих похоронах было так много людей, если бы я вообще хотел похорон.

Но та девушка на пляже? Я видел ее на похоронах. Я еще не знал имен людей, я впервые здесь, чтобы поддержать своего брата, но теперь он и мой младший брат напиваются до отключки в баре, а я смотрю на песок.

Засунув руки в карманы брюк, я спускаюсь с крыльца, солнце согревает мне лицо, и направляюсь к набережной. Песок скрипит под моими начищенными туфлями, а затем я останавливаюсь рядом с ее головой, моя тень падает ей на лицо и загораживает солнце.

— Один час, — бормочет она, словно про себя, — я хотела один час.

И затем она открывает глаза, сразу встречаясь с моими. Они цвета виски, обрамленные густыми черными ресницами. У нее слегка скошенный нос, пухлые розовые губы с выступающим бантиком купидона и веснушки, разбросанные по всему лицу.

— Кто ты? — спрашивает она, оставаясь лежать на спине.

Ее платье задралось до бедер, обнажив подтянутые мышцы и загорелую кожу.

— Колтен, — отвечаю я.

— Ну, Колтен, ты мне загораживаешь солнце, — как ни в чем не бывало отвечает она.

— Странный наряд для того, чтобы загорать, — комментирую я, позволяя своему взгляду блуждать по ее телу.

Если бы она встала, я сомневаюсь, что она была бы намного выше моей груди, даже в туфлях на каблуках. Платье облегает верхнюю половину ее тела, из черного шелка, покрытого прозрачным кружевом, демонстрируя мягкие изгибы, прежде чем юбка расклешивается на бедрах. На которые я сейчас смотрю.

Она прочищает горло, и я встречаюсь с ней взглядом, в выражении ее лица пляшет веселье. О, от этой девушки одни неприятности.

— Я не загорала, — она приподнимается на локтях, — я хотела минутку побыть одна. Все должны были оставаться в закусочной.

Я предполагаю, что она имеет в виду поминки, которые устроили по Грейс и Лео, семье моего брата, и, похоже, мои братья, я и эта странная девушка — единственные, кто не присутствует.

Я сажусь на песок рядом с ней.

— Я не расслышал твоего имени.

Я наклоняю подбородок, чтобы посмотреть ей в лицо, но обнаруживаю, что она уже пытается встать.

— Ванесса, — отвечает она, поднимаясь на ноги, острые каблуки ее туфель тонут в песке, — но ты можешь называть меня Несс.

Улыбка, которой она одаривает меня, может предвещать только неприятности. Эта дьявольская усмешка пробуждает что-то внутри меня, заставляя меня следить за ней глазами, когда она уходит, полная грации, несмотря на песок, и направляется к закусочной.

За пять лет до

Несколько часов спустя...

Я всегда находила покой в темноте.

Просто есть что-то такое в том, как день перетекает в вечер, а затем в бархатистую ночь, это успокаивает нечто в моей душе. Я не могу передать вам, сколько времени я потратила на это, глядя на звезды, как будто могла сосчитать каждую из них, придумывая истории о том, как луна гоняется за солнцем, мечтая о возможности провести одно мгновение в присутствии золотой звезды.

В этом городе самые лучшие ночи, на этом крошечном острове тихо и так темно, что небо не загрязняется ослепительными белыми огнями, как на материке. А чернильная вода, окружающая нас, создает симфонию звуков, настолько успокаивающих, что кажется, будто это мелодия создана специально для души.

Мои пальцы скользят по темной воде, когда я свешиваю ноги с борта причала, вода холодит мою обнаженную кожу, но воздух теплый, а ночь тихая. Лодки лениво покачиваются на воде рядом со мной, а город позади спит, оставляя меня в блаженном одиночестве.

Для такого маленького городка здесь всегда многолюдно, но, полагаю, именно это поддерживает работу заведения. В городе нет ни души, которую я бы не знала. Я выросла здесь и провела последний двадцать один год своей жизни на этом острове, так что я познакомилась со всеми, пусть и мимоходом.

Задрав подбородок к луне, я вспоминаю недавний пляж и мужчину, который нашел меня лежащей на песке.

Он новое лицо в городе, чужое, но, тем не менее, приятное зрелище. Хотя я не встречалась с ним раньше, я слышала о нем от Грейс. Она часами рассказывала о Торине и его братьях, Эверетте и Колтене, но, хотя все были знакомы и с Торином, и с Реттом, Колтен оставался загадкой. До сих пор.

Я бросаю взгляд через плечо на недавно построенный дом у воды, который должен был навсегда стать домом Грейс с ее мужем и сыном. Свет выключен, но яркий серебристый свет луны отражается от окон первого этажа. Трагедия смерти Грейс и Лео сильно ударила по городу, она была моей подругой и человеком, который тоже вырос здесь, и потеря кого-то, кто был так близок к городу и к тому же так молод, потрясла нас всех.

Торин приехал в город несколько лет назад и никогда не уезжал после того, как встретил Грейс. Но теперь ее нет, и он останется совсем один в этом большом доме после того, как уедут его братья. Останется ли он вообще в городе теперь, когда у него больше нет ничего, что связывало бы его здесь?

Он тихий человек, порядочный, насколько я могу судить, но он всегда держится особняком, не то что его младший брат Эверетт, который громкий, очень громкий.

Я все еще смотрю в сторону дома, когда тень начинает двигаться. Дыхание застревает у меня в горле, когда силуэт мужчины направляется ко мне. Широкие плечи, небрежная походка, руки свободно опущены по бокам. Темнота скрывает его лицо, но я уже знаю.

— Привет, беда, — его голос подобен шепоту ветра летним днем, успокаивающей ласке, за которой хочется продолжать гоняться, но она огрубела по краям, став скрипучей и дымчатой.

— Беда? — я возражаю: — С чего ты это взял?

Он останавливается в добрых десяти футах от меня, все еще скрытый ночью, но достаточно близко, чтобы я почувствовала его глубокий мужской запах, что-то землистое и теплое.

С моей стороны абсолютно нечего отрицать, этот мужчина привлекателен до такой степени, что трудно думать. Темные, чертовски темные, прямо как ночь, его волосы темно-каштанового цвета, укороченные по бокам и оставленные длиннее на макушке, так что они по-мальчишески падают на лоб, темные, низко посаженные брови, а глаза такие карие, что их можно принять за черные. Его рот обрамляет многодневная щетина, а с мочки уха свисает единственное кольцо. Он намного крупнее меня, и то, что он стоит надо мной в этот момент, только заставляет меня осознать это еще больше. Он по меньшей мере шесть футов три дюйма против моих пяти футов пяти дюймов — с половиной, потому что половина считается — и широкоплечий, с мышцами, которые натягивают материал его рубашки, облегая каждый изгиб и впадину его тела.