— Что, например?

— Как будто ему станет скучно и он уйдет, — я шепчу признание. — Когда он вернулся, я пообещала себе, что не впущу его обратно, первые разы мы расставались достаточно болезненно, но теперь в дело вмешался Итан… Я просто не хотела, чтобы мне снова разбили сердце.

— Я думаю, это справедливо, — Аррен сжимает мою руку.

— Но он все равно вошел. И к тому же это было так просто.

— Эти братья Эйвери просто добиваются своего, — пожимает плечами Майя. — Они получают то, что хотят.

Аррен согласно хмыкает и издает смешок.

— Я обманывала себя, если когда-нибудь думала, что не смогу впустить этого мужчину, — я качаю головой, осуждая себя. — Я влюбилась в него так быстро, когда мы впервые встретились, что мне следовало знать, что это не займет много времени.

— Ты все еще любишь его? — тихо спрашивает Аррен.

— Каждой частичкой своего существа, — признаюсь я. — И это пугает меня.

— Я думаю, это нормально, — говорит Майя. — Тебе также нужно подумать об Итане, но ты увидишь, — она говорит с такой уверенностью, — эти люди здесь надолго. И я видела, как Кольт относится к тебе, он любит тебя так же сильно.

Я киваю, но беспокойство все равно свинцом лежит у меня в животе.

Мы быстро возвращаемся в дом и обнаруживаем братьев развалившимися в гостиной у ревущего камина, прогоняющего холод. Харпер немедленно подходит к Итану, который сидит, расставив ноги на полу, с открытой книгой с одной стороны и строительными кубиками с другой, и начинает играть с ним, а я нахожу Кольта на диване позади.

Он улыбается, когда замечает меня, выражение его лица смягчается, и взглядом показывает мне присоединиться к нему на месте рядом с ним. Снимая пальто и обувь у двери, я занимаю свое место рядом с ним, и его рука немедленно обнимает меня, притягивая ближе. Он продолжает свой разговор с братьями, но рассеянно гладит меня по руке, его пальцы так нежно касаются моей кожи, что мое сердце тает.

Это все нервы, говорю я себе. Как сказала Аррен, это справедливо, поскольку я так привыкла к одиночеству, а теперь все по-другому. Но Кольт замечает, что я не присутствую на сто процентов, и поворачивается ко мне:

— Ты в порядке, беда?

Сколько раз за один день вам могут задать один и тот же вопрос?

Я киваю:

— Буду.

Это не ложь, и, честно говоря, я не хотела обсуждать это здесь с ним, если вообще хотела. Это мое собственное внутреннее дерьмо, мне просто нужно разобраться в нем, а затем двигаться дальше.

Он хмурится, но кивает, и когда приносят ужин, его рука остается на моей ноге большую часть вечера. Это дает мне почву под ногами, удерживает меня в комнате, а не в моей голове, и он никогда не узнает, как я благодарна ему за это.

И я знаю, что это беспокойство пройдет, как только я пойму, что история больше не повторится.

Глава тридцать восьмая

Что-то здесь не так.

Спрашивать стало излишним, потому что она дала бы тот же ответ, и теперь, когда мы дома, она сидит, свернувшись калачиком, рядом со мной, пока на ее маленьком телевизоре невероятно тихо крутят фильм. Теперь я знаю, что это не потому, что по телевизору показывают фильм, мы много смотрели телевизор за последние несколько дней, и она рассказала обо всем.

Она задает вопросы, много вопросов, как будто я знаю сюжет и развязку фильмов, которые мы смотрим, когда я сам их не смотрел. Я находил это милым и немного очаровательным, но прямо сейчас она молчит, ее рука лежит на моем животе, большой палец мягко описывает круги.

— Что происходит, Несс? — я спрашиваю, кажется, в сотый раз.

— Я в порядке, — тот же чертов ответ. — Хотя я немного устала.

Итан сразу лег спать, когда мы вернулись с ужина с моими братьями, и с тех пор крепко спит.

— Ты можешь лечь со мной в постель? — тихо спрашивает она.

— Всегда, — я выключаю телевизор, и она запирает дверь, направляясь почистить зубы передо мной. Я присоединяюсь к ней мгновение спустя, хватая свою зубную щетку.

Она определенно ведет себя странно, в зеркале нет зрительного контакта, на самом деле она опускает глаза, как будто в раковине есть что-то привлекательное.

Но в постели она прижимается ко мне, стараясь, чтобы каждая частичка ее тела касалась каждой частички меня. Я целую ее в макушку, и хотя здесь так темно, как только может быть, я чувствую, что она смотрит на меня снизу вверх. А затем она запечатлевает нежнейший из поцелуев на нижней стороне моей челюсти.

— Поговори со мной, — умоляю я.

— Просто поцелуй меня, — отвечает она, двигаясь вверх по моему телу, чтобы захватить мои губы своими.

Я стону от этого ощущения, выдыхаю, когда ее рука начинает скользить вниз по моему животу, по каждому бугорку и впадинке моих мышц.

— Что тебе нужно? — хрипло спрашиваю я.

— Ты, Кольт, — шепчет она, — нужен мне прямо сейчас.

Я перекатываю нас, пока она не оказывается на спине и ее бедра не раздвигаются, мое тело легко проскальзывает между ними. На ней одна из моих рубашек, я надел ее еще до того, как лег в постель, но ожидал увидеть что-то под ней. Только я чувствую обнаженную кожу и жар, ее киску, трущуюся обо меня через мои боксеры.

— Блядь, Несс, — рычу я, медленно двигая своим членом по ней.

Ее ногти впиваются в мою спину, а ступни впиваются в мою задницу, когда она крепче прижимает меня к себе.

— Не заставляй меня ждать, — шепчет она мне в шею.

— Черт возьми, — я дергаю за свои боксеры, освобождаясь, когда она устраивается подо мной, протягивая руку между нашими телами, чтобы обхватить мой член рукой.

Я замираю, урчание удовольствия нарастает в моем горле, когда она нежно поглаживает меня, ее большой палец скользит по головке, чтобы размазать вытекшую из кончика сперму.

Я чувствую ее дыхание на своем лице, когда она тяжело дышит, ее рука ласкает меня, прежде чем я беру дело в свои руки и вырываюсь из ее хватки.

— Ты уже мокрая для меня, беда? — я облизываю ее горло, чувствуя, как ее тело дрожит под моим.

Я не дожидаюсь ответа, хватаю свой член и провожу им по ее киске, чувствуя, как ее влажность начинает покрывать мой ствол.

— Мне нравится, насколько ты отзывчива ко мне, — говорю я темноте. — Держу пари, я мог бы взять тебя прямо сейчас, и ты бы растянулась, чтобы вместить меня.

— Пожалуйста, Кольт.

Я просовываю головку своего члена в нее, постанывая от окружающего меня жара и стеснения. Мне требуется вся моя сила, чтобы не рвануться вперед, но я справляюсь с этим, медленно растягивая ее, наполняя короткими неглубокими толчками, пока не оказываюсь полностью внутри и не могу сказать, где кончаюсь я и начинается она. Она стонет напротив моей кожи, когда я начинаю раскачиваться в ней, ее руки цепляются за меня, пока я держу ее, надеясь, что все, что ее беспокоит, пройдет.

Я буду ее опорой, если ей это понадобится, ее проводником и помощью, я буду тем, кем ей нужно, чтобы я был. Я нахожу ее рот, продолжая двигаться в нежном темпе, двигая нас обоих вверх под постоянным наклоном, мой язык имитирует чувственные движения моего члена, когда он скользит в нее и выходит из нее, терзая этот сладкий маленький чувствительный бутончик, чтобы доставить ей дополнительное удовольствие, которое, я знаю, она любит.

Ее дыхание сбивается у моих губ, а ноги сжимаются вокруг моих бедер, и я могу сказать, что она близко.

— Кончай со мной, беда, — хриплю я. — Отдай это мне.

Впиваясь ногтями достаточно сильно, чтобы пошла кровь, она распадается на части в моих руках, ее киска сжимается вокруг моего члена. Я продлеваю ей это, толкаясь в нее, пока она продолжает падать с края, а затем я следую за ней, теряя себя в ней.

С ней так чертовски легко забыть, что в мире есть кто-то еще, кроме нас.

Когда наше дыхание приходит в норму и мы оба приводим себя в порядок, я

прижимаю ее к себе, но мой сон никак нельзя назвать спокойным.