Земля была парком, садом. Но это означало зависимость от мощности генерации, горнодобывающей промышленности и других отраслей, которые были перенесены за пределы планеты. Теперь эта зависимость подвергалась испытанию.

— Тем временем, — сказал Гарри, — мы наблюдаем растущее недоверие к нашим мировым институтам. Все мы здесь должны осознавать это. Растущий отказ от согласия со стороны тех, кем мы предполагаем управлять, но не в состоянии защитить.

— Вам не обязательно быть свидетелем беспорядков у какого-нибудь офиса ООН, чтобы понять это. Исследование предвзятости новостей и тенденций разговоров показывает растущий регионализм, фрагментацию глобального общества. Например, некоторые регионы Земли отказались принимать марсианских мигрантов. Мы еще не вернулись к национализму эпохи антропоцена, но, возможно, это только потому, что старые нации так глубоко похоронены в истории. Но произошло возрождение различных старых религиозных форм, даже культов.

Пул подумал о насмешливых намеках Никола на давно умершие религии. В своей непочтительной манере она предсказала кое-что из этого, понял он.

Гарри мрачно продолжил: — Есть даже свидетельства того, что несколько групп начали поклоняться ксили. Поклонение: это правильный термин? Я не эксперт в этих архаичных способах мышления. Они молятся им точно так же, как мы предполагаем, что наши дотехнологичные предки когда-то беспомощно молились богам грома и вулканов о пощаде их жизней.

И, мрачно подумал Пул, точно так же, как призрак червоточины подразумевал, что однажды побежденный инопланетный вид пришел бы поклоняться людям. Пришел бы, если бы не это.

Итак, дискуссия продолжалась, удручающая, даже сокрушительная, без облегчения. Когда спикер Гэа объявила перерыв, Пул сомневался, что кто-либо на сессии был благодарен за это больше, чем он. Снаружи шел тихий дождь.

Пул шел один, с кружкой кофе в руке. Воздух был теплым и неподвижным, и костюм Пула, хотя и не был скафандром, защищал от непогоды; дождь не беспокоил его. Мягкая английская погода, какую, возможно, испытывали предки Пула вплоть до Майкла Базалджета и Джорджа Пула, и даже глубже во времени. Возможно, вернемся к эпохе архаичной статуи.

Остальные делегаты остались в здании. Сгрудились в зале заседаний или в прилегающих коридорах. Гарри назвал это "кластерным пространством", помещениями для неформальных совещаний между сессиями, которые, по его утверждению, были наиболее важным элементом таких встреч. Пул оставил их наедине.

Повинуясь импульсу, Пул подошел к центру земляного сооружения в виде трилистника — "пропеллер" Гарри, хотя Пул подумал, что это, скорее всего, овчарня, и сел на влажную землю перед этой центральной статуей, обхватив колени руками, повторяя ее непринужденную позу. — Когда-то ты был богом? Или героем?

Ответа не последовало.

Пул постучал себя по виску, и в ушах у него зазвучали голоса.

Он был подключен к непрерывному каналу связи с Галлией-три, тайным гнездом его коллег в околоземном пространстве Юпитера, всего в сорока световых минутах от него. Прямой разговор был невозможен из-за временной задержки, но два конца длинной линии связи поддерживали несинхронизированный диалог.

Прямо сейчас Хайсмит Марсден обсуждал свой анализ технологии ксили.

— …Каждый последующий отказ нашего оружия предоставляет своего рода информацию. В том смысле, что это дает новую нижнюю границу возможностей технологии ксили.

— Видите ли, оружие, выпущенное по корпусу зонда, включая взрывы ядерной энергии и антивещества, а также таран самого Пула, не только не оставило следов на поверхности корпуса, но и не отклонило движение зонда. Наблюдатели на месте заподозрили это, но нам потребовался год, чтобы надежно установить это по данным, полученным от флота кораблей; его траектория не изменилась ни на долю градуса. Не говоря уже о сверхпрочной броне: как насчет сохранения импульса? Зонд должен был быть сдвинут вбок, учитывая его известную массу, на измеримый угол — даже если этого отклонения могло оказаться недостаточно для спасения Земли.

— Возможно, вы знаете, что я — в отличие от болтливых детей, которые сейчас роятся в моем жилище, как сперматозоиды в поисках яйцеклетки, — испытываю дискомфорт с беспочвенными предположениями. Тем не менее я был вынужден выдвинуть гипотезу о том, как это возможно. И я верю, и эта идея нуждается в проверке, что у ксили есть двигатель, который каким-то образом привязывает объект, подобный зонду, к самому пространству-времени. Все это лишь догадки. Но если, если это так — или справедливо что-то подобное этой гипотезе — тогда зонд, видите ли, будет вести себя так, как будто он обладает бесконечной инерцией. Неподвижен. Как будто даже самая большая сила не может его отклонить…

Пул знал, что Никола Имри прямо сейчас находится там, в Галлии, с Мириам, Марсденом и остальными — якобы выясняя, как продвигаются секретные исследования Марсденом феномена ксили, предположительно разрабатывая идеи для защиты и варианты оружия, но также стараясь держаться как можно дальше от своей матери. Никола нашла бы для этого любое оправдание, и, думая о своей собственной семье, Пул не мог винить ее.

Мириам Берг прошептала ему на ухо, комментируя выступление Марсдена. — Майкл, Хайсмит концентрируется на теоретических деталях ксили и разрабатывает датчики для сбора специализированных данных ради тестирования его гипотезы. Он продолжает настаивать на том, что в данных о гравитационных волнах, которые испускает корабль ксили, есть много подсказок — он уверен, что этот корабль, кстати, технологическое творение или, по крайней мере, не просто биологическое. Гравитационные волны: рябь в пространстве-времени… Хайсмит думает, что ксили могут даже перемещаться, используя какой-то аспект самого пространства-времени. Ну, это в его натуре — преследовать такие вопросы. Но я продолжаю попытки вернуть его к тому факту, что судно с экзотическим приводом, о котором идет речь, на самом деле похоже на какой-то линкор, который снова приближаемся к Земле и Марсу, и что нам нужно, так это какой-нибудь способ остановить это…

Пул позволил ее знакомому голосу прозвучать у него в голове. Как будто они все еще были там, в трубке потока Ио, работая над деталями системы перемещения массы, которая должна была стать чудом века. Казалось, все это было давным-давно.

У него было ужасное чувство инерции.

Как неоднократно жаловался Гарри, лидеры человечества даже сейчас, даже в рядах этого специально созванного совета, просто не брали на себя ответственность, недостаточно быстро принимали решения. И Пул подозревал, что даже Хайсмит Марсден не смог сосредоточиться на истинной проблеме ксили, ее смертельной угрозе, настолько даже он был отвлечен ее заманчивой, непостижимой странностью.

Все это время ксили приближались, безразличные, следуя своему собственному расписанию.

— Хотел бы я быть там с тобой, Мириам, — сказал он сейчас. — Знаешь, думаю, "Краб-отшельник", первый корабль, который я построил, был самым близким к дому, что у меня когда-либо было. Что многое говорит тебе о моей личной жизни. Я всегда думал, что, когда стану старше, возьму творческий отпуск. Просто уйду один, в "Крабе". И в облако Оорта, чтобы заняться каким-нибудь долгосрочным научным проектом — изучением этих фантомов квагмы в дикой природе, может быть. Лета, у нас есть АВТ; у всех нас впереди столетия; у нас есть время для творческих отпусков. Или мы бы…

Тихий перезвон в ухе: вызов на официальное заседание. — Позже, Мириам. Пул со вздохом встал, повесил одежду сушиться, иронично отсалютовал сидящему богу-пилоту и направился обратно в конференц-зал.

Когда он добрался до зала, заседание уже возобновилось. Делегатка, поднявшаяся на ноги, была одной из сурового вида воинов в камуфляже, стоявших в ряду Гарри, все неопределенного, размытого АВТ возраста.

И она говорила об оружии.

Она показала диораму различных нападений, которые были совершены на зонд, направлявшийся к Земле, от щекотки лазером связи до жестокого тотального тарана самого Пула. Теперь Пул был объектом взглядов, в которых было больше восхищения, возможно, даже зависти, чем упрека.