Они дошли до другой смотровой галереи. За окном находилась уменьшенная копия зала Генеральной Ассамблеи, но здесь, среди рядов сенаторов в их серебристо-черных мантиях, были другие делегаты и их одетые попроще помощники. Атмосфера в целом казалась менее официальной. Участники сверялись с таблицами данных и виртуальными дисплеями, которые вспыхивали вокруг них, свой вклад внес даже один пожилой на вид мужчина, вставший на ноги.

— Если это так скучно, — сказала Никола, — зачем оставаться здесь? Я бы ушла отсюда.

— Я сам об этом думал. — Грантт потер спину. — Мои дети, вы знаете, и мои внуки, все они родились в Сидонии. Они выросли в условиях марсианской гравитации и похожи на газелей. Что касается меня, то я родился на старой доброй Земле, но после того, как вернулся сюда более чем на пару дней, наполовину обездвижен гравитацией.

— Но вы остались здесь, потому что…

— Потому что мы говорим о том, как мы, люди, должны реагировать на подлинное событие первого контакта. Какой более важный разговор вы могли бы провести? — Он указал на окно. — Там не только сенаторы. Я не единственный привлеченный ученый, по той или иной специальности. Коммерческие интересы, такие как у вас, объединения, различные философские школы… Есть даже делегаты от религиозных группировок. И затем есть лобби экзистенциальной угрозы, небольшое, но растущее и громогласное, группа, которая считает, что мы должны просто уничтожить этих посетителей, пока можем. Если сможем. Не будем рисковать. Некоторые из нас могли бы надеяться, что мы, как цивилизация, продвинулись дальше подобных установок в своем моральном развитии.

Никола хмыкнула. — Им следует спросить Хайсмита Марсдена.

— Но есть также сильное лобби, которое верит, что все это мистификация или, возможно, какая-то афера с целью получения денег. И они хотят, чтобы вы, Пулы, предстали перед судом. Гарри, ты знаешь, просто из общих соображений мне было бы приятно увидеть, как тебя арестуют, но этого не произойдет.

— Но даже если признать, что все это реально, тогда что это такое? Действительно ли мы имеем дело с жизнью, не говоря уже о разуме? Есть некоторые реалистичные модели поведения, особенно у тех "фантомов квагмы", как вы их назвали — ненаучный ярлык, который, конечно, предвосхищает проблему, — но ваше "семя платана" с его окружением из посеребренных тел с момента своего появления не делало ничего, кроме неумолимого продвижения по спирали к самой внутренней системе. Некоторые говорят, что оно проявляет примерно столько же чувствительности, сколько короткопериодическая комета.

Никола спросила: — А как насчет призрака червоточины? Существо, которое действительно говорило с нами, которое упомянуло там Майкла по имени…

— Согласен. Это довольно убедительное доказательство… чего-то. Проблема в том, что никто не знает, чего. Я имею в виду, если ваш призрак подлинный — и если он появился, блуждая по червоточине, ну, откуда-то еще — как он мог узнать личность отдельного человека? — Он скорчил гримасу. — В некотором смысле это добавляет путаницы и просто мешает общему пониманию. Думаю, не помогает и то, что мы более или менее смирились с тем, что были одни в вселенной, по крайней мере, с точки зрения интеллекта. За исключением меня, как вы знаете, я являюсь почетным исключением.

Теперь Никола спросила: — Итак, что вы думаете, "дядя Джек"?

Он пожал плечами. — Я мистер "Жизнь на Марсе", как вы мне напомнили. Парень с дурацкой гипотезой о том, что бактериальные сообщества, которые мы изучали на Марсе, на самом деле являются частью глобальной, возможно, разумной сети. И у нас возникают проблемы с классификацией этого, не говоря уже о том, чтобы общаться с ним — мы даже не можем доказать, что на Марсе не существует разума. Даже несмотря на то, что мы бродим по планете более тысячи лет. Полагаю, я просто призываю к непредвзятости, когда речь заходит об этом новом явлении.

Гарри кивнул. — Справедливо. И что теперь?

— Ну, тебе нужно расчистить свое расписание на несколько дней. Генеральная Ассамблея хочет поговорить с вами обо всей предыстории проекта "Червоточина", об инцидентах, которые привели к появлению инопланетян, о том, как вы отреагировали… Похоже, они готовы выслушать вас. Я приму вас.

Когда остальные отошли, тихо переговариваясь, Никола схватила Пула за руку, удерживая его. — Давайте убираться отсюда. Не спорьте. Просто идите. Его сердце забилось быстрее, когда он последовал за ней. — Что? Но…

— Послушайте, не читайте мне лекцию об ответственности. Вы хотите провести дни, подвергаясь допросам кучки пустых костюмов, которые знают еще меньше, чем мы? По крайней мере, приехав сюда, мы на полпути к тому, где происходит действие.

— Где это?

— Меркурий. Солнце. Как вы думаете, куда еще, во имя Леты? Куда подевались инопланетные захватчики. Вам нужно быть там, Майкл.

— Но мы не можем…

— Вы сказали, что на Меркурии есть объекты Пулов. Строите какую-то другую экспериментальную червоточину.

— Солнечный зонд, да.

— Отлично. Значит, у вас есть повод отправиться туда.

— Я сказал, что повидаюсь со своей матерью. Вот почему мы прилетели на Землю. Я отправил ей амулет призрака червоточины.

— Что ж, тогда дайте ей время все обдумать. Уверена, вы проделали весь этот путь не ради этого.

Ему пришлось ухмыльнуться. — Я не знаю, хороши вы для меня или плохи.

— Но это забавно — узнавать, не так ли? — Теперь она взяла его за руку и сказала более серьезно: — Послушайте. Вся эта болтовня — бесполезна и упускает суть. Тот призрак червоточины произнес ваше имя. Это, так или иначе, касается только вас. И вы должны признать это.

Он перевел дыхание и огляделся. Гарри и Джек Грантт были в нескольких шагах впереди — и если Гэа и знала о том, что они планируют, то не подавала виду.

Он сжал руку Никола. — Следуйте за мной.

Орбитальная база "Пул Индастриз" на Меркурии называлась Ларунда. Пул и Никола высадились с "Краба-отшельника" на флиттере и пересекли космос, направляясь к обиталищу.

С этого тщательно выбранного места заходящее Солнце было скрыто затененной массой самой планеты, идеальное и постоянное затмение с поверхностью самого Меркурия в полной тени. За пределами планеты внешняя атмосфера Солнца представляла собой растянувшееся по небу пестрое пятно. Чем бы ни было это, прошедшее через червоточину Юпитера, оно спустилось на Меркурий, на поверхность, и что-то там сделало. Пулу очень хотелось высадиться и увидеть все самому.

В этом экзотическом месте база Ларунда была старомодной конструкцией — тонкое колесо диаметром в пару километров, медленно вращающееся со скоростью один оборот в минуту ради искусственной силы тяжести. Узел стыковочных устройств был окружен концентрическими жилыми зонами в форме тора, создающими псевдогравитацию различного уровня в зависимости от того, как далеко вы находились от центра. Само колесо было окружено облаком солнечных парусов и зеркал, которые почти застенчиво выплывали из тени Меркурия на прямой солнечный свет.

На арене таких огромных энергий станция выглядела странно хрупкой, подумал Пул.

Внутри их ждал Митч Гибсон.

Гибсон был здесь менеджером операций "Пул Индастриз"; грубоватый, эффективный, целеустремленный, и в свои сорок с лишним лет не способный сбросить лишний вес, несмотря на начало долгого пожизненного курса АВТ. — Добро пожаловать в Ларунду!

Никола сморщила нос. — Что касается архитектуры Пулов, то, по крайней мере, здесь не так воняет, как в том кургане в Англии.

Гибсон добродушно ухмыльнулся. — Эй, это всего лишь рабочая будка, но мы гордимся ею. Послушайте, я знаю, вы хотите перейти к делу, но сначала мне нужно провести для вас экскурсию для новичков, чтобы вы знали, куда бежать в случае крайней необходимости. Правила компании — что ж, вы босс, Майкл. Это ваши правила. Так что давайте покончим с этим. Позвольте мне показать вам путь. Вот мы и в центре. Помимо прочих функций, наше укрытие при солнечных бурях…