Пул взревел: — Исследовать это…

Как и предполагал Пул, при ударе двигатель перегрузился. Импульс ВЕС-энергии, энергии, которая когда-то стимулировала расширение самой Вселенной, был выпущен прямо на поверхность корпуса зонда.

Еще один поразительный взрыв, который должен на короткое время осветить все миры внутренней Солнечной системы.

Жилой купол отбросило в сторону, как пылинку во время шторма на Марсе. Пул, откинутый на спинку кушетки невероятным ускорением, оскалил зубы и бессловесно завопил. Обшивка корпуса, возможно, способна поглощать термоядерное тепло и аннигилирующую антиматерию. Пусть она поглощает ВЕС-энергию…

Но — она поглощала.

Его мониторы показывали, как зонд безмятежно выплывает из другого рассеивающегося огненного шара.

Свет померк.

Майкл Пул выдохнул. Жилой купол, казалось, выдержал, но Пул не желал подвергать это проверке, расстегивая свой скафандр. Однако весь купол вращался неприятно быстро.

В его ушах раздалось что-то вроде медленных хлопков.

— Что это, черт возьми, такое?

— Это должны были быть аплодисменты. Ироничные аплодисменты, но аплодисменты. Хорошо сыграно, инженер.

— Сработало? Я сделал что-нибудь хорошее?

— Если ты имеешь в виду, отклонил ли ты зонд…

— Я не ожидал, что уничтожу его, но подумал, что одной инерции самого корабля и реактивной массы льда должно быть достаточно, чтобы отклонить его в сторону.

Тишина.

— Никакого отклонения?

— Никаких отклонений, — ответила Никола.

— Еще один важный момент для Хайсмита.

— Знаешь, Пул, когда я с тобой познакомилась, ты был кротким инженером. Настоящим приверженцем правил.

— Теперь посмотри на меня.

— Верно. Что ж, ставлю себе в заслугу улучшение. Серьезно, Майкл, попробовать стоило. Если бы это сработало…

— Но этого не произошло. И у нас ничего не осталось.

— Не осталось. А теперь…

— Земля на пути.

— Полагаю, ты хочешь выбраться.

— Жилой купол вращается. Перехват может оказаться сложным…

— Я могла бы справиться с этим во сне. Заткнись и любуйся. После этого последние часы, казалось, пролетели незаметно.

Затем, находясь в безопасности на "Крабе"-младшем, Пул и Никола наблюдали, как зонд ксили врезался в Землю.

Зонд опустился примерно на тридцати градусах северной широты и двадцати градусах западной долготы. Это было в восточной Атлантике, недалеко к западу от Канарских островов. Пул видел это из космоса: яркая искра света, которая, должно быть, была покрытой обшивкой алмазной глыбой, ударившейся об океанское дно, испарившей ил и камни этого дна так же легко, как ее собрат рассеял марсианский сухой лед. И он предположил, что, даже когда проявились последствия этого столкновения, сам зонд выжил, погруженный глубоко в Землю, точно так же, как его родной брат теперь находился где-то внутри тела Марса.

Но именно эти последствия Пул увидел следующим.

Огромный взрыв. На несколько мгновений Пул смог увидеть обнаженное морское дно, когда огромный диск океанской воды превратился в пар, обнажив грязь и камни, разбитые, расплавленные и разорванные на части. Точно так же, как на Марсе, слои породы в месте удара были сжаты, а затем катастрофически отскочили.

Огромный столб раскаленных каменных осколков и пара на мгновение взметнулся в небо, выброшенный вверх через переходную вакуумную трубу, прорезанную в воздухе ударным элементом.

Но это был не сухой Марс. Рана в сером море Земли уже заживала, прохладная океанская вода закрывала источник чудовищной жары. А затем, на глазах у Пула, на поверхности моря словно вырос огромный пузырь, сияющий серебряный купол.

Никола тихо сказала: — Выброшенный энергетический импульс был эквивалентен мощному землетрясению. Или даже ограниченной ядерной войне эпохи антропоцена.

— Такое чувство, что я смотрю замедленную запись.

— Мы видим это из космоса, — мягко напомнила ему Никола. — Отсюда трудно представить оценку масштаба происходящего. Если это выглядит медленным, это не так; оно большое и очень быстрое. — Она бегло прочитала отчеты. — Сейсмометры по всей планете пляшут… Удар, возможно, вызвал какое-то подводное землетрясение или оползень. Что, в свою очередь, усилило океанические возмущения…

Пока Пул наблюдал, этот огромный пузырь перегретой воды уже схлопывался сам по себе. Вокруг турбулентного центра, над которым собиралась спираль облаков — среди прочего, как понял Пул, падающий зонд мгновенно создал погодную систему низкого давления — собралась огромная кольцевая волна, сияющая, с белыми крапинками.

Быстро удаляющаяся от центра.

Никола постучала по паре экранов, вызывая интерпретации. — Вау. Что за волна. Выходящая из-под обрушения этого первоначального водяного купола. Высотой более километра, движущаяся со скоростью более тысячи километров в час.

— Цунами?

Она указала. — Можно видеть, как волна уменьшается по мере распространения. Но она снова соберется в кучу, когда достигнет побережья. Флиттер устанавливает связь с различными глобальными системами… Пока что только около трех десятков новостных агентств хотят поговорить с нами. Хочешь подняться на высокую орбиту? Можешь себе представить, что небо сегодня переполнено.

— Высокая орбита? — Пул почувствовал себя сбитым с толку. — Чтобы лучше видеть беспорядок, который мы устроили? Нет.

Она кивнула. — Тогда где?

Пул беспомощно повернулся обратно к изображениям на умном экране. Это выглядело так, как будто волна облаков мчалась сейчас впереди фронта цунами: ветер и дождь, подумал он. — Пятьдесят километров от Канарских островов. Тенерифе.

Она кивнула. — Верно. Где наше цунами впервые обрушится на сушу.

— Интересно, сколько людей уже погибло.

— Пойдем узнаем, — сказала Никола. Она провела руками по панели управления.

Флиттер снижался к Земле, как камень, брошенный в голубую чашу.

Тенерифе, один из множества островов на груди Атлантики, с воздуха выглядел как пыльный драгоценный камень, зеленый и серый, окруженный стальной синевой океана. Его ядром был Тейде, вулканическая вершина, не совсем спящая, покрытая кратерами насыпь из слоев пепла высотой более трех километров, которая выглядела очень похоже на лунную.

Тейде, как узнал Пул, был третьим по величине вулканом на планете. И сверкающий современный город стоял на террасах, вырубленных в широкой вершине горы, соединенный с прибрежной равниной монорельсовыми путями, сверкающими нитями на фоне серого пепла. Горный город назывался Ачинет.

Прибрежная равнина в это ясное утро представляла собой путаницу зданий, городов, дорог, парковых зон, детали были слишком мелкими, чтобы Пул мог рассмотреть их с воздуха. Но именно туда волна ударит в первую очередь.

И Пул, повинуясь импульсу, решил спроецировать виртуальный аватар на землю. На место на прибрежной равнине, выбранное наугад. Ему нужно было это увидеть.

Не посоветовавшись с Никола, он нажал на кнопку умного экрана. Он вышел из перехода, согнувшись, как в своей позе сидя во флиттере. Встал, слегка пошатываясь.

Обнаружил, что стоит на темном песке, недалеко от какого-то прибрежного курорта.

Он был не совсем у самого океана. Между ним и водой стоял ряд маленьких хижин, что-то вроде бара, ряд деревьев, похожих на пальмы. За ними в солнечных отблесках поблескивало море. Вглубь страны земля поднималась к густо заросшему парку, усеянному сверкающими стеклянными зданиями. Отелями? А за ним поднимался серый склон горы, затуманенный расстоянием, конус с гладкими стенами, который с этого ракурса напомнил ему вулкан Тарсис на Марсе. На его склонах возвышались башни из стекла. Вокруг, казалось, никого не было. Как и на Марсе, было много предупреждений, и эвакуация была всеобъемлющей, хотя, вероятно, и не совсем полной; всегда находились те, кто отказывался переезжать.

Он услышал шорох, треск.