Как оказалось, в этом была логика. Спустя месяцы после того, как ксили и Тайник покинули Солнце, они продолжали следовать своей терпеливой спиральной траектории через Солнечную систему. И военным аналитикам, набранным из астрономических отделов по всей Солнечной системе, все еще было неясно, будут ли, в конечном счете, ксили направляться на Марс или Землю — или и то, и другое. И поэтому управляющие под руководством Гарри Пула пытались форсировать события, дав им что-то, к чему можно было бы стремиться…

— Что ж, таково мышление. Если ксили стремятся нанести нам крупномасштабный ущерб, возможно, они направятся туда, где, по их мнению, смогут причинить человечеству наибольший вред и быстрее всего. Они попытаются обезглавить нас. Итак, утверждает Гарри, мы будем блефовать. Покройте Марс городами и каналами, битвами и катастрофами, сделайте так, чтобы он выглядел так, как будто это доминирующий человеческий мир в Солнечной системе: не Земля, безмятежная, мирная, зеленая, энергосберегающая. И когда мы заманим сюда ксили, мы ударим по ним всем, что у нас есть, — и над поверхностью малонаселенной планеты, а не хрупкой старой Земли.

Пул восхитился хитростью. Он знал, что никогда бы не придумал такую схему.

— Но сработает ли это? Все это просто зрелище; там, внизу, почти не расходуется энергия. Людей почти нет.

— Возможно. Но там, внизу, много разумов, смоделированных или спроецированных. Послушай, Майкл, я согласен с доводами Гарри по этому поводу. Я экзобиолог, помни. Мы имеем дело с инопланетным видом, ксили — похоже, пришельцами из другого времени. Кто знает, как они воспринимают нас? Возможно, они мало что понимают в нашей прохладной углеродно-химической биосфере. Это может быть настолько чуждой природы, что они даже не могут сказать, что здесь есть живое, не говоря уже о разумном. Они могут подумать, что эти орды имитированных краснокожих воинов — такой же подлинный вид людей, как ты или я. Конечно, мы можем запутать их, и если мы больше ничего не добьемся, это уже кое-что, не так ли?

— Я вижу, ты активно участвуешь во всем этом.

— Спасибо твоему отцу. Я был тем, кто смог ему пригодиться.

— Это Гарри.

— Хорошо это или плохо, но он знает, как достучаться до людей, Майкл…

Теперь внизу, в пустыне, раскинулся город. Грантт поднял флиттер высоко в воздух, чтобы лучше видеть.

Пул увидел две могучие крепости, каждая из которых была окружена сверкающим круглым валом, расположенные примерно в сотне километров друг от друга. Между населенными пунктами-близнецами протянулась паутина дорог. Из центра каждого города поднимались шпили, по оценке Пула, высотой в километры. Даже при ярком дневном свете, искусственный свет мерцал на крышах, вдоль узких радиальных проспектов и от огромных сооружений, похожих на храмы.

Но все это было затемнено войной. Армии сталкивались на равнине за городскими стенами: казалось, армии пехотинцев, их единственными транспортными средствами были повозки, запряженные более крупными животными, повсюду были искры и дым огнестрельного оружия.

Пул мог видеть, что этот конкретный конфликт был войной гуманоидов против гуманоидов — одной группы краснокожих людей против другой, без участия зеленокожих гигантов, которых он видел ранее.

Война велась и в воздухе. Над муравьиными полчищами солдат проплывали огромные, тяжеловесные воздушные суда.

Сначала Пул подумал, что они похожи на воздушные корабли: длинные серые корпуса, увешанные из конца в конец яркими знаменами и сигнальными флажками, которые развевались на веревочках. Но корабли двигались слишком быстро, слишком грациозно, чтобы быть простыми дирижаблями, с поворотами и падениями, которым помогали паруса и пропеллеры.

И они сражались. Тактика напоминала то, что Пул читал о столкновениях океанских военно-морских сил эпохи "Дискавери". Одно тяжелое судно скользило медленно бок о бок с другим, в то время как между параллельными корпусами трещали пушки, а команда бросала сети и абордажные крюки, пытаясь подняться на борт корабля своих противников. Наблюдая, Пул увидел, как один корабль упал, его надстройка горела, медленно опускаясь, как бумажный фонарь в воздухе.

— Для культуры, где есть, по крайней мере, порох, я вижу ужасно много размахивающих мечами.

Джек Грантт рассмеялся. — О, успокойся. Предполагается, что это игра, Майкл. Весело, понимаешь? Ты не удивишься, если узнаешь, что это самая популярная зона. Здесь вы можете помахать мечом и поиграть с технологиями, которые на самом деле более совершенные, чем наши собственные. Как думаешь, почему летают эти дирижабли? Не на какой-нибудь газовой смеси легче воздуха. Они извлекают своего рода принцип антигравитации из солнечного света. Что, я бы шутливо предположил, не намного фантастичнее, чем способ, которым, как ты утверждаешь, выжимается экзотическая материя из вакуума. Ну давай же. Я отведу тебя в зону антропоцена. Это тоже весело, но в другом смысле.

Оглянувшись в последний раз, Пул увидел, что в бой вступил новый элемент: еще больше гуманоидов, невысоких, приземистых, коренастых, которые могли высоко подпрыгивать в воздух — достаточно высоко, чтобы добраться до нижних дирижаблей, и, оказавшись на борту, набрасываться на них с мечами и дубинками.

Грантт оглянулся через плечо. — Люди с Земли, — сказал он с улыбкой. — На этом Марсе они суперсильные. Что за игра!

Направляясь к другой стороне планеты, флиттер вышел из атмосферы для краткого суборбитального прыжка. Грантт максимально использовал несколько минут невесомости, чтобы встать со своего сиденья, потянуться в воздухе, вложить в руку Пула пакет с едой.

Но Пула снова отвлек открывшийся вид: на этот раз что-то реальное, в форме свежих и ярких лучей, упавших на ландшафты внизу. Марс был меньшим, более холодным и мертвым миром, чем Земля, и сильный удар зонда ксили нанес небольшой глобальный ущерб по сравнению с Землей с ее массивными, легко возмущаемыми океанами и атмосферой. Но лучи выброшенных обломков из этого нового кратера в Элладе облетели половину планеты. За тысячи километров от места столкновения он пролетал над его отметинами.

Когда флиттер начал снижаться, Грантт взял управление на себя и направил их спускаться над экваториальной возвышенностью под названием Мангала-Вэллис, местом хаотичных ущелий и огромных обвалившихся скал. Здесь воды, запертые в водоносных горизонтах древнего нагорья юга, давным-давно вырвались наружу и разлились по высохшему дну северного океана, разрушая по пути коренные породы. И здесь, на этом пересечении двух географических регионов — в некоторых художественных произведениях — была совершена первая высадка человека на Марс.

Пул теперь мог сам увидеть суть этого: классическая посадочная площадка с одиноким хрупким космическим кораблем, следы первых шагов на твердой марсианской земле, звездно-полосатый флаг, подвешенный на проволоке в разреженном воздухе — сам флаг был символом исчезнувшего государства, которое казалось Пулу таким же далеким во времени, как штандарт с орлом римского легиона. Но, очевидно, в художественной литературе посадка произошла несколько поколений назад; остатки конусообразного посадочного модуля находились в помещении, которое выглядело как грубо огороженный музей под открытым небом или святилище. Неподалеку находился городок, примитивный, но процветающий, с куполами и бункерами из марсианского красного кирпича, с кабелями, змеящимися от атомной электростанции, и полями кукурузы, мерцающими зеленым под прозрачным пластиком. Снаружи куполов прыгали люди в неуклюжих скафандрах.

Сработала сигнализация о нарушении целостности.

Грантт посмотрел на умный экран и рассмеялся. — Кто-то стрелял в нас. Винтовочная пуля. Всего лишь виртуальная, но нацеленная намеренно.

— И в нас попали, — сказал Пул, удивляясь. — Хороший выстрел.

— Вероятно, здесь нельзя выжить, не будучи хорошим стрелком.

— Ты сказал, что это зона антропоцена.