И, пока Грантт был отвлечен подготовкой к тому, что могло оказаться научной миссией всей его жизни, медленный темп дал Пулу возможность ознакомиться с марсианским кораблем.

Пул осмотрел жилой купол, отметив необычное нагромождение внутренних перегородок. Он спустился вдоль хребта корабля, который представлял собой обычное скелетное собрание стоек, кабелей и антенн. Даже надел защищающий от радиации скафандр, чтобы осмотреть отсек ВЕС-привода. Обнаружил эмблему, прикрепленную к самому корпусу ВЕС-двигателя: женщина-воин на колеснице, которую тащат четыре фыркающие лошади.

— Это Беллона, — сказала ему Никола, когда они с Пулом сравнили записи. — Сестра Марса и сама воин.

— Хм. Корабль довольно стандартного дизайна, — сказал Пул.

— С дополнительными возможностями, — многозначительно сказала Никола.

— С дополнительными возможностями. Например, с большим количеством отсеков в жилом куполе. Вы могли бы проделать много дырок в этом пузыре, и все равно экипаж пережил бы декомпрессию. Я не заметил ничего похожего на специализированное оружие… Однако, — тяжело сказал он, — тяговые сопла ВЕС-привода кажутся необычайно маневренными. Я имею в виду, что это двигатель стандартной мощности, даже несмотря на то, что мы сбавили скорость до пешеходного темпа. Но если вы сможете направить выхлопные газы этих сопел…

— У вас есть огнемет, чтобы уничтожать любых мотыльков, которые подлетают слишком близко. — Они говорили шепотом, хотя у Пула было ощущение, что все, что они произносили на борту этого корабля, могло быть услышано Гранттом, если он обратит внимание, если не другими агентствами. — И вот мы здесь, приближаемся к инопланетному гостю с вежливой осторожностью, отправляем дружеские сообщения с тайно вооруженного корабля. Некоторые сказали бы, что это разумная предосторожность…

— А некоторые, — сказал Пул, — например, моя мать, сказали бы, что это провокация. В то время как нам следовало бы демонстрировать, по крайней мере, мирные намерения.

— Что ж, каковы бы ни были плюсы и минусы этого, есть еще одна загадка здесь. Послушай, ты инженер. Как думаешь, возможно ли, что этот корабль мог быть спроектирован и построен со всеми этими настройками с тех пор, как в Солнечной системе появились ксили и их окружение? Не отвечай. Я посмотрела; "Пул Индастриз" тоже ведет записи. На самом деле корабли этого класса выходят с верфей Фобоса уже много лет.

— Как ты…? Неважно.

— Как думаешь, почему миролюбивое марсианское правительство годами строило военные корабли?

Пул потер переносицу. — Я не очень слежу за политикой.

Она хмыкнула. — Это типично. Гарри говорит, что марсиане беспокойны. Я знаю, что есть фракции, выступающие за независимость. Например, они хотят иметь возможность продвигаться вперед в своих инициативах по терраформированию без возражений, которые они считают сохраняющимися на Земле психологическими проблемами, связанными с геоинженерией после "бутылочного горлышка". Марс, где уже проживает десять миллионов человек и который быстро растет, с собственными верфями и завистливыми взглядами, устремленными на Титан и другие ресурсы, — пройдет много времени, прежде чем Земля с радостью позволит этому неоперившемуся птенцу покинуть гнездо. И вот марсиане спокойно готовятся к тому дню, когда переговоры с Землей могут немного обостриться.

— Война за независимость? Что ж, возможно, это показывает, насколько серьезно марсиане относятся к проблеме ксили, что они рискнули протянуть руку Земле из-за этого скрытого вооружения.

— Может быть и так. Тайник находится у них на заднем дворе, в точке Лагранжа. Марс — это линия фронта — пока. — Она усмехнулась. — Знаю, что есть утописты — вроде твоей матери, без обид, — которым нравится думать, что человечество выросло, что мы оставили позади войну, религию и тому подобное. И все же, когда кто-то в первый раз тычет палкой в наше собственное муравьиное гнездо, мы выбегаем наружу, вооруженные до зубов. Радуя ваше сердце, Беллона, богиня войны.

— Да, — кисло сказал Пул. — И, как говорит Гарри, ты Локи, трикстер.

— Неправильная мифология.

— Неважно. Давай вернемся к Грантту, мы же не хотим, чтобы он стал относиться к нам с еще большими подозрениями, чем сейчас… И по мере того, как проходили дни путешествия, пока они исследовали, размышляли и строили планы, Тайник в их поле зрения превратился из крупинки света, подобной мигающему на неисправном экране единственному пикселю, в различимую прочную форму.

В артефакт.

Они спустились к Тайнику над эклиптикой, плоскостью орбиты Марса.

Сам Тайник представлял собой огромную коробку, наклоненную к ним.

Издалека он казался невыразительным, подумал Пул, бледно-серо-белым, мягко сияющим, как будто от какого-то внутреннего источника энергии. Но телескопические снимки доказали, что на его поверхности на самом деле были небольшие дефекты. Были брызги обломков от случайных столкновений с природными объектами, пыль и камни, а также фрагменты астероидов, которыми была усеяна Солнечная система: столкновений, оставивших после себя обломки, но, по-видимому, не повредивших самому Тайнику. И там были эти ямочки: казалось, какая-то внутренняя маркировка, похожие на шрамы обесцвечивания, примерно круглые, шириной, возможно, в сотню метров, по одной на каждой из шести граней. Новая особенность с момента появления Тайника на Солнце.

Все это было окружено рыхлым облаком искр в ночи: корабли и беспилотники с Земли, Марса и других мест, часть которых сопровождала это явление от самого Солнца. Ни один не приблизился близко.

Вскоре "Беллона" прошла сквозь толпу наблюдателей и подошла ближе, чем любое другое судно с экипажем до нее.

И по мере того, как они приближались, Тайник увеличивался, пока не заполнил рамку смотровых окон жилого купола, а затем еще больше, пока его края не исчезли за периметром поля зрения Пула, и верхняя поверхность не открылась, как пейзаж.

Когда они были еще далеко, Пулу, казалось, было нетрудно принять все это. В конце концов, он привык к большим артефактам в космосе; он вырос среди них; он построил свои собственные двухсотметровые четырехгранные порталы-червоточины в системе Юпитера. Но этот гигант простирался на тысячу километров, больше, чем некоторые спутники планет, и теперь он был так близко, что даже разглядеть его как следует было невозможно. Это представляло собой столкновение категорий — огромный масштаб природных объектов, перекрывающийся с инженерной точностью искусственного происхождения, — и беспокоило его на каком-то глубоком уровне.

Никола сказала: — Нас донимают комментариями. К тебе большой общественный интерес, Майкл.

— Что, черт возьми, я должен сказать?

Грантт пробормотал: — Просто скажи им, что ты видишь.

— Ну, он сохранил ту же форму. С тех пор, как ксили выкопали его из Меркурия. — Ксили: несколько дней назад они поделились с Гранттом этим загадочным названием из семейного архива; Пул был уверен, что любые подобные ошибки будут отфильтрованы, прежде чем его сообщение распространится более широко. — Это все еще куб.

— Да, с точностью до пределов наших измерений. — Грантт проверил запись. — Мы не можем видеть сквозь этот корпус. Не работают даже нейтринные зонды. Но у нас есть некоторые данные о распределении внутренней массы по отклонению пролетающих зондов. Хотя общая масса значительно не увеличилась с тех пор, как он покинул Солнце, внутренняя структура изменилась. У него есть внешняя оболочка, очень тонкая, из улавливающего излучение Солнца материала, который назвали обшивкой. Внутри коробки, по-видимому, находится какой-то газ, а в центре — большая плотная масса, объект размером с приличный астероид. И другие мелкие объекты, движущиеся там целыми роями. Есть предположение, что они похожи на те, что следовали за ксили из твоей червоточины, Майкл, то, что ты назвал дождевыми каплями. Хотя их гораздо больше. Между тем, с точки зрения пилота, Тайник — это хорошие плоские поверхности для посадки.