— Он все это знает, — сказал Гарри, изучая своего сына. — Он Пул, и в любом случае большая часть этого — наша технология.

Пул выпалил: — Зачем ты позвал меня сюда, Гарри? Мне нужно быть там, где я наиболее полезен. Я был полезен на Луне. Ты это знаешь. Пытаюсь увеличить в Копернике производство ВЕС-двигателей для твоих линкоров. Послушай, я хочу помочь бороться с этим. Но я инженер. Лучшее место для меня — за линией фронта.

Гарри покачал головой. — Нет. Ты больше, чем просто полезен. Ты уникален, Майкл. Ты знаешь, что траектория ксили остается неопределенной. Но ты также знаешь, что мы пытаемся заманить его на Марс. Верно? И если он прилетит сюда, именно здесь мы остановим его, прежде чем он приблизится к Земле. Стратегия была доведена до сведения каждого гражданина, который участвует в программе виртуальных игр, проводимой там. Они знают, что будут на передовой, Майкл, или, во всяком случае, таков план. И если ты находишься там, внизу, это знак нашей приверженности Марсу, их выживанию. Ты не только герой, который, как видела вся человеческая раса, протаранил созданный Летой зонд Тайника на пути к Земле, ты также мой родной сын. Фактически, это знак моей личной приверженности.

Пул взглянул на Никола, которая поджала губы, но на этот раз ей нечего было сказать.

И Пул, обдумав это, понял, что у него не было реального выбора в этом вопросе — не в первый раз, когда речь заходила о его участии в планах отца.

— Очень хорошо, — сказал он наконец. — Мы сделаем по-твоему. С чего мне начать?

— Тебя хочет видеть Джек Грантт, — сказал Гарри.

— Где?

Никола усмехнулась. — В Барсуме.

Итак, на следующий день Пул спустился на Сидонию. И Джек Грантт взял его с собой полетать над равниной Элизиум.

Флиттер Грантта был прочным двухместным кораблем, адаптированным к марсианским условиям и приспособленным для длительных полевых работ, с компактной системой жизнеобеспечения, парой коек, камбузом и небольшой рабочей зоной, уставленной различными научными приборами, включая простой оптический микроскоп. Обжитый, аккуратный и обыденный.

Тем временем, расположенная к северо-востоку от Большого Сырта равнина Элизиум была частью обширной, почти безликой системы низменностей и равнин, которые доминировали на поверхности северного полушария Марса. Когда Пул посмотрел вниз через большие виртуальные прозрачные секции нижней части корпуса, он увидел пыльную, усеянную камнями пустыню, в основном неизменную на протяжении веков. Знакомую Пулу по многим предыдущим спускам на Марс.

Знакомую, за исключением марширующих монстров под носом флиттера.

Грантт, усмехнувшись реакции Пула, замедлил флиттер и удержал его в режиме зависания. — Не торопись. Они не могут нас видеть; мы находимся в режиме администратора для этого конкретного игрового мира…

Процессия двигалась по равнине, неуклонно приближаясь на юг, двигаясь не быстрее, чем животные размером со слона, которые тащили большую часть тяжелого груза. Пул попытался прикинуть численность: около пятидесяти этих больших тягловых животных тащили что-то похожее на колесницы и волокуши, нагруженные мехами и кусками разбитой скульптуры, вырезанной из багрового камня. На некоторых колесницах ехали явные хозяева этого марша: крупные гуманоиды, у каждого из которых, казалось, была дополнительная пара конечностей, растущих из области бедер, и голова с глазами рептилии, которые закатывались в глазницы. Зеленая, жестковатая кожа.

На одной из колесниц, большой, было что-то похожее на огромные кожистые яйца.

Это шествие сопровождали около пятисот животных поменьше, размером, может быть, с лошадей, с иссиня-черными спинами и десятью ногами, которые придавали их медлительным движениям странный, низко посаженный вид, напоминающий крокодилов.

А за этим фургоном шли люди, больше похожие на обычных людей: мужчины, женщины, дети, их кожа была ярко-красной, большинство из них более или менее голые, в пятнах крови, многие хромали. Обнаженные на Марсе: Пул почувствовал, как его собственные глубоко укоренившиеся инстинкты космического путешественника безмолвно вопят при виде этого зрелища. И это были пленники, связанные по запястьям и лодыжкам в одну огромную, шаркающую цепями процессию. По бокам от них шло еще больше крупных гуманоидов, вооруженных, но менее разукрашенных — предположительно, воинов.

Пулу пришлось напомнить себе, что ничто из этого не было реальным — или, скорее, если кто-то там, внизу, и был реальным среди толпы виртуальных проекций, то это был его выбор, а их физическое проявление было надежно заперто где-нибудь в кабинке.

— Так эти пленные — люди?

Улыбка Грантта стала шире. — Не совсем. Эти "люди" тоже откладывают яйца. Не беспокойся об этом. Этот сценарий основан не на особенно современном научном понимании…

— Это игровая зона эпохи открытий, верно?

— Да. Когда с помощью лучших оптических телескопов все, что вы могли видеть на поверхности Марса, — это увеличение и уменьшение полярных шапок в зависимости от времени года. И вот люди спроецировали сюда свои мечты. Это отряд рейдеров. Ну, ты можешь это видеть. Они возвращаются домой после нападения на один из наиболее развитых городов на севере. Но воины живут в собственном городе, в руинах, на древнем морском берегу, к югу отсюда.

— Морской берег. Ты имеешь в виду Разрыв. Большой геологический разлом, линия между северным и южным полушариями. Это действительно древний берег, не так ли?

— Что ж, старые авторы эпохи открытий были правы в некоторых своих предположениях. Их Марс был высыхающим, умирающим миром, совсем как на самом деле — за исключением того, что океан северного полушария на самом деле исчез миллиарды лет назад, а не какой-то там миллион… — Он резко повернул нос флиттера, и они унеслись прочь

от двигающегося каравана. — Со временем зона стала довольно обширной. Работа многих рук. И она простирается вплоть до северной полярной шапки. Фактически, это самая большая из игровых зон планеты.

Они подлетели к каналу, который пересекал ландшафт, серо-зеленому и абсолютно прямому. Джек развернул флиттер так, чтобы он летел параллельно большому оврагу, направляясь почти прямо на север. В настоящем воздухе Марса, который был ближе к вакууму, чем что-либо, о чем мечталось в фантазиях эпохи открытий, любая открытая вода мгновенно замерзла бы. Но здесь по берегам канала буйно разрослась растительность — приземистые деревья, что-то похожее на кактусы, даже заросли мха, — в некоторых местах простиравшиеся на несколько километров от самого канала, окаймляя водный путь. И Пул заметил фермы, аккуратно разбитые поля, орошаемые отводами от канала.

В одном месте Грантт повел флиттер низко над виллой, окруженной сельскохозяйственными угодьями. Изящные здания с колоннами и арками из какого-то мерцающего кристаллического материала, невероятно высокие. Перед главным зданием стояла фигура: стройная женщина в светлом одеянии. Она подняла глаза, когда флиттер пролетал над ними. Пул увидел, что на ней золотая маска. Затем она пропала, исчезла, хрустальные колонны превратились в тусклое мерцание.

— Она выглядела так, словно могла видеть нас, — заметил он.

Грантт пожал плечами. — Возможно, протоколы устарели. Геймерам нравится бросать вызов правилам и их создателям. Знаешь, геймеры действительно инстинктивные воины — вот почему они играют. Лучше всего, если они сублимируют всю эту изобретательную агрессию в анахроничные игровые миры, подобные этому, а не выражают ее в реальном мире.

— И когда Гарри призвал добровольцев помочь запустить эту глобальную игру — иллюзию мира — объединить все зоны, чтобы планета выглядела как можно более многолюдной, — геймеры откликнулись с готовностью. Как шанс хотя бы на один шаг приблизиться к настоящему сражению. Итак, вот он, Марс нашей мечты, дающий отпор вторгшемуся кошмару. И вы должны признать, что это выглядит убедительно.

— И Гарри делает ставку на то, что ксили все это тоже покажется убедительным.